Я не буду этого делать, Тарас. Не буду.

— Я не буду этого делать, Тарас. Не буду. — Ещё как будешь, Гош. Вставай, а то скоро срастёшься с этой кроватью, целый наш отпуск на ней и тухнишь! Не хватало ещё, чтобы я вернулся в квартиру и нашёл тебя мумифицированным под одеялом. — Мне всё подходит. – пробормотал он, не открывая глаз. Парень залез обратно в свою тёплую "берлогу", глубоко укрывшись под толстым, мягким одеялом так глубоко, что наружу выглядывали лишь блестящие, чуть сонные глазки цвета морской волны да завитушки, разбросанные по чудесной и в то же время ленивой, слегка взъерошенной головушке. Одеяло обнимало его, как кокон, словно заботливая мать укутывает своего ребёнка, а эти кудри, торчащие в разные стороны, только сильнее подкупали своей непослушной милотой, словно маленькие солнечные зайчики, играющие на его голове. Он чувствовал себя в безопасности, в своём маленьком мире, где не нужно никуда спешить и ни о чём беспокоиться. — Раз так. Тогда месяц без секса. И даже не умоляй меня. Это будет твоим наказанием за утреннюю лень. — Тара-а-ас.. – протянул Гоша, в его голосе сквозила мольба. — Я сказал, а ты решай. — Ладно, я побегаю с тобой.. Но через тридцать минуточек, ты видишь какая там рань на дворе! Солнце только-только начинает подниматься, а я уже должен бегать, как сумасшедший? Таранов резким движением срывает с Ёлкина одеяло, и мягкая, пушистая ткань падает в сторону, образуя небольшой холмик на полу. Он наклоняется, приближаясь настолько, что кончики их носов почти касаются. Взгляд в взгляд – ни один из них не отводит глаз, и всё вокруг будто замирает, словно время остановилось, оставив только их двоих в этом маленьком, интимном мире. В глазах Тараса читалась решимость, а в глазах Гоши – смесь страха и нежелания, но и какая-то скрытая искра азарта. — Или сейчас, или никогда. Выбор за тобой. — Сейчас, козёл. – прошептал Гоша, сдаваясь. Брюнет в знак благодарности, чмокнул парня в носик, коротко и нежно, словно подтверждая свою любовь.

***

Тёплое утреннее солнце уже пробивалось сквозь лёгкий туман, окрашивая всё вокруг в нежные золотистые тона, когда они оказались на стадионе. Специальная дорожка для бега, покрытая росинками, словно бриллиантами, чуть влажная после ночной росы. У Тараса шаги звучали ровно и чётко, ритмично отбивая такт – тап-тап-тап, а у Гоши – сбивчиво, с редкими подскоками и задыханиями, когда он отчаянно пытался догнать ритм, чувствуя, как мышцы ноют от непривычной нагрузки. — Тара-а-а-ас.. – простонал он, хватая воздух так, словно его только что вытащили из-под воды., – Это твои.. чёртовы.. тридцать.. минуточек.. превратились в пытку. Я чувствую, как мои лёгкие вот-вот лопнут! — Не драматизируй. Осталось два круга и растяжка потом. – спокойно сказал брюнет, даже не сбившись с дыхания. — Два круга? – парень посмотрел на него так, будто тот только что предложил пробежать всю Евразию., – Я тебе клянусь, я больше никогда, никогда не поведусь на твои грязные шантажики. Мои лёгкие ещё долго будут восстанавливаться после этого кошмара.. — Месяц без секса? – Таранов тихонько глянул на него, чуть прищурив глаза, в которых играла лукавая искорка. — Да хоть… – Ёлкин резко замолчал, осознав, что за этим стоит., – Ладно, не хоть. Но всё равно жестоко! Это просто издевательство! Они бежали мимо пустых трибун. Лёгкий ветер трепал Гоше кудри, выбивая их из всякой формы, и от этого он казался ещё более растрёпанным, чем был с утра в кровати, словно маленький, взъерошенный воробей, пытающийся удержаться на ветру. — Держись, ещё чуть-чуть. Потом – душ, завтрак.. и я сам приготовлю блинчики со сметаной. – сказал Тарас, стараясь подбодрить парня. — Со сметаной? – парень поднял взгляд, и в его усталых, покрасневших глазах промелькнул интерес. — Со сметаной, кот. – подтвердил парень с тёплой, ободряющей ухмылкой. И всё. Ёлкин молча выдохнул, но ноги сами прибавили темп, будто впереди его ждали не просто блинчики, а спасение всей жизни, а может, и чего-то большего. Хотя.. Так и было.

***

Через сорок минут, когда солнце поднялось выше и согрело воздух, они уже сидели в маленькой, уютной кухоньке в их квартире. На столе блинчики, сложенные аккуратной стопкой, рядом миска густой, ароматной сметаны, и чашки с горячим, душистым какао, от которого поднимался лёгкий пар. Гоша, закутавшись в свежую, мягкую футболку, с влажными после душа кудрями, медленно намазывал сметану на край блинчика, а потом откусывал с таким видом, будто простил Таранову все утренние пытки и даже был ему благодарен. — Ну что, зря я тебя вытащил? – С улыбкой спросил Тарас, подливая какао в свою чашку. — Зря..– с набитым ртом буркнул Гоша, но тут же подвинул тарелку ближе к парню., – Но блинчики.. Это твоё единственное оправдание. Они просто восхитительны! — Ага, значит, завтра снова бегаем, кот? – поддразнил Тарас, наблюдая за тем, как Гоша уплетает блинчики. — Даже не мечтай! – хмыкнул парень, но в глубине души уже знал, что, если утром Таранов снова скажет что-то про "блинчики со сметаной", всё повторится. И он снова побежит, пусть и с неохотой, ради этого восхитительного завтрака и, конечно же, ради любимого человека. Ведь любовь иногда требует жертв, даже если эти жертвы – утренние пробежки и месяц без секса..