hard at work

Нельзя сказать, что Субин не пытался проявить любезность к новому стажеру. Поверьте ему, он пытался. Много раз. Но, видите ли, всему приходит конец. К этому моменту Субин уже давно пересёк ту грань — теперь она осталась где-то далеко позади, едва заметной точкой на горизонте. Хотя Субин его и не ненавидит. Физически невозможно ненавидеть такого человека, как Хюнин Кай. От его добродушной улыбки до заразительного смеха — в нём нет ни капли подлости. Даже самое чёрствое сердце растает перед ним. Каким бы милым ни был Кай, это не отменяет того факта, что его работа принесла и Субину, и его подчинённым немало горя. С того момента, как он переступил порог офиса, в его глазах горел энтузиазм, и он был полон желания угодить. Это не изменилось за восемь недель, как и его компетентность — или, точнее, её полное отсутствие. И всё же Субин старался быть снисходительным. Он уже выдумал все возможные оправдания. Не будь таким строгим к бедному парню, говорил он себе. Ты тоже совершил несколько глупых ошибок в свои двадцать. Будь с ним терпелив, он ещё учится. И Субил был терпелив, да. Но он ведь не святой. Поначалу ошибки были простительны. Ну, распечатка отчётов с опечатками или неправильный заказ кофе. Но со временем промахи становились всё серьезнее. Несколько понедельников назад Субин зашёл в копировальную комнату и увидел весьма неожиданную картину: Кай смущённо склонился над принтером, окружённый сотнями ксерокопий собственной груди. Как такое вообще могло случиться? Ума не приложу. Впрочем, быть таким растяпой ведь не преступление. Но всё это достигло апогея две недели назад, накануне празднования годовщины основания банка. Кай отвечал за заказ сувениров — фирменных ручек с их логотипом на боковой стороне. В теорий, это должно было быть простейшей задачей. Задним числом Субин должен был догадаться: ничего, что связано с Хюнин Каем, не бывает «простым». Во время оформления заказа он случайно ввёл лишний «0». Когда помощник менеджера Кан Тэхён открыл свой почтовый ящик и увидел счёт не на 500, а на целых 5000 ручек, он чуть не упал в обморок от шока. Позже он спросил Кая: «Как, чёрт возьми, это вообще произошло?» Смутившись, Кай ответил: — Заказ действительно показался мне немного дороговатым, но я решил, что это потому, что у Tomorrow Stationery такая качественная продукция! Каким-то чудом к тому времени, как Кай отправил им письмо, производство было уже на полпути к завершению процесса. 2500 ручек — это не лучший вариант, но могло быть и хуже. И всё же, что, чёрт возьми, им было делать с двумя тысячами лишних ручек? Нет, серьёзно. После того как праздничные мероприятия закончились, каждый сотрудник ушёл домой с подарочной коробкой ручек. Субин сделал всё возможное, чтобы избавиться от своих – дарил ручку каждому, кто был рядом. Семье, друзьям — чёрт, если бы она перезвонила ему, его бывшая жена тоже вошла бы в число счастливчиков. Тебе дадут ручку. Тебе дадут ручку. Всем дадут ручку! Несмотря на все его усилия, пятьдесят ручек так и остаются лежать в его кладовке для канцелярий. К всеобщему удивлению, Кай, несмотря на инцидент, продолжил работать в банке. К всеобщему удивлению, за исключением Субина. — Менеджер-ним, — с особым нажимом произнес Чхве Ёнджун во время их последней личной беседы. — Насчёт стажёра, Хюнин Кай… Я знаю, что его стажировка длится всего десять недель, но… вам нужно его уволить. Я серьёзно. Или хотя бы, пожалуйста, не предлагайте ему вернуться. Не знаю, как он это сделал, но каким-то образом за последние месяцы он успел создать проблем больше, чем решить их. Нельзя сказать, что оценка Ёнджуна была неверной. То, что Кай был совершенно бесполезен, несмотря на вечную готовность помочь, было очевидно любому, у кого есть мозги. Он вечно спешил на помощь, только чтобы споткнуться и врезаться в ближайший стол. Путал даже самые простые задачи — Субин может пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз тот правильно приносил ему кофе. Уволить его как можно скорее было бы логичным решением. Но стоило Каю войти в офис с яркой улыбкой и радостным «Доброе утро, мененжер-ним!», вся логика Субина вылетает в окно. С таким лицом, ну как Субин мог заставить себя уволить Кая, не сломившись от чувства вины? В каком-то смысле он напоминает Субину щенка — с ним хлопотно, он постоянно устраивает беспорядок, но все равно умилительного. К тому же, он действительно хороший парень. Всегда приходит вовремя. Никогда не забывает сказать «пожалуйста» или «спасибо». Мгновенно извиняется за каждую ошибку (а их было немало). Довольно стеснительный — Субин не раз заставал его обедающим в одиночестве за своим столом, слишком увлечённым мобильной игрой, чтобы присоединиться к коллегам, сидящими за соседним столом, — но неизменно доброжелательный и мягкий в разговоре. Он напоминает Субину его самого в молодости. Разве что в более приятной версий. Как бы то ни было, он не единственный кто питает слабость к стажёру. Тэхёну, пожалуй, ещё хуже. Будучи непосредственным начальником Кая, Тэхён отвечал за его обучение. То, что начиналось как строгий и бескомпромиссный контроль, превратилось в мягкое воспитание Кая, несмотря на его ошибки. Каждый раз, когда Кай делает что-то правильно (что, честно говоря, случается нечасто), он получает щедрую похвалу. Очевидно, что-то в обучении Тэхёна не так, раз Кай всё ещё остаётся к этому моменту стажировки столь же некомпетентным, но ладно, не будем отвлекаться. В любом случае, Тэхён — здравомыслящий человек, и Субин надеется, что он сможет отбросить собственные предубеждения (или, вернее, жалость) принимая решение, предлагать ли Каю вернуться. Если же нет, Субину, возможно, придётся его образумить, рассказав о недавних комментариях врача о его «частых, по-видимому, вызванных стрессом, скачках артериального давления». Суть в том, что Субин ни за что не уволит его до окончания стажировки. Если некомпетентность Кая не сведет его в могилу, то чувство вины — точно. Остаётся только молиться, чтобы Тэхён не стал настаивать на предложении Каю вернуться. Уж наверняка не станет. Верно? — Менеджер-ним! Вот и сам дьявол. По его жизнерадостному голосу Субин понял, кто стоит в дверях, ещё до того, как отрывает взгляд от ноутбука. Кай тут же согнулся в девяностагрудусном поклоне, отчего стаканчики в картонном подстаканнике закачались, а складки на его плохо сидящем костюме стали еще глубже. Щёки у него пылают, взъерошены волосы — будто он всю дорогу сюда бежал. — Кай-щи, — отозвался Субин, поправляя очки. — Прошу прощения за задержку, — извиняется Кай, передавая напиток. Конденсат покрывает каждый сантиметр стакана, лёд наполовину растаял. Субин смотрит на тёмную жидкость, нахмурив брови. Это определённо не тот айс-латте с ванилью, который он заказывал. — Ничего страшного, — холодно отвечает Субин. — Что-то случилось? — А, ничего особенного, — Кай отмахивается. — Просто ко мне подошли люди, которые, как я теперь понимаю, скорее всего были из какой-то секты. Но ничего такого уж необычного. —…Секты — повторяет Субин. — Я могу объяснить! Сначала они спросили у меня дорогу в какое-то кафе, — Кай нервно усмехается, почесывая затылок. — Потом они начали рассказывать мне о какой-то "культурной программе", куда они направлялись, и очень настойчиво уговаривали пойти с ними… И теперь, когда я это говорю, я понимаю, что они всё это время говорили со мной по-английски. Наверное, решили, что я иностранец, и поэтому ко мне пристали… — Понятно. — В любом случае, ещё раз извините за напиток. Он, возможно, чуть разбавленный из-за льда, но надеюсь, вам всё равно понравится. Один глоток — и во рту тут же разлилась характерная горечь разбавленного эспрессо. Субин мгновенно морщит нос, с отвращением глядя на этот неприятный напиток. Он не хотел так реагировать — всё вышло чисто на автомате. Он от природы экспрессивен. Даже когда он пытается их скрыть, его истинные эмоции всегда проступают. От него не ускользает то, как лицо Кая почти мгновенно омрачается, когда он замечает лёгкое хмурое лицо Субина. — Что-то не так? — Нет, — быстро отвечает Субин. — Я заказывал другое, но это не проблема. Субин не любитель кофе, но если в его организме не будет кофеина, ему будет невозможно продержаться нормально весь день. Скорее всего, он выкинет этот стакан в мусорку, как только Кай уйдет, — не стоит ранить парня. Он никогда не поймет, как такие люди, как Чхве Ёнджун, могут так спокойно пить американо. Такие напитки слишком горькие; Субин предпочитает послаще. Казалось бы, Кай должен был бы знать его заказ на напитки как свои пять пальцев, учитывая, что он чуть ли не через день бегает за кофе для руководства. Но, похоже, его память, как у золотой рыбки, снова подвела его. — О боже, — Кай закрывает рот руками, ещё больше краснея. — Мне так жаль. Кажется, я случайно отдал вам заказ Ёнджун-щи… ах, а ему ваш… Почему он ничего не сказал? Я сейчас же вернусь и перезакажу вам. — Тебе не обязательно этого делать... — Всего восемь минут пешком, — успокаивает Кай. — Пять, если побегу! Напомните мне ещё раз, какой у вас заказ? —…Средний айс-латте с ванильным сиропом. — Понял. Средний айс-латте с ванильным сиропом, средний айс-латте с ванильным сиропом, средний айс-латте с ванильным сиропом… Ладно, я скоро вернусь! Подпрыгивая, он выбегает из кабинета Субина, напевая себе под нос какую-то мелодию. Хюнин Кай, решает Субин, — очень интересный молодой человек. Впрочем, именно он станет темой их предстоящей встречи — Субин смотрит на часы — примерно через час. Сегодня последняя пятница месяца, а значит, время для их регулярной встречи с Тэхёном, которые проходят раз в две недели. Все их последние встречи в основном вращались вокруг Кая, его текущего прогресса и того, как Тэхён может стать для него лучшим менеджером. Теперь, когда Кай прошёл более трёх четвертей стажировки, и учитывая, что он переходит на последний курс в Ханьянском университете, им вскоре придётся решить, будет ли у него шанс получить постоянное предложение. Субин, вероятно, ответит «нет». Дело не в том, что он считает невозможным улучшить компетентность со временем. Но спустя восемь недель всё еще кажется, что для Кая это его первый день на работе. Разве будет неразумно заключить, что дальше расти уже некуда? Тэхён может и будет утверждать обратное. Но если так, Субин считает, что это свидетельствует о его предвзятости. В то же время, разве «наймы за личные качества» тоже не заслуживают прав? Взять, к примеру, Чхве Бомгю. Субин почти уверен, что видел, как тот играет в League of Legends в рабочее время. Причём на рабочем компьютере. Тем не менее, он предпочитает закрывать на это глаза. Не то чтобы он не делал этого сам. А если он и по сей день этим занимается? Ну, это секрет, который он никому не расскажет. Скажем так, у личного кабинета есть свои преимущества. Субин как раз просматривал свои чаты в Microsoft Teams, когда услышал легкий стук в дверь. — Входите, — позвал он. — Менеджер-ним, — радостно приветствует Кай, закрывая за собой дверь. — Я принёс ваш… ах! Как и в любой катастрофе, всё происходит в замедленной съёмке. Носок туфель Кая зацепился за ткань его слишком длинных брюк. Из горла вырывается пронзительный вскрик, и он летит впереди лицом вниз, выронив из руки стакан. Кофе выплеснулся из пластикового стаканчика, а затем перевернулся, забрызгав рубашку и брюки Субина. По всему телу пробегает дрожь. Лёд собирается лужицей у него на коленях, кофе пропитывает ткань и кожу под ней, оставляя липкий след. Ну конечно. Субин смотрит на растекающуюся по коленям лужу, чувствуя, как дергается его бровь. Честно говоря, он не понимает, почему ожидал чего-то меньшего. Сжав губы в тонкую линию, он бросает прищуренный взгляд на Кая. Тот лежит на животе, нелепо раскинув руки и ноги. При падении очки, должно быть, сползли с переносицы: теперь они жалко болтаются на лице, носоупоры упираются в верхнюю губу. К кончикам ушей и вниз по шее разливается густой румянец. Губы предательски дрожат, словно он вот-вот расплачется. — Мененджер-ним, мне так, так жаль, — выдавливает Кай, поправляя очки. Когда он наконец набирается смелости взглянуть на Субина, его взгляд тут же падает на большое коричневое пятно на его… ну, везде. — Боже мой, ваша одежда! Он торопливо ползёт к Субину, вздрагивая от боли каждый раз, когда его скоро посиневающие колени касаются пола. Дотянувшись до коробки с салфетками на столе Субина, он скомкал кажется целую их гору. Прежде чем Субин успел его остановить, он оперся свободной рукой о колено Субина и принялся яростно промокать ему грудь. — Кай-щи, — начинает Субин, чувствуя, как его сердце начинает быстро биться. — В этом правда нет нужды… — Нет, это моя ошибка, — настаивает Кай. — Мне нужно вас очистить. Пожалуйста, простите меня, менеджер-ним! Чем дольше Субин наблюдает за происходящим между его ног, тем сильнее чувствует, что готов взорваться. Пока салфетки впитывают его несчастный ванильный латте, руки Кая опускаются всё ниже, охватывая всё больше пространства, подбираясь слишком близко к опасной зоне. Неужели он настолько невнимателен? Он же понимает, насколько двухсмысленно эта поза выглядит? Или всё-таки нет. Когда Кай кладёт руку на пах Субина и энергично трёт его, у него вырывается душераздирающий крик. В ужасе он вскрикивает: — Ч-что ты делаешь? — Я вытираю вас? — Зачем ты трогаешь меня там? — А? Ну… кофе же пролилось туда, почему же ещё… Боже мой! — взвизгивает Кай, когда до него доходит. Он отдёргивает руку от паха Субина, словно обжёгся. — Боже, я… я не хотел! Это что, реальность? Или он уже умер, и вот так выглядит ад. Это единственное возможное объяснение. Никто, кроме самого дьявола, не смог бы придумать столь жестокую и извращенную кару: чтобы стажёр случайно схватил его за член. Причем в костюме, пропитанном кофе. Не совсем то, что он имел в виду, когда мечтал о большем количестве развлечений после своей скучной офисной работы. Теперь он об этом жалеет. Он бы предпочёл «скуку», чем… вот это. — Мне так, так жаль, — пищит Кай. — Я просто не смотрел, куда, и я… Честно, я не хотел! Пожалуйста, не увольняйте меня. Пожалуйста, мененджер-ним, мне очень нужна эта работа… — Я не собираюсь тебя увольнять, — вздыхает Субин, закрывая лицо руками и растирая виски в недоумении. — Я просто… ошеломлён, мягко говоря. Как ты мог не заметить? Даже раньше, когда трогал мою грудь. Разве тебе не пришло в голову, что такое поведение крайне недопустимо для стажёра, особенно перед начальством? — Подождите, менеджер-ним… — Тем не менее, я не думаю, что ты сделал это намеренно. Но я настоятельно советую тебе быть более внимательным к своим действиям, Кай-щи. Большинство руководителей такого бы не простили, даже если у тебя добрые намерения. Тебе повезло, что… — Менеджер-ним! — Что? — резко спросил Субин. — Вы, эм, — заикается Кай, указывая на него пальцем. — Вы твёрдый. Хм? Взгляд Субина следует за пальцем Кая — всё ниже и ниже, — пока тот не остановливается на его пахе. К его ужасу, на штанах у него действительно заметная выпуклость. — Боже, какого чёрта! — кричит он, опуская руки, чтобы прикрыться. С опозданием он понимает, что это бесполезно. В конце концов, Кай уже всё видел. Если быть объективным, ситуация просто смешная: стояк, из-за того, что стажёр случайно потрогал его, вытирая пролитый кофе с его брюк. Если бы это происходило не с ним, он, возможно, рассмеялся бы. Но это его жизнь, и сейчас он хочет только зарыться в нору и умереть. Или уволиться и переехать в маленькую деревню на Чеджу. Воссоединиться с природой, или что-то вроде того. — Тебе нужно уйти, — приказывает Субин, тыкая пальцем в сторону двери. — Сейчас. — Но, мененджер-ним– — Ты что, не расслышал меня в первый раз, Кай-щи? — шипит Субин. — Я сказал, тебе нужно уйти. Я больше не буду повторять. Даю тебе десять секунд. Десять, девять… — Менеджер-ним, подождите! — Что? — кричит Субин, вскидывая руки в раздражений. Что Кай вообще может сказать в этот момент? Что он хочет получить, продлевая этот невероятно неловкий эпизод? — Я… я могу помочь с этим, — Кай делает жест в сторону заметной неровности в брюках. — Типа, я могу, э-э, сделать вам минет, если хотите. Что за хрень? Если подумать, у него была бессонная ночь. Если кто-то спросит, это потому, что на работе полно дел, и точно не потому что он допоздна засиделся на турнире по Teamfight Tactics с призовым фондом в десять миллионов вон. Может, это галлюцинации от недосыпа, потому что иначе невозможно было это услышать правильно. — Только если хотите! Просто, эм… Похоже, это причиняет вам неудобства. Стоп, извиняюсь, неудачно выразился! Нет, он не ослышался. Это действительно летний стажёр их филиала, предлагающий ему оральный секс. — Ты что, с ума сошёл? — возмущается Субин. — Ты совсем потерял голову, Кай-щи? — Извините! — пищит Кай. — Казалось, вам было больно, так что я просто… Давайте просто забудем, что я сказал, пожалуйста? — Спросить, можешь ли ты сделать мне минет, своему начальнику, — бормочет Субин. — Ты с ума сошёл? — Но вы ведь возбудились. — Ну конечно, я возбудился, если ты продолжал трогать мой член! — парирует Субин, защищаясь. Забудьте о попытках сохранить профессионализм. Как он мог сохранять спокойствие в такой ситуации? Он и так на грани кризиса среднего возраста, а теперь ещё и стажёр пытается втянуть его в кадровый кризис. — Но я прикоснулся к нему только один раз… — Один раз? Ты же всё это время трогал его! — восклицает он. — Господи. Это просто абсурд. Сначала ты проливаешь мой кофе. Потом без стеснения лапаешь мой член. А теперь ещё и предлагаешь доставить мне сексуальное удовольствие? Ты забыл, что я твой начальник, Кай-щи? Не думаю, что сексуальные домогательства к начальнику разрешены в трудовом регламенте. Ты вообще когда-нибудь открывал его? Хотя бы мельком посмотрел? Судя по твоему поведению, я в этом сомневаюсь. Во время своей тирады он на мгновение останавливается, чтобы взглянуть на Кая, который опустил голову, стоя на коленях. И тут Субин замечает, что Кай уже долгое время ничего не говорит. — Я-я просто хотел помочь, — жалобно произносит Кай, словно вот-вот расплачется. — Мне и в голову не приходило, что, ну… Простите, мененджер-ним. Не знаю, о чём я думал. Глядя на жалкое лицо Кая, Субин чувствует укол вины. Он закрывает глаза, губы сжаты в тонкую линию. Честно говоря, прошло уже много времени с тех пор, когда у него была хоть какая-то сексуальная жизнь. Ну, если не считать одного случая в грязной туалетной кабинке гей-бара в Итэвоне. Это был исторический минимум, даже для него. Он помнит, как стоял там с чужой спермой на руках, и думал, что, чёрт возьми, он делает со своей жизнью. Но кроме этого, с момента развода с Йевон он не занимался сексом, да и их интимная жизнь в предыдущие несколько лет была не слишком насыщенной. Повышение на работе заставляло его задерживаться до поздна, и времени на жену почти не оставалось. Даже если бы Субин не понял о своей гомосексуальности, они всё равно шли по пути к разводу. И Субин хотел бы делать вид, что ему всё равно, что его двухлетний (почти трёхлетний) период воздержания никак не сказался на его психическом и физическом здоровье. Но, в конце концов, он тоже человек со своими потребностями. Он уже знал о стремлении Кая угодить; просто не ожидал, что оно распространится на сексуальные услуги. Даже сквозь эти нелепо толстые линзы Субин видел блеск в его глазах, когда тот впервые предложил эту идею. За все тридцать два года жизни он ни разу не видел, чтобы кто-то так рвался возможности сделать минет. Субин знает, что не должен этого делать. Но разве это так плохо? Кай молод, но Субин не станет «грабителем колыбелей». Да и шансов на продление стажировки у него нет, учитывая его постоянно тусклую работу. Если только Тэхён решит вмешаться, но, опять же, Субин хотел бы думать, что он более благоразумен. И если ему не придется видеться с Каем следующим летом, то кого волнует, что он воспользуется этой редкой возможностью получить удовольствие? Слушайте, его правая рука и бутылка лосьона у кровати были верными и преданными товарищами. И он очень благодарен им за то, что они есть, поймите его правильно. Но все это не сравнится с влажным теплом чужого рта. — Если я скажу «да», — начинает Субин, — ты пообещаешь, что никому не расскажешь. — Клянусь, — говорит Кай. Чем дольше Субин смотрит на него, в мятой белой рубашке на пуговицах и в свободном блейзере, тем больше он думает о том, что Каю это очень идёт. На коленях, разумеется. Картина получается красивее, чем Субин хотел бы признать. — Клянусь, и надеюсь умереть. — Ладно, — выдыхает Субин, опуская плечи. — Ладно. Он знает, что это глупая идея. Знает, что, скорее всего, потом пожалеет. Но стоит лишь взглянуть в глаза Кая, полны преданности щенка, и Субин уже без шансов. То, чего не знает HR, им не повредит. — Напомни, сколько тебе лет? — спрашивает Субин, расстёгивая ремень и раздвигая ноги, чтобы Каю было удобнее. Как будто неоспоримая разница в возрасте делает минет от сотрудника менее неэтичным, но он отвлекается от этих мыслей. — Двадцать два, — напевает Кай, расстёгивая молнию на брюках Субина. Субин помогает ему стянуть, пока ткань не сползает до лодыжек. — Хотя через две недели исполнится двадцать три. — Ага, — сдавленно произносит Субин. Это не должно удивлять, но всё равно заставляет чувствовать себя старым. Ему не просто делает минет стажёр, ему делает минет стажёр, который на десять лет младше его. Когда Кай заканчивал среднюю школу, Субин женился на своей школьной любви. Кай, вероятно, до сих пор живёт с родителями и никогда не подавал налоговую декларацию. Он вообще знает, что такое налоговая декларация? Если начать об этом думать слишком серьезно, можно окончательно потерять голову. Разве такое не должно происходить только в порно? Забудьте о кадровом кризисе — это кадровая катастрофа. — Могу ли я теперь потрогать его, менеджер-ним? — спрашивает Кай, указывая на эрекцию Субина. Субин морщится от обращения «менеджер-ним». Он предпочёл бы не напоминать себе о реальности их положения. — Да. Но, пожалуйста, не называй меня так, когда собираешься… Эм… — Отсосать? — подсказывает Кай. — Можешь не говорить так? — Но это правда, мененджер-ним. — Боже мой, — стонет Субин. — Серьёзно, не надо. Просто… просто называй меня хёном, хорошо? — Хорошо, Субин-хён, — щебечет Кай. Слова приятно легко слетают с его языка. Субин мог бы к этому привыкнуть. Для такого крупного и широкого парня — что заметно даже сквозь его невзрачные костюмы – у него красивые, тонкие пальцы. Они очерчивают контур стояка Субина, натягивающего ткань боксеров. Закрыв глаза, Кай наклоняется вперёд, уткнувшись лицом в пах Субина и нежно поглаживая его эрекцию, отчего член невольно дергается. Чёрт возьми, Субин даже чувствует себя больным за то, что находит это возбуждающим. Как будто этого мало, он слышит, как Кай глубоко вдыхает естественный мускусный аромат Субина, словно чистейший кислород. Сумасшедший ублюдок. — Знаешь, я уже мечтал об этом раньше — бормочет Кай с затуманенным взглядом, слюна стекает с уголков его рта на трусы. От этого зрелища у Субина в мозгу происходит короткое замыкание, кровь мгновенно приливает вниз. — Я никогда не думал, что это произойдёт… Спасибо, хён. Он готов вскрикнуть от облегчения, когда Кай стягивает с него боксеры, член выскакивает и ударяет Кая прямо в нос. Язык Кая выскакивает наружу, чтобы смочить губы. — Такой большой, — продолжает он, с удивлением в глазах, обхватывая нежной рукой его член. — Он вообще поместится в мой рот? Субин чувствует, как у него пересыхает во рту. Он не решается ответить. Одно дело — поддаться, другое — усугублять ситуацию. Кай нежно осыпает кончик члена Субина лёгкими, кокетливыми поцелуями. Голова Субина откидывается на спинку стула, рот открывается в тихом стоне. Под рукавами рубашки по коже бегут мурашки. Чёрт с кодексом поведения. Разве действительно можно требовать от него заботы о морали или этике, когда он вот-вот получит, возможно, самый упомрачительный минет в своей жизни? Это чистое блаженство, когда Кай наконец берёт его в рот, влажное тепло окутывает всю длину члена Субина. Его язык ласкает щелку, словно котёнок, облизывая её. Дразнит. Будь Субин менее порядочным джентльменом, он бы прижал Кая к своему члену ещё глубже. С другой стороны, будь Субин порядочным джентльменом по-настоящему, он, вероятно, не позволил бы своему подчинённому делать ему минет. Но всё же… Блаженство длится до того момента, пока он не ощущает отчетливое ощущение, как зубы Кая царапают его головку. — Ай, чёрт возьми! — вскрикивает Субин, чувствуя, как боль пронзает его позвоночник. Внезапный шум заставляет Кая дернуться. Он отпускает член Субина и, моргая, смотрит на него, словно сова. — А? Я что-то не так сделал? — Нет, всё нормально, просто… следи за зубами, — шипит Субин. Боже, как же больно. Как будто кто-то лезвием бритвы по члену прошёлся. — Ой, прости, — смущённо бормочет Кай. Он легонько чмокает головку Субина, словно пытается «заслужить прощение». — Хюнинги извиняется, малыш Субини. — Прости? Во-первых, не называйте его так. Во-вторых, он не маленький-ох, блядь, — стонет Субин, когда Кай снова погружает член в рот. Вот так намного лучше. Субин не может отвести взгляд от Кая, когда он всё глубже погружается по длине, проверяя пределы, насколько широко может растянуться его рот. Он чувствует лёгкое покалывание на своём стволе каждый раз, когда Кай выдыхает через ноздри, подталкивая себя, чтобы взять член Субина ещё больше. Но каким бы приятным удовольствием оно ни было, это длится недолго. Его наслаждение резко обрывается, когда зубы Кая касаются его члена. — Стой, стой, стой, — стонет Субин, отталкивая Кая со своего члена. Его эрекция начинает спадать с каждой секундой. — Хватит. — Извини, — хнычет Кай. — Я никогда раньше этого не делал. — Что? — Субин не успевает сдержаться, челюсть отвисает. Не самый тактичный ответ, но как такое возможно, что в свои двадцать два года Кай ни разу никому не делал минет? — Ладно, ну, тебе же наверняка уже делали. Румянец на щеках Кая темнеет. Он не отвечает, предпочитая смотреть на ковёр. — Ты серьёзно? — Субин ахнул. — Тебе двадцать два, и никто никогда не делал тебе минет? Ты вообще когда-нибудь целовался? — Чт-Конечно, я целовался! — восклицает Кай, резко поднимая голову. — И я, типа, руками занимался. Боже, насколько я девственник, по-твоему? Ради Кая Субин решает не отвечать на этот вопрос. Впервые в своей жизни Субин испытывает не пост-оргазмическую, а пред-оргазмовую ясность. Как будто в ту секунду, когда зубы Кая коснулись его члена, в его мозгу что-то переключилось, заставив его вспомнить, что то, что они делают, крайне незаконно, и он попадёт в глубочайшее дерьмо, если отдел кадров узнает об этом. Справедливости ради, они оба попадут в глубочайшее дерьмо, но визуально у него ситуация выглядит гораздо хуже. К сожалению, этот минет недостаточно хорош, чтобы рисковать работой. Напротив: это объективно ужасный минет. Один из худших, что ему когда либо делали, а опыт у него есть. Есть ли хоть что-то, в чём Кай хорош? Грубовато сказано; Субин это понимает. Но это не беспочвенное обвинение. Кай не может правильно заказать Субину кофе, не может перепроверить, сколько ручек он заказывает, не может отсосать, не помешав зубами. Это доходит до предела. — Прости, Кай-щи, но, думаю, это не сработает. Давай просто забудем, что это вообще произошло. — вздыхает Субин. Он уже собирается натянуть штаны, но Кай дергает его за рукав, останавливая. — Хотя бы скажи, как мне сделать это лучше! — вздыхает Кай, нижняя губа высунута в идеальной надувшейся «губке». Субин соврал бы, если бы сказал, что этот вид не раззадорил его эрекцию, но он не горит желанием, чтобы ему откусили член. — Я знаю, что неопытен, но как я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо, если ты меня этому не научишь? — Я просто не думаю, что это того стоит, — отмахивается Субин, засовывая член обратно в трусы. — Тебе, наверное, пора идти, Кай-щи. У меня всё равно скоро встреча. — Я… я знаю, что был не самым лучшим стажёром, — начинает Кай, с трудом подбирая словам. Он смущённо опускает голову. — И мне очень жаль. И я знаю, что ты, по сути, мой начальник, но я всегда считал тебя привлекательным. И когда у тебя встал после того, как я к тебе прикоснулся, я просто подумал… я просто подумал, что если я не могу быть полезен как сотрудник, то хотя бы смогу удовлетворить тебя иначе. — И я ценю это, — спокойно отвечает Субин. — Но, в конце концов, всё как ты и сказал. Ты стажёр, а я, по сути, твой начальник. Нам не следовало этого делать. Я изначально не должен был соглашаться. — Я же не заставлял тебя говорить «да». — Субин, прищурившись, клянётся, что видит горячие слёзы разочарования — возможно, унижения — под ресницами Кая. — Я просто предложил. Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо, хён. Я думал, ты тоже этого хочешь. Почему ты сейчас так жесток со мной? Почему ты сейчас так жесток со мной? И тут до него доходит. Впервые за всю их встречу он осознал, что с точки зрения Кая он — грозный босс, который без повода унижает и отчитывает студента-практиканта. Парня на десять лет моложе его. Из-за минета. На который он, в конце концов, согласился. Гадкое, гнилое чувство оседает у него в желудке. Да, ситуация необычная, но хороший начальник не стал бы так обращаться со своим сотрудникам. Будь он на месте Кая, ему бы самому захотелось провалиться сквозь землю. Можно было бы использовать любые шаблонные, корпоративно звучащие ответы, оправдывая своё решение ошибкой рассудка, но они оба знают, что это была бы ложь. Простая правда в том, что, несмотря на все угрызения совести, Субин был обречён в ту минуту, когда Кай поднял на него свои тёмные, умоляющие глаза с кукольными ресницами и очень вежливо спросил, можно ли ему сделать минет. Теперь Субину тяжело даже взглянуть ему в глаза. Да и сам Кай упрямо отводит взгляд. Краем глаза Субин всё же видит ловит его лицо — печальное, словно у побитого щенка. С длинной, неопрятной чёлкой и мешковатым костюмом, он ещё не выглядел так жалко. Прошла целая вечность, прежде чем Кай решается нарушить тишину. — Я больше не буду вам мешать, — бормочет он так тихо, что его почти заглушает гул кондиционера. — Я больше не буду вас беспокоить. Если бы Субин был рациональным человеком, неподвластным своим желаниям, он бы позволил Каю выйти за дверь и больше никогда бы не вспоминал об этом инциденте. До сегодняшнего дня он считал себя рациональным человеком. Похоже, сегодня он открывает в себе немало нового. Когда Кай пытается встать, он инстинктивно сжимает кулаком его запястье, словно тисками. Это безмолвный приказ, от которого колено Кая подгибаются. Он снова оседает на пол, хотя взгляд его по-прежнему опущен. — Кай-щи, — тихо произносит Субин. Он ослабляет хватку на запястье Кая и поднимает его лицо, удерживая за подбородок. — Взгляни на меня. Такие большие, наивные глаза. И даже несмотря на то, что у него уже был во рту член Субина, даже несмотря на то, что они уже давно переступили черту, всё равно кажется, будто он его развращает. — Ты сказал, что хочешь доставить мне удовольствие. Верно? Покорный кивок. Этого достаточно, чтобы Субин второй раз за день принял самое глупое решение в своей жизни. Субин медленно стягивает брюки вниз, до щиколоток. Дважды похлопывает себя по голому бедру. Одного этого простого жеста хватает, чтобы Кай понял. Он придвигается всё ближе и ближе, пока снова не оказывается лицом рядом с его промежностью. Когда Субин стягивает вниз резинку боксеров, освобождая полутвердый член, он клянётся, что глаза Кая начинают сверкать. Как у нетерпеливого щенка, думает он. Будь у Кая хвост, он бы сейчас, наверное, весело вилял им, стуча по полу. — Открой рот, — приказывает Субин, похлопывая головкой члена по влажным губам Кая. — Шире. Как будто сосёшь эскимо. На этот раз в его прикосновениях чувствуется разница. Они более робкие, осторожные. Теперь он держит член Субина свободной, едва заметной хваткой, словно боится причинить ему боль. Хотя головка уже упирается в его нижнюю губу, он не решается открыть рот дальше. Чувство вины захлестывает Субина — ведь именно он стал причиной неуверенности Кая. — Эй, — мягко говорит Субин. Он никогда не умел искренне и прямо извиняться. — Эм, прости меня. За то, что был груб с тобой раньше. — Ничего страшного, — бормочет Кай. — Если кто-то и должен извиняться, так это я. По сути, я же укусил тебя за член. Я в какой-то мере заслужил это. — Не говори так. «Укусил» — это слишком громко сказано. Прости, что я так драматизировал из-за пары маленьких зубиков. — Извини… Я стараюсь изо всех сил, просто… больно. Челюсть, я имею в виду, — говорит Кай, густо краснея. — Ты большой, хён. — Тебе не обязательно это делать, — успокаивает Субин, хотя этот комментарий льстит его самолюбию и сразу же задевает его за живое. — Я имею в виду, не нужно брать всё. — Нет, — выдыхает Кай, голос становится хриплым и томным. — Хочу… И тогда он приоткрывает мягкие, розовые губы и просовывает свой член между ними. И если раньше Субин ещё сомневался, что отправится в ад, то теперь сомнений уже нет. Это зрелище для глаз: Кай, зажатый между бёдер Субина, с ртом, натянутым на его болезненно твёрдом члене. Какая разительная разница с их первой встречей. Тогда Субин был слишком отвлечён обновлением статуса своей бывшей жены в Facebook, где та объявляла о помолвке, чтобы заметить растерянного Кая, спешащего с толстой стопкой бумаг в руках. Они столкнулись в коридоре, и квартальные отчёты банка разлетелись повсюду. Какая ирония, думает Субин. Незадолго до того, как они с Йевон подали на развод, его повысили до управляющего филиалом. Теоретически, он должен был находиться на более благополучном этапе жизни. А теперь она помолвлена с ровесником, а он получает минет от стажёра который младше его на десять лет. Низко и жалко, и он это понимает. Но хуже всего то, что ему сейчас абсолютно всё равно. До этого момента Субин никогда не считал минет «милым». Горячим — да. Сексуальным – — да. Но не милым. Однако, как выясняется, всему бывает первый раз. С его пухлыми щёчками и сосредоточенным взглядом – словно отсасывание это самое важное дело в мире — трудно не назвать Кая очаровательным. С каждым движением головы он всё глубже и глубже берёт в рот член Субина. Когда головка достигает его горла, Кай смог взять чуть больше половины. Может быть, вложи он столько же усилий и внимания в стажировку, у него был бы шанс получить предложение о постоянной работе. Из его широкого распахнутых глаз, блестящих от невыплаканных слез, Субин понимает, что тот на пределе. И всё же Кай не позволяет себе выдать ни малейшего признака борьбы. — Кай-щи, — говорит он. — Посмотри на меня. Это приказ, а не просьба. В тот же миг, как тёмно-карие глаза Кая встречаются с его собственными, по спине Субина пробегает дрожь. Ягнёнок, которого ведут на заклание, во власть волка. — Такое чувство, что ты сдерживаешься, — замечает Субин. — Не надо. Мне нравится тебя слушать. И только тогда Кай позволяет себе закашляться вслух. Звук того, как он захлёбывается вокруг его члена, а слюна стекает по подбородку, слаще любой мелодии для ушей Субина. Он обхватывает правую ягодицу Кая ладонью, вырисовывая большим пальцем дорожку влажности. — Грязно, — комментирует Субин, вытаскивая палец и размазывая слюну Кая по его щеке. — Именно так, как я люблю. Прежде чем он успевает себя остановить, добавляет: — Держу пари, там внизу ты тоже весь мокрый для меня? Дыхание Кая сбивается, его губы сжимаются плотнее вокруг него. Пусть скрыто под мешковатыми брюками, Субин уверен, что может это представить: его сжатая, девственная дырочка невольно трепещет от одних лишь грязных слов, слетающих с уст Субина. Вероятно, его никогда не трогали там, возможно, даже сам Кай. Узкий, готовый к тому, чтобы его взяли. Парни не могут становится влажными, но Субину нравится думать, что Кай способен и на это. Жаль, что у них нет времени на полноценный секс. Будь воля Субина, Кай потом едва бы ходил по офису. Как стажёр Кай может быть и бесполезен, но его рот оказывается чертовски полезным. Его щенячий энтузиазм трогает Субина за живое. С решимостью в глазах Кай заглатывает его член сантиметр за сантиметром, пока его нос не упирается в аккуратно подстриженные волосы на лобке. Субин стирает бесконечные слёзы, стекающие по щекам Кая. Когда он подносит руку к губам, на кончиках пальцев чувствуется солоноватый привкус слёз. И даже наслаждаясь этим захватывающим зрелищем, Субину трудно до конца осознать их нынешнюю ситуацию. Ещё два месяца назад он бы и подумать не мог, что станет видеть в Кае объект вожделения. Эти дурацкие очки в тонкой оправе и длинные, растрёпанные волосы, эти слишком большие костюмы и неумело завязанные галстуки — всё это теперь кажется ему до нелепости привлекательным. Кай так красив в этот момент — по лицу текут слёзы, очки съехали набок. Послушный и готовый угодить. Несмотря на то, что Субин уверен: челюсть у него уже ноет, он выглядит и звучит измотанным, Кай ни разу не пожаловался. Он и вправду такой... — Хороший мальчик. Слова вырываются из уст Субина прежде, чем он успевает осознать, что говорит. Глаза Кая расширяются, рот крепче сжимается вокруг него. Всё тело напрягается, колени стукаются друг о друга. Он смотрит на Субина, словно олень, попавший под свет фар. — Тебе понравилось, Кай-щи? — спрашивает Субин. — Тебе нравится, когда я называю тебя хорошим мальчиком? Кай ничего не может сделать, кроме как горячо кивнуть. В ответ Субин гладит его по голове, взъерошивая тёмные пряди. — Такой красивый. Так хорошо принимаешь мой член — бормочет он. — Даже то, как ты давишься им, выглядит мило. Очевидно, что похвала заводит Кая больше всего. По тому, как он энергичнее начинает скользит вверх-вниз на члене Субина после того, как его назвали хорошим мальчиком, видно, что его переполняет счастье. Вероятно, именно это придаёт ему смелости попробовать новое: отпустив его с отчётливым влажным звуком, он проводит языком по жилке снизу, пока не доходит до линий яичек. Он берёт одно в рот и слегка посасывает вокруг него, массируя другое рукой. — Блядь, — выдыхает Субин. — Чёрт. Да, вот так… Продолжая ласкать яички Субина, Кай скользит губами вверх по его члену и останавливаясь на головке. Он ласкает его языком, изредка задевая языком щёлку. От этой стимуляции глаза Субина закатываются так сильно, что виднеется белок под радужкой. Это слишком хорошо, словно Кай вытягивает его душу через член. — Я хорошо справляюсь, Субинни-хён? Вопрос риторический. Он и сам знает ответ. Но Субин всё равно потакает, потому что, глядя в это лицо, как можно сказать «нет»? — Так хорошо, детка, — хвалит он, запуская пальцы в тёмные, растрёпанные волосы Кая. — Самый лучший. Это не преувеличение. За последние полчаса он перешёл от восприятия Кая как ничего не подозревающего девственника к желанию вечно жить между бёдер Субина. Просто стыдно, насколько он подсел — на то, как он видит себя выпирающим из горла Кая, на то, как Кай принимает всё это со слезливой улыбкой, как хороший мальчик. Так хорошо, что Субину хочется, чтобы это было не так. Тогда не было бы этой части его самого, которая жаждет большего. Пусть это и чистая похоть — он не чувствовал ничего настолько сильного уже много лет. И всё же, как бы пьян от страсти он ни был, он понимает: рано или поздно всё закончится. Насытившись друг другом, они разойдутся. За исключением случайных поручений за кофе, они максимум пройдут мимо друг друга в коридоре, мельком кивнут, прежде чем продолжить свой день. За пределами его кабинета они друг для друга никто. Всё, что остаётся, — наслаждаться, пока это возможно. Наверное, он наслаждается даже слишком. Один особенно сильный всасывающий рывок вырывает из горла Субина рваный, уродливо сдавленный звук, заставляя его случайно опустить голову Кая ещё ниже на свой член. Всё происходит так резко, что Кай упирается ладонью в его бедро и отталкивается. Его прорывает на кашель, он отчаянно хватает воздух, почти до рвотного позыва, лицо залито смесью слёз и слюны. — Чёрт, извини, — произносит Субин. Ему не должно казаться это таким возбуждающим. — Погорячился. — Нет, пожалуйста, — выдавливает Кай, когда наконец приходит в себя. — Я не против. Сделай ещё раз. Мне нравится, когда ты груб, когда давлюсь от члена Субинни-хёна… — Ты ебанутый — срывается Субин, прежде чем подкинуть бёдра вверх и начать трахать Кая в рот, пьянея от влажных, давящихся звуков, которые он вытягивает из его горла. Нет ничего, чего бы он хотел больше, чем оставить у Кая в глазах мутные, потемневшие звёзды, отпечатанные на внутренней стороне век. Это так всеохватывающе, что Субин почти не замечает скрипа поворачивающейся дверной ручки. Когда он замечает, его голова резко поднимается, стон, который он собирался издать, замирает в горле, а сердцебиение резко останавливается. Он едва успевает спихнуть Кая со своего члена и запихнуть под стол, прежде чем в комнату входит Тэхён. — Тэхён-щи! — восклицает Субин, незаметно заправляя себя в боксеры и застёгивая брюки. — Что ты-что ты здесь делаешь? — Наша встреча один на один? — Тэхён приподнимает бровь. — Та, которая у нас проходит каждые две недели в назначенное время и день? — Ты хотя бы постучать не мог? — Я думал, в этом нет смысла. Это ведь плановая встреча, не так ли? Если Субин чего-то и не может сделать ради спасения своей жизни, так это солгать. С одной стороны, он очень честный человек. С другой стороны, он очень честный человек. Его неспособность скрывать свои истинные чувства не раз загоняло его в неловкие ситуаций. Если бы он тогда не скривился после глотка американо Ёнджуна, Кай бы не пошёл в то кафе снова. Но он скривился — и теперь Субин сидит в своём кабинете с помощником менеджера, а под его столом, растрёпанный и с явными следами страсти на лице, прячется стажёр. Фантастика. Хотя, если подумать, без этого он бы никогда не получил худший — и одновременно лучший — минет в своей жизни. — Ладно, неважно — отмахивается Субин, отчаянно пытаясь унять всё ещё пульсирующую эрекцию. Как она вообще до сих пор не прошла? — Хорошо, давай начнём. О чём ты хотел поговорить? — Это пятно, — замечает Тэхён. — Кофе? — У меня мало времени, Тэхён-щи, — процедил Субин сквозь стиснутые зубы. Он не хотел грубить, но синие яйца от воздержания — это не шутки. — Так что, пожалуйста, ближе к делу. — Простите, простите. Я хотел поговорить о Хюнин Кае и о том, собираемся ли мы предложить ему постоянную должность после выпуска. При упоминании имени Кая сердце Субина выпрыгивает из груди, а Кай под столом оживляется. Субин чувствует, как кто-то слегка тянет его за край брюк. Он бросает на Кая пронзительный взгляд, безмолвно приказывая ему замолчать. Его кольнуло чувство вины, когда Кай отстраняется. Опять же, он не хотел быть грубым, но сейчас не время для шуток. — Кстати о Кае, — хмыкает Тэхён. — Где он? Я давно его не видел. — Эм, не знаю, — соврал Субин. — Он перепутал мой заказ кофе. Должно быть, всё ещё разбирается с этим. — Правда? — Тэхён приподнимает бровь. — Могу поклясться, что видел, как он заходил к вам в кабинет час назад. — Его здесь нет, — резко отвечает Субин. — У меня не так много времени, Тэхён-щи. Мы будем обсуждать его предложение о должности или ты продолжишь задавать мне несвязанные вопросы? Когда Субин решил повысить Тэхёна на должность помощника менеджера, одной из причин, на которую он ссылался, было его острое мышление. Теперь же это оборачивалось против него. Тэхён оглядел Субина с ног до головы, оценивая его внешний вид: покрасневшие щёки, растрепанные волосы, чёлка, прилипшая ко лбу. Субин почти что видит, как крутятся шестеренки в его голове. Его сердце бешено колотится, он гадает, неужели Тэхён что-то понял, собирается ли он что-то сказать. К облегчению Субина, он ничего не говорит. — Ну, начнём с того, что я знаю: у Кая в начале стажировки были некоторые трудности. — Верно, верно — кивает Субин. — Мы это обсуждали… Не успевает он закончить фразу, он ощутил, как руки Кая ласкают его пах. Услышав тихое шипение, с которым Кай расстёгивает молнию, его лицо становится призрачно бледным. Что, чёрт возьми, он делает? — Субин? Вы в порядке? — хмурится Тэхён. — Да-да, просто… пришло сообщение, — отмахивается Субин, делая вид, что проверяет телефон. — Ничего важного. — Ладно… — Тэхён искоса посмотрел на него. — Как я уже говорил, я знаю, что ему было нелегко адаптироваться. Но при этом за последние несколько недель он заметно подтянулся… В своё оправдание Субин действительно пытался слушать. Честно. Он правда пытался. Но все его усилия сходят на нет, как только язык Кая снова соприкасается с его членом, и всё, что говорил Тэхён, пролетало мимо ушей. Волна облегчения прокатилась по нему. Когда Субин украдкой бросил взгляд вниз, его встретило зрелище: Кай, почти косящий глазами от сосредоточенности. Будто он изо всех сил старается заставить Субина кончить ему в глотку, прямо на глазах у Тэхёна. Он проводит языком по венам, проходящим вдоль члена Субина, словно пытается запомнить расположение каждой из них. Боже, серьёзно, почему он не может вложить столько же усилий в выполнение стажёрских обязанностей? Не то чтобы Субин жаловался. Наоборот- осознание того, что их могут поймать буквально каждую секунду, заставляет его дёргаться во рту у Кая и вцепляться в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев белели. Хотя, Кай явно не пытался их выдать. Напротив, он вёл себя как хороший мальчик, стараясь не давиться, хотя Субин чувствовал, как глубоко находится в его горле. Настоящее чудо, что всего за полчаса Субин превратил его из смущённого (орального) девственника в настоящую шлюшку. — Алло? Земля — Менеджеру-ниму? — А? — Субин дёрнулся на стуле. Чёрт. Он почти забыл, что у них есть зрители. — Извини, что ты… ммф! Конечно же, именно в этот момент Кай решает заглотить его член, словно создаёт вакуум. Субин ввалится лицом вниз на стол, сбивая подставку с ручками. Он даже не пытается поднять с пола разбросанные ручки. Да он и не смог, когда Кай делает ему глубокий минет. Всё, что он может, — это прерывисто дышать в рукав пиджака, широко раскрыв глаза. От возбуждения ли это или от страха — Субин не уверен. В чём он уверен, так это в том, что Хюнин Кай — сумасшедший ублюдок, и именно он его когда-нибудь доконает. — Мененджер-ним, вы хорошо себя чувствуете? — нахмурился Тэхён. — Я… фуух… — Дыхание Субина сбилось, когда он чувствует, как нос Кая уткнулся ему в лобок. Сдерживаться, чтобы не толкнуться бёдрами вперед становится невыносимо тяжело. Он лишь молится, чтобы Тэхён не услышал приглушённые звуки удушья, доносящиеся из-под стола. — Всё нормально. Я в порядке. — Вы уверены? Кажется, вы немного покраснели. Может, у вас температура? — Тэхён-щи, серьёзно, я… нгх! Теперь Кай двигается вверх-вниз на его члене с решимостью, вытягиваясь почти до кончика, который всё ещё зажат его губами, а потом снова опускаясь. Субин уже не может понять, то ли звуки становятся громче, то ли его паранойя играет с его слухом. Как бы то ни было, теперь совершенно ясно, что Каю всё равно, поймают ли их. Он прекрасно понимает, чем они рискуют. Может, риск его заводит. В любом случае, Субину конец, если Тэхён не покинет его кабинет в течение следующей минуты, до того как он кончит Каю в глотку. — Мененджер-ним, может, вам стоит взять выходной? — предлагает Тэхён. — Вы выглядите немного нездоровым. — Д-да-черт-это, наверное, это будет правильным решением, Тэхён-щи, — выдыхает Субин, обливаясь пóтом. Близко, близко, близко — боже, он так близко. — Хочешь ещё что-нибудь обсудить со мной, ууууххх, прежде чем я уйду? — Нет… не особо. Я пойду, — отвечает Тэхён с непроницаемым выражением лица. — Поправляйтесь, менеджер-ним. Сообщите мне о своём окончательном решении, и если оно положительное, я попрошу отдел кадров оформить документы. Честно говоря, Субин не уловил ни слова, поэтому единственное, что он смог ответить, — это невнятное мычание. Как только Тэхён закрыл за собой дверь, Субин столкнул Кая с члена и резко потянул его за галстук к себе, вызвав у парня испуганный вскрик. — Ты мелкий засранец, — шипит Субин. — Ты с ума сошёл? — Это было не так заметно, — оправдывается Кай, теребя рукав. Это самая жалкая попытка защиты, что Субин видел за последние годы. Чёрт, он даже не уверен, что Кай вообще пытается защититься. Тот прекрасно должен был понимать, что делает. — Не так заметно? — недоверчиво переспрашивает Субин. — Ты был таким громким, что тебя, наверное, весь офис слышал. Ты как будто хотел, чтобы помощник менеджера Кан застал тебя с моим членом у тебя в глотке. Все, что Кай может издать в ответ, — это жалобный всхлип. — Господи Иисусе, — пробормотал Субин, когда до него дошло. Жар разгорается глубоко внутри, искра разгорается в полномасштабное пламя. Оно распространяется по всему телу, усиливаясь до предела, облизывая стенки горла. Субин никогда не считал себя человеком, которого заводит риск или опасность. Никто бы так не подумал. Даже его бывшая жена, которая однажды назвала его «грёбаной киской» (её слова, не его). Но похоже, сегодня он узнаёт о себе много нового. — Ты ведь мог лишиться работы, — продолжил он. — Мы оба могли лишиться работы, и всё потому, что тебе так хотелось отсосать у меня, что ты решился сделать это прямо на глазах у помощника менеджера Кана. — Мне жаль… — Никогда не видел, чтобы девственник вел себя так, как шлюха, — замечает Субин с чувством, которое колеблется между недоверием и насмешкой. — Что мне с тобой делать, Кай-щи? — Нет… я не шлюха, — слабо возражает Кай. — Правда? — Субин приподнимает бровь. — Ты и вправду так выглядишь, судя по тому, как ты сам умолял отсосать мне. С таким рвением, будто бы встал на колени перед кем угодно в этом офисе. — Нет! — глаза Кая расширяются. — Только с тобой, Субин-хён. Я бы сделал это только для тебя. — Я бы выебал твоё лицо в качестве наказания. Но, похоже, тебе бы это даже понравилось, да? Придётся мне кончить с рукой, раз ты никак не можешь себя хорошо вести. — Пожалуйста, — хрипло всхлипывает Кай. Осознание того, что это его заслуга, заставляет Субина вздрогнуть. — Хён, пожалуйста. Не делай этого. Хочу отсосать, пожалуйста, засунуть мне в рот, хочу, чтобы ты кончил мне в рот… — Нет, пожалуй, не дам, — мурлычет Субин. С одной стороны, ему стыдно за свою жестокость. С другой — он считает, что это оправдано, учитывая что вытворил стажёр. К тому же врать себе бессмысленно, что вид разбитого Кая, умоляющего на коленях, не возбудил его ещё сильнее. — Ты меня не послушал, так что сиди здесь и смотри. Я всё равно почти закончил. Слыша жалобные всхлипы, Субин немного смягчается. Несмотря на суровый фасад на работе, в душе он не жестокий человек. — Вот, — уступает Субин, разжимая губы Кая и просовывая внутрь пальцы. — Раз уж тебе так хочется что-нибудь пососать. Кай без единого слова жадно обхватывает его пальцы губами. Пока Субин загоняет их глубже в его рот, другой рукой он дрочит себе быстро и резко. Скользит легко, чему способствует невероятное количество слюны, что Кай оставил на нём. Он будет честен. Объективно говоря, его правая рука ощущается далеко не так хорошо, как рот Кая. Может, он сошёл с ума, раз не позволяет себе больше. Может, он пожалеет, что не воспользовался этой уникальной возможностью, отказав себе ещё в одной минуте внутри тёплого, влажного рта Кая, чтобы «наказать» его. В то же время он так близок, что, наверное, смог бы кончить просто от взгляда на осквернённое лицо Кая. К тому же это не менее жарко – как тот сосёт его пальцы. Будто он настолько отчаянный, что согласен на всё, даже если это всего лишь пальцы Субина. Нереально думать, что вот так и завершается лето Кая — грандиозным финалом, где Субин кончает ему прямо на лицо. Одна только мысль вызывает у него такой прилив адреналина, что волосы встают дыбом. Что Кай вынесет из этой стажировки? Если говорить о навыках, никакого заметного прогресса он не сделал, так что, честно говоря, Субин не уверен. По крайне мере, он знает, что Кай уйдёт отсюда с недельной болью в горле. На этом этапе он не может просить о многом. — Сейчас кончу, — тяжело дышит Субин, все его мышцы напряглись в предвкушении. В яйцах что-то знакомое, нарастающее. Быстрее, быстрее. Он дрочит себе на автопилоте, думая только о собственном удовольствии. — Кончу тебе прямо на лицо, блять… — Подожди, нет, мои очки — ах! Слишком поздно. Субин кончает с содрогающимся стоном, удовлетворенно наблюдая, как длинные, густые струи спермы покрывают нежное лицо Кая. По крайней мере, год накопленного сексуального неудовлетворения — теперь в жемчужно–белых потёках, цепляющихся за каждую черту. Струйки спермы стекают по его щекам, по плавному сгибу носа, по линзам очков. Сухие дорожки слёз, смешанные с густыми каплями спермы, не должны выглядеть красиво, но на Кае это каким-то образом выглядит прекрасно. — Мои очки, — надулся Кай, снимая их. Он осторожно берёт дужку пальцами, отводя её от лица с лёгким отвращением. — Серьёзно, хён? Тебе обязательно было… ну, ты понял… на них? — Прости, — извиняется Субин. Выхватив очки из рук Кая, он хватает со стола салфетку и пытается стереть с линз сперму. Несмотря на старания, лёгкая плёнка всё равно остаётся. Но ведь главное — внимание, верно? Он осторожно возвращает очки на лицо Кая. — Так лучше? — Немного. Мог бы и предупредить, — вздыхает Кай. Кончиками пальцев он собирает с лица капли спермы и слизывает их, вычищая ладонь до скрипа. — Зато ты на вкус хороший. Мило. Даже злясь, он всё равно хочет сделать Субину комплимент и потешить его эго. Пожалуй, он будет скучать по этому больше, чем думал. — Спасибо. Хочешь, я, эм… — А, не нужно, — робко пробормотал Кай. — Я уже, ну… Взгляд Субина метнулся вниз, задержавшись на заметном тёмном пятне спереди на брюках Кая. Он правда кончил просто от того, что отсасывал ему? Честно говоря, это очень возбуждает. Ему почти захотелось пойти во второй раунд. Нагнуть Кая через стол и взять его, ну или что-нибудь в этом духе. Но он всё же не мальчик, и его восстановление после оргазма длится всё дольше. …Хотя кого он обманывает? Дело совсем не в этом. Настоящая причина в том, что, если он даст себе волю, то уже не сможет остановиться. То, что он позволил Каю отсосать, и так шаг слишком далеко. Лишить его анальной девственности было бы для него точкой невозврата. Хотя, если быть честным, он, возможно, уже прошёл точку невозврата, просто боится в этом признаться. В любом случае, ему следует пресечь это на корню, пока это не зашло слишком далеко. — Наверное, мне стоит взять этот больничный, пока помощник менеджера Кан не заподозрил что-то. Ещё раз спасибо, Кай-щи. — Подожди! — вмешивается Кай. — Прости, я скоро уйду, но… я хотел спросить. О моём предложений на постоянную должность. — Это решает помощник менеджера Кан, — официально отвечает Субин, снова надев маску менеджера. — Сейчас я не могу раскрыть тебе какую-либо конкретную информацию, но мы сообщим о нашем решении вскоре после окончания твоей стажировки. — Но он уже сказал «да». Только что, во время вашей личной беседы, он сказал, что хочет предложить мне постоянную работу. —…Что он сказал? — Субин хмурится. Нет. Этого не может быть. Конечно, у него нет ни малейшего воспоминания о том, чтобы Тэхён говорил это, учитывая, что был занят другими делами, но… Это просто невозможно. Тэхён более рационален. По крайней мере, Субину хотелось бы так думать. — Ага! — Кай лучезарно улыбается, его глаза искрятся от радости. — Разве это не потрясающе? Думаю, увидимся следующим летом, менеджер-ним. — Но ничего ещё не решено, — Паника захлестывает его. Этого не должно было произойти. Этого не может произойти. Волна тошноты накатывает на него при мысли о том, что ему придётся каждый раз, когда он увидит лицо Кая, заново переживать этот день. Видеть лицо интерна, которого он соблазнил, каждый раз, когда он открывает Teams или пьёт свой послеобеденный кофе. Ради бога, о чём, чёрт возьми, думал Тэхён? — Ты же знаешь, что окончательное решение за мной, верно? — Знаю, — Кай слегка улыбается. — Но ты же скажешь «да», верно? Затем, уже тише, он добавляет: — Если только… Он наклоняет голову, скользит взглядом по паху Субина и невинно улыбается ему. Кровь Субина стынет в жилах. — П–понятно. Понятно, — он с трудом сглатывает. — Ну что ж, — беззаботно отвечает Кай. — Спасибо за хорошее время, мененжер-ним. Увидимся завтра. Ах да, и следующим летом тоже! Весело помахав на прощание, он бодро выходит из кабинета, оставляя за собой ошеломлённого и растерянного Субина. Он ненавидит, что даже сквозь туман пост-оргазмического сознания он всё ещё замечает, как задница Кая подпрыгивает при ходьбе. Раньше он этого не замечал, и, честно говоря, сам не понимает как. Как форма его ягодиц всё ещё видна сквозь свободные брюки? Это непристойно и, честно говоря, смешно. Поняв, что слишком много размышляет о соблазнительном заде Кая, Субин снова смотрит на свой вялый член, обнаружив, что тот всё ещё выглядывает из брюк. Его охватывает жгучий, всепоглощающий стыд. Он поспешно прячет его, пытаясь вытеснить из головы образ лица Кая, залитого его спермой. Разумеется, безуспешно Две недели. Предполагалось, что пройдёт всего две недели. Ещё две недели, и Субину больше бы не пришлось видеть лицо Кая, вспоминать, как он выглядит, стоя на коленях, или как он звучит, когда задыхается от члена Субина. Он бы справился ещё с двумя неделями. А теперь ему придётся терпеть ещё несколько лет. Возможно, всю жизнь, если ему так не повезёт. Не невозможно, учитывая, что ничего никогда не идёт так, как он хочет. После этого осознания Субину в голову приходит ужасно необдуманная мысль. Хуже всего то, что она отказывается уходить. Он понимает, что это плохая идея. Он знает, что если он это сделает, у Кая будет ещё больше возможностей шантажировать его, если тот решил воспользоваться ситуацией. Но теперь, когда он знает, что Кай всё равно вернётся следующим летом и будет частью его жизни на неопределённо долгое время, возможно, Субин готов быть честным с самим собой: он уже слишком глубоко зашёл. Что ещё хуже, один шаг дальше? С колотящимся сердцем он открывает Microsoft Teams и видит почти пустую переписку с Каем. Дрожащими руками Субин начинает печатать.

Чхве Субин [13:37] Как у вас обстоят дела на следующей неделе? Я бы хотел поговорить с вами лично, чтобы обсудить ваши результаты, прежде чем вы завершите стажировку 15-го числа.

Хюнин Кай [13:40] Здравствуйте! Я должен быть свободен в следующую пятницу днём. Вас это устроит?

Чхве Субин [13:45] Подходит. Давайте встретимся у меня в офисе в 13:30 в следующую пятницу. Встреча будет короткой, поэтому, пожалуйста, приходите хорошо подготовленными.

Хюнин Кай [13:49] Хорошо! Я обязательно подготовлюсь... хе-хе. Жду с нетерпением, менеджер-ним! >3<