Ты пахнешь лавандой

***

      Сеул окутывали последние лучи вечернего солнца, стремительно скрывающегося за горизонтом. Сегодня был довольно тяжёлый день, а репетиция вполне известной группы X-EVO – продуктивной, поэтому ее лидер планировал провести остаток дня в тишине. Сонхва заварил свой излюбленый чай, включил настольную лампу на низкой прикроватной тумбе и, прихватив книгу, которую успел дочитать лишь до середины, плюхнулся на свежую постель.

***

      Мягкий приглушённый свет от лампы падал на слегка пожелтевшие страницы расскрытой книги, что изредка шелестели под аккуратными пальцами блондина. Его внимательный взгляд бегал по каждой строчке, по каждому слову, стараясь уловить смысл, уловить нить повествования. Короткий глоток тёплого напитка, стоявшего под рукой. Короткая улыбка, быстрая мысль о том, насколько сегодняшний вечер – идеален. Тук-тук-тук. – заходи. – не отрывая взгляда от книги, коротко бросил Сонхва, едва ли стоило раздаться стуку в дверь. Он не спрашивал, кто там, в этом не было нужды – он уже знал, кто стоит за этой дверью.       Дверь медленно отворилась. За ней показалась голова с длинными чёрными волосами и хитрыми тёмными глазами. – привет... – тихо поздоровался Дин. Сонхва ничего не ответил. Совсем ничего. Вместо этого он просто пододвинулся и похлопал рядом с собой, будто приглашая гостя то ли сесть, то ли лечь рядышком. В любом случае, Юджун вскоре медленно опустился на широкую кровать рядом с лидером; каждое его движение было таким тихим, таким аккуратным, будто он боялся. Боялся, что помешает, что если вдруг что-то пойдёт не так – Сонхва выставит его за дверь. Но ничего не произошло.       «Может, и хорошо» – мелькнувшая мысль заставила реппера усмехнуться самому себе. Конечно, хорошо. Не станет же Сонхва и в самом деле выставлять его за дверь, когда сам позволил забраться в свою комнату и залезть на собственную кровать. Не станет же, ведь так? – Лисёнок? Всё в порядке?– мягкий голос сразу заставил Дина поднять глаза на хозяина комнаты. Сонхва тоже смотрел на него. – Да... – голос едва дрогнул. – Да, всё в порядке. Просто хотел побыть рядом. С тобой. – хорошо. – легкая улыбка слегка тронула бледно-розоватые губы. – Если тебе станет легче.       Они обменялись тёплыми улыбками. Ладонь Дина медленно коснулась груди лидера, а потом, чуть осмелев, обвила её полностью, а голова парня аккуратно легла на чужое плечо. Это было не впервые, когда они лежали вот так, на одной постели и в объятиях друг друга, думая о чём-то своём, но каждый раз, когда один просто так приходил побыть рядом, побыть в тишине вместе с тем, кто был особо дорог, сердце второго замирало и вновь трепетало, мечтая продлить этот момент, эти объятия... на как можно дольше.       Тонкие пальцы опустились на чёрные локоны коллеги и на миг замерли – Сонхва знал, как Дин относится к своим волосам, знал, что тот никому не позволяет их касаться, но... он никак не отреагировал – не отстранился, не отдернул чужую руку, не попросил ее убрать... Доверяет? Знает, что Сонхва ему зла не желает? Знает, еще как знает, потому наконец позволил потрогать свои волосы, потому прижимался головой к ладони и потому закинул на чужие бедра свою ногу и обнимал тело лежащего рядом парня так, будто в последний раз. – Сонхва... – М? – Мне так не хватает тебя рядом...       Горькая усмешка коснулась губ вокалиста. – Ну как же, лисёнок мой... Как же не хватает, если мы почти всё время вместе? – Почти... – Дин тяжело выдохнул. – Мы живём по одной крышей, выступаем на одной сцене, репетируем в одном помещении, но это не то, понимаешь?       Сонхва, кажется, понимал, о чем речь: может, они и видятся каждый день, но это никак не сравнится с такими редкими моментами, когда Дин мог себе позволить вот так прижаться к своему коллеге и ни о чем не думать, а Сонхва переставал беспокоиться о репутации группы и утопал в чужих ласках, в чужих объятиях. – мы нечасто остаёмся одни: то мы на фан-встречах, то на сцене, то на репетициях, где всегда присутствует третий. Я хочу не просто видеть тебя, ощущать твоё присутствие, но всегда есть те, для чьих глаз некоторые... вещи не предназначены.       Карие глаза вновь встретились со светлыми. Внимательный, хитрый взгляд скользнул ниже, к поджатым пухлым губам вокалиста. Ладонь блондина скользнула вниз по тёмным волосам, волнами падающим на плечи их обладателя, чужую рвано вздымающуюся грудь; тонкие пальцы медленно опустились на острый подбородок, вынуждая Дина вздернуть голову. Юджун моментально среагировал на этот жест – он, почти не думая, мягко накрыл губы Сонхва своими, вкладывая в этот знак, это действие всё то, что он держал в себе, о чем думал, что хотел бы сказать, но не находил в себе нужных слов.       Сонхва не смел отстраняться, не смел отталкивать того, кто только-только расскрыл перед ним душу. Наконец выпустив из рук ту несчастную книгу, которую парень до сих пор держал в правой руке, он уложил обе ладони на стухшие худые щёки Юджуна, на острые, словно выточеные искусным мастером, скулы, и активно отвечал на мягкие и в то же время страстные поцелуи.       Они отстранились друг от друга, счастливые и разнеженые ласками и касаниями. – Ты пахнешь лавандой. – тихо прошептал Юджун, прижимаясь щекой к чужой груди, а Сонхва на это улыбнулся, прижимая такое привлекательное тело своего коллеги к себе. – Мне нравится. Очень. – Спасибо, лисёнок. – ответ не заставил себя долго ждать. – Оставайся сегодня на ночь у меня. Пожалуйста.

***

      Мягкий приглушённый свет аккуратно падал на слегка пожелтевшие страницы расскрытой книги, лежавшей на прикроватной тумбе рядом с чашкой недопитого чая. А на широкой мягкой постели, обнимаясь, дремали два известных певца, состоявших в одной группе.