Стайлз изменяет с Дереком Хейлом

Бобби нравился Стайлз и, что самое главное, человек, который его воспитал. Джон был спокойным и терпеливым, а еще он продолжал насмешливо звать Финстока Пирожком и Кексиком и даже пару раз не стал штрафовать за неправильную парковку. Так что Бобби относился к шерифу со всем присущим ему уважением не только как к сотруднику правоохранительных органов, но и как к мужчине, значительно старше него самого. Поэтому, каждый раз, когда они со Стайлзом навещали старшего Стилински и Мелиссу Маккол, Бобби иной раз испытывал неловкость от столкновения с насмешливым взглядом Джона и облегчение, когда отец с сыном выходили на террасу и долго о чем-то разговаривали. Бобби старался к ним не соваться. Он не имел привычку подслушивать, поэтому никогда не интересовался, о чем Стайлз может секретничать с отцом, но, когда он шел на веранду, чтобы позвать их обоих за стол, он неосознанно замедлился, сделал шаг тише, едва имя Дерека Хейла прозвучало в разговоре между двумя Стилински и достигло его ушей. Солнце уже садилось на горизонте, когда Бобби неловко прижался к дверному косяку, прячась за плотной шторой. Алые языки заходящего солнца гладили профиль Стайлза, когда Бобби зацепился взглядом за его улыбку и замер, пораженный его невероятной красотой. Он что-то говорил отцу, кивал головой, пока Бобби вдруг не понял, что речь снова зашла про него самого. — Он не слишком взрослый для тебя? Сколько у вас? Десять лет разницы? Стайлз пожал плечами. — Не знаю. Я этого не замечаю. Просто… ты вообще видел, как он выглядит? Шериф бросил на сына осуждающий взгляд и слегка поморщился. — Я не гей. — Слушай, мне было шестнадцать и я буквально жил у Хейла в лофте. Тебя это не беспокоило. С чего вдруг ты решил сейчас поговорить о Бобби? Джон думает, что тогда была другая ситуация, и его сын не спал с хмурым волком, но он этого не произносит. — Он знает? Про Дерека и остальных? Бобби еле слышно выдохнул, понимая, что имя Хейла ему не показалось. Он не любил подслушивать, он считал это отвратительным поступком. Особенно по отношению к Стайлзу, но… ревность сжирала его изнутри с того самого момента, как Дерек и Стайлз сделали вид, что не знакомы, когда они с Бобби ездили закупаться продуктами. Проблема была в том, что Финсток знал, что в школьные годы Стайлза они оба общались достаточно тесно, чтобы, сталкиваясь между рядами с горошком и крупами, хотя бы перекинуться взглядами и поздороваться. — Я не знаю, как сказать ему, — Стайлз тяжело вздохнул и откинулся на спинку плетеного кресла. — Я знаю, что надо, потому что я никогда не смогу избавиться от всего этого. — Не затягивай. Я узнал слишком поздно. Ничем хорошим это не обернулось, насколько ты помнишь. Бобби позволил себе отойти чуть дальше, медленно скрываясь за поворотом от кухни к веранде, а потом, топая намеренно громко, дойти до двери и постучать, привлекая внимание обоих Стилински. — Мелисса сказала, что пирог уже давно готов. Но, если вы не хотите, я готов принести в жертву свою славную фигуру и съесть его сам. Джон весело хмыкает и тяжело поднимает с кресла. — Держи рот шире, Кексик, — шериф остановился и похлопал его по плечу, — или в следующий раз я приглашу тебя на день паровых котлет и бобовых оладий. — Черт возьми, — присвистнул тренер, — что за извращение? — Спроси у Стайлза. Он заставляет меня есть эту дрянь, чтобы держать мой холестерин под контролем. — Потому что он у тебя повышен, — вмешивается Стайлз, когда они все уже оказываются на кухне. — На одну десятую, — Мелисса ставит на стол графин с лимонадом, и Джон благодарит ее ласковой улыбкой. — В твоем возрасте даже одна сотая может стать фатальной. Бобби весело усмехается, когда Джон закатывает глаза, и моментально затыкается, когда он же вперивает в него злобный взгляд. Бобби не вспоминал о том разговоре до того момента, как телефон Стайлза не начал вибрировать по ночам, а сам Стилински не стал уходить разговаривать по телефону в другую комнату или на балкон, намеренно делая голос тише. Он чувствовал, как разрушается каждый раз, когда Стайлз устало произносит «работа», оправдывая поздний звонок, а потом закрывает дверь, оставляя Бобби лежать в кровати и смотреть в потолок, чувствуя себя обманутым и брошенным. Бобби отказывался верить. Потому что Стайлз остается все таким же охочим до секса, заводится с пол оборота и не отказывает себе в удовольствии засунуть пальцы внутрь Финстока, пока тот спит. Он ластится, обнимается, первый тянется за поцелуем, но переворачивает экран телефона и сбрасывает звонок через раз. — Им придется подождать, потому что у меня законный выходной, — хмыкает он, но Бобби уже не может остановиться в своей ревности. Он хочет знать, с кем именно Стайлз ему изменяет и изменяет ли вообще. Подсознательно, он накручивает себя тем, что среди всех возможных их общих и не только знакомых, Стилински наверняка выбрал бы Дерека Хейла. Крепкого, уверенного, немного наглого и, что самое важное, горячего, как раскаленная лава. Финсток видел Хейла: слишком красив, чтобы быть настоящим. Не удивительно, что Стайлз… Бобби влез в его телефон спустя неделю бессонных ночей. На экране стоял пароль, но череда уведомлений от Дерека пустило по всему телу мужчины дрожь подступающей паники. «Стайлз?» «Ты мне нужен» «Это важно. Перезвони.» Дерек Хейл писал Стайлзу. Бобби быстро заблокировал телефон и положил его обратно на прикроватную тумбочку экраном вниз. Когда Стайлз вернулся из душа, он не спеша разделся, залез под одеяло, и, будто ничего важного не должно произойти, открыл телефон и прочитал сообщения. Ответил и убрал телефон под подушку, поворачиваясь к Бобби и кладя свою еще влажную после душа руку ему на живот. — Скучал, красавчик? Финсток моментально возбудился, едва рука Стайлза подлезла под одеяло и обхватила его мягкую плоть, хотя глубоко внутри он хотел перехватить тонкое запястье и отстраниться, уйти от этих прикосновений. Хотел разоблачить вранье Стилински и боялся той секунды, когда правда, действительно, всплывет на поверхность. Он изводил себя каждый день и ночь, и каждый срочный телефонный разговор, ради которого Стайлзу приходилось неловко улыбаться и врать, что на работе никто не смотрит на время, заставлял его медленно и мучительно дрожать от ярости и бессилия. Он не был тем, кто смог бы конкурировать с Дереком. Где он, а где Хейл. Бобби не идиот. Он видел себя в зеркале, и, каждый раз глядя на свое отражение, он задавался вопросом: «Почему Стайлз выбрал его?». Конец наступил, когда Стайлз написал ему, что поступил срочный вызов и ему придется остаться на ночь в участке. У Бобби разом все рухнуло. Вот он. Тот бесповоротный момент, после которого разрушаются самые долгие отношения. Вот только тандем Финсток и Стилински существует всего пару месяцев, чтобы вдруг развалиться из-за какого-то Дерека Хейла. Беспощадное разрушение. Финсток хотел верить, что ошибается, но злое упрямство заставило его после работы завернуть на улицу, где находился дом шерифа и в конце которой стоял лофт Хейла. Он не надеялся вдруг застать их посреди улицы в страстном поцелуе, но навязчивое желание убедиться, что машина Стайлза не окажется возле ворот лофта, вело его вперед. Машина Стилински стояла возле дома его отца. Рядом с черной блестящей Камаро. Шериф пару дней назад уехал в другой город, где проходил свидетели в суде над бывшим подопечным, так что вряд ли Финсток стал свидетелем неистовой любви отца и сына. Чтож. Это Дерек был у Стайлза, а не наоборот. Ни черта не лучше. Он остановился чуть поодаль, чтобы его автомобиль не было видно из окон дома Стайлза, и просидел около пятнадцати минут тупо пялясь на собственные руки, до скрипа сжимающие обтянутый кожей руль. Дышать. Тяжело. Больно. Он покинул салон, ощущая волнение во всем теле, и направился к дому Стилински. Ошибка. Пожалуйста. Пусть это будет ошибка. Возле самой двери он снова замялся, попытался выровнять дыхание, но в итоге нажал на дверной звонок, практически ломая его, вдавливая в деревянный косяк, до боли и покраснения в пальце. Он прикрыл глаза, запрокидывая голову, пытаясь взять себя в руки. Черт возьми, это его первые настолько серьезные отношения. Он впервые с кем-то живет и делит быт. Он не хочет, он, черт возьми, не хочет, чтобы это заканчивалось, он… Дверь открывает ему Дерек мать его Хейл. В черных боксерах от Hugo Boss и бутылкой масла в руке. Весь Бейкон знает, как много на его счету денег, а он не смог купить нормальной смазки? Бобби смотрит на него и задыхается. Дерек ниже, но его аура завоевателя заставляет его чувствовать себя ничтожно маленьким и слабым. Взгляд зеленых глаз исподлобья, густые черные брови, резкие черты правильного мужского лица, волевой подбородок, а напротив Финсток со своими пухлыми губами и носом-картошкой. Бобби невесело хмыкает и делает шаг назад: — Я, кажется, ошибся. — Ну конечно, — говорит Дерек своим грубым мужским голосом, а потом резко хватает Бобби свободной рукой за ворот футболки и притягивает к себе почти вплотную. — Стайлз никогда мне не простит, если я позволю тебе уйти. В глубине дома раздается грохот, и Дерек тут же напрягается, поворачивается резко, агрессивно и даже будто принюхивается, пытаясь понять, что произошло. — Я в порядке! Я в порядке! Бобби узнает голос Стайлза и безрезультатно пытается вырваться из хватки Хейла. Но тот держит, как оголодавший питбуль: быстрее ткань порвется, чем Финсток сможет оторвать его руку от своей футболки. Дерек затаскивает его внутрь и захлопывает дверь, тут же запирая ее на замок. С коридора видна гостиная Стилински, их журнальный столик, весь захламленный, и большая простыня на разобранном двуспальном диване. Бобби смотрит на нее с каким-то ужасом, когда из проема, отделяющего кухню и гостиную, выходит Стайлз в футболке и шортах. — Дерек, кто там… О, господи! — Стайлз на протяжении нескольких секунд открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба. — Ты ничего не разбил? Дерек идет в гостиную вместе с Бобби, ставит бутылку с маслом на столик и недовольно фыркает, когда понимает, что так и не услышал ответ. — Стайлз. — Я с ним не спал! Бобс, клянусь. Черт! — Стайлз! Парень злобно смотрит на Хейла и практически выплевывает в ответ: — Да нихрена я не разбил! — а потом Стайлза будто осеняет. Он переводит взгляд с Бобби на Дерека и выдыхает. — Дерек, покажи ему. Давай, что б тебя, из-за тебя я оказался в такой ситуации. — Что я должен ему показать? Свой член? — Обернись, идиот! Не видишь, что моя личная жизнь буквально рушится на глазах? — Бобби слышит в голосе Стайлзу панику, ни черта не понимая, что происходит. — И отцепись от него уже, наконец. Вдруг ты его заразишь? Дерек закатывает глаза: — Это не болезнь. — Ага, конечно, — Стайлз бережно берет Финстока за руку и отводит в сторону, подальше от Хейла с этими его зловещими альфа-когтями. Он обхватывает лицо тренера ладонями, гладит гладковыбритые щеки, уголок губ, и, несмотря на болезненный излом бровей, ласково улыбается. — Надо было сделать это раньше, но, пожалуйста, позволь мне все объяснить тебе. Между нами, правда, ничего нет и никогда не было. Клянусь. Просто, просто смотри, ладно? Бобби пытается отстраниться, мягко убирая руки Стилински от своего лица, хотя в глубине души он хочет прижаться к ним как можно ближе. Хочет в последний раз почувствовать эту ослепляющее чувство яростной любви. — Стайлз, я не… — Пожалуйста, Роберт, — парень хватает его за руку, не позволяя отстраниться. — Поверь мне. Я. С ним. Не. Спал. Никогда. Бобби не сопротивляется, когда нежные теплые руки поворачивает его голову, заставляя посмотреть на Хейла, но эти же руки не позволяют ему отшатнуться, когда лицо и руки Хейла начинаются трансформироваться. Вырастает шерсть, меняется структура лица, нос, шея. Его волосы на руках становятся гуще, а ногти удлиняются и заостряются, превращаясь в когти. — Это причина, по которой мне приходилось скрывать наше с Дереком общение, — Стилински берет Бобби за руку и переплетает пальцы. — Он - оборотень. Волк. А я что-то вроде друида. Человек, который помогает таким, как Дерек. — Ты - эмиссар. Ты не привязан к какой-либо стае, — поправляет Дерек, но ни Бобби, ни Стайлзу нет никакого до него дела. — Господи. Дерек смахивает личину оборотня также легко, как и цепляет ее на себя. Шерсть и гримаса ликана сходят с него, и едва ли Бобби может понять, как это вообще происходит. — Мы можем, наконец-то, начать? — В лес забралась Ламия, — объясняет Стайлз. — Что-то типо оборотня-змеи. Ее нюх чертовски большая проблема для того, чтобы подобраться к ее логову незаметным. Обычно Ламии не опасны, но с этой что-то не так, так что Дереку нужно с ней разобраться. И я тут для того, чтобы нанести на его тело специальные символы, которые заставят его запах исчезнуть. Теперь понятно, почему Хейл голый, думает Финсток, и почему разобран диван, и почему сверху лежит простынь, и почему заставлен всякими склянками журнальный столик. — Если хочешь, можешь остаться, — говорит Стайлз, неуверенно кладя голову Бобби на плечо. — Я сделаю этому засранцу так больно, что сразу станет легче. Поверь, он будет орать, как девчонка. Бобби усмехается и треплет Стайлза по голове: — Звучит здорово. — Я умею терпеть боль. Меня пытали электричеством, травили аконитом и стреляли из пистолета. Уж с этим я справлюсь. Чтож, это было лучшее, что Финсток когда-либо видел, потому что Хейл действительно орал. Он даже не смог сдержать обращение, когда Стайлз нанес ему первый сигил на левой лопатке. Сперва Дерек был заносчив и самодоволен, пока Стайлз, высунув от сосредоточенности язык, рисовал вымоченной в специальном растворе кистью знак скрытности. — Приготовься, пушок, сейчас будет больно, — хмыкнул Стайлз, а потом Бобби увидел что-то поистине фантастическое. Руки Стайлза покрылись черными узорами, сливающимися в одно сплошное нечитаемое месиво, глаза загорелись золотым, а волосы будто полыхнули чем-то огненным, но в то же время остались прежнего, темно-каштанового цвета. Стилински нанес масло на кончики пальцев, прошептал что-то на незнакомом Бобби языке, а потом засунул пальцы по основание внутрь Дерека через нарисованный сигил, как через портал. Вот только порталом это не было. Одновременно с тем, как из Дерека полилась кровь на подложенную заранее покрывало, Хейл дернулся, вонзив когти в подложенную Стайлзом подушку и заревел. — А говорил не будешь орать, — хмыкнул Стайлз, вытаскивая руку. На месте раны медленно стал проявляться плотный зеленый узор. — Заткнись, — на выдохе простонал волк и устало уткнулся носом в продырявленный подушку. Стайлз весело хмыкнул, а потом повернулся к Бобби. — Приятное зрелище, согласись? Финстоку становится немного стыдно, когда Дерек резко поворачивается в его сторону и злобно смотрит из-под сдвинутых к переносице густых черных бровей, потому что вся его радость обусловлена глупой ревностью и неуверенностью в себе. С другой стороны, ему действительно веселит, насколько громко это самоуверенный вожак стаи может визжать. — Много там еще? — спрашивает он, вместо ответа, но Хейл все равно понимающе хмыкает. Стилински отрицательно качает головой и берет кисточку: — Еще три штуки. Одна будет полностью закрывать живот, и две маленькие. Думаю, минут за двадцать управимся. Дерек переворачивается на спину и посылает Бобби самодовольную понимающую ухмылку, когда Стайлзу приходится сесть ему на бедра. Что ж, Финсток возвращает ему эту улыбку, когда Стайлза погружает в живот волка сразу две руки, позволяя сигилу напитаться магией и кровью. — Меня чертовски веселят твои вопли, Хейл, — не может сдержать он ликования, когда Дерек, уставший от собственных криков, поворачивает в его сторону голову. — Иди на хрен, — выдавливает из себя он. — С радостью, как только ты уйдешь, сразу же займусь этим вопросом. Стайлз не может сдержать смешка, когда лицо Дерека брезгливо кривится. Когда Хейл, едва волоча ноги от остаточной в теле боли, перешагивает через порог, когда Стайлз закрывает за ним дверь, а потом появляется с осуждающим выражением лица, Бобби буквально хочется провалиться сквозь землю. — Ты думал, я изменяю тебе С Дереком? Серьезно? Финсток закрывает лицо руками, потому что ему действительно стыдно смотреть на Стайлза. — Прости. Просто… Стайлз присаживается на корточки. Мягко отводит его руки, заглядывая в глаза. Его улыбка все равно нежная и любящая, несмотря на то, что Бобби вел себя как придурок. — Просто у тебя чертовски низкая самооценка, — он закатывает глаза, и они оба знают, как на самом деле Стайлза раздражает эта его неуверенность в себе, которая совершенно не коррелируется с тем энергичным тренером по лакроссу, которого знал Стилински. — Я люблю тебя. Люблю просто за то, какой ты есть. Так сильно, что ты даже представить себе не можешь. — Я тоже тебя люблю. Стайлз толкает его в грудь заставляя упасть спиной на спинку кресла, и залезает на него верхом, прижимая так близко, что у тренера перехватывает дыхание от их невозможной близости. — Хочешь, познакомлю тебя со стаей? — шепчет Стайлз, осторожно касаясь губами уголка губ Финстока. — Это не будет слишком… странно? Учитывая, что наше знакомство с Дереком вышло… глупым? — Ну Джексон же привел своего бойфренда, — пожимает плечами Стайлз, а потом заставляет Финстока стянуть с себя футболку. — Почему я не могу? Бобби не знает ответа на этот вопрос. К тому же язык Стайлза в его рту немного мешает разговаривать в целом, так что единственное, что ему остается, это стонать, когда Стилински положит руку на его ширинку и с силой надавит на возбужденную плоть. — Снимай штаны и в коленно-локтевую, детка, будем выбивать из тебя твои комплексы.