До завтра!

Все прекрасно знали, что Спарлкинг умел очаровать даже самого грубого посетителя: лишь своим существованием он подчеркивал красоту мира, заставлял всех чувствовать себя самыми особенными и желанными на этой сладкой земле. Поэтому когда Херб видит пропущенный звонок, он забывает, как дышать. Есть вещи о Спарклинге, о которых он никогда не узнает. Не потому что Спарклинг ему не доверяет, наоборот: Херб был одним из немногих, если не единственным, с кем Спарклинг с огромной радостью проводил время вне бесконечной работы, сопровождая каждое непринужденное слово и действие бережностью, нежностью и лаской. За все время дружбы Херб понял кое-что неожиданное: Спарклинг очень часто просто забывает, что является таким же обычным человеком, какими являются все, кого он любит. Его не волновал сон, когда друг в беде, стоит лишь написать — он придет на помощь даже глубокой ночью, чтобы взять за руки и так многообещающе произнести: "все будет хорошо, я рядом". Не он ли никогда не давал другим расстраиваться по пустякам? Не он ли смеялся ярче всех, изящно кружил у барной стойки и вдохновляюще заверял, что вся жизнь ещё впереди и все интересное только начинается? Один пропущенный. Обычно Спарклинг ненавидит звонки и он точно никогда не позвонит первым просто так. Знали об этом все. Это всегда наталкивало Херба на мысль, что никто не боялся довериться миловидному и улыбчивому бармену, ведь он всегда готов поддержать разговор и даже может вспомнить, как зовут твоего питомца и когда у него день рождение. Все с предвкушением заходили в бар лишь бы увидеть его снова — никто не мог отрицать — Спарклинг очаровательный, но что о нем знали? Только то, что он самый искренний, кого можно когда-либо повстречать. Как и на публике, так и лично. Спарклинг просто показывал себя таким, какой он есть. Херб гордился, что стал со сверкающим другом достаточно близким, и с мягкостью пытался впитать всё, что делает Спарклинг, с какой улыбкой и радостью он разливался смехом, отвечая на шутки друзей. — Почему ты не ответил на мой звонок? — однажды мягко, с ноткой беспокойства поинтересовался Херб. — Я видел, что ты мне ответил в сообщениях... Но... — Ох, Херб, я... — Он считает, что видеть тебя лично гораздо милее, — Вампир, все это время безжизненно лежащий головой на стойке, впервые за вечер подал голос. Заслужив гневный взгляд от смущенного Спарклинга, он покорно сполз прямо под стол без лишних разговоров. — В общем, Вампир говорит правду, — на этот раз вмешался Минт Чоко, который как раз собирался уходить. Он улыбнулся Хербу и подмигнул Спарклингу. — и он даже от меня звонки не берет. Так что не переживай, друг! Возможно, ты однажды найдешь ключ к сердцу этого... — Ты уже уходил, Минт. — его перебивает сам Спарклинг. Тот, проигнорировав умоляющий взгляд, лишь рассмеялся: — Ох, да! Не хочу заставлять Какао ждать... — с этими словами Минт ушёл, Вампир тихо заснул под стойкой и в баре стало необычно спокойно. Словно время остановилось, как это бывает в затишье перед бурей или в тишине леса перед пожаром, только если бы в этом мире остались они одни — милый бармен и не менее милый садовник. В тот вечер все казалось иначе. Херб не мог избавится от необъяснимого чувства тревоги. Он помнил, как Вампир во время их совместных встреч с ноткой ревности поглядывал на цветочного парня с шоколадными глазами, когда Херб плавно увлекал Спарклинга в разговор, текущий молочной речкой среди хаоса и звона бокалов. Он помнил, как Минт Чоко перед уходом дружественно хлопал бармена по плечу, молча кивая на прощание. Хуже всего, что Херб отчетливо помнил себя. — Уже совсем поздно, мой милый... — Спарклингу не дают договорить. — Мы можем об этом поговорить. — неожиданно произносит Херб, желая взять его за руку, но вовремя останавливая себя. Спарклинг замолкает, кажется, всерьез обдумывая предложение. — Ты... Ты всегда можешь на нас рассчитывать! Мы что-нибудь придумаем, мы же твои лучшие друзья. И я... Я вижу, что ты точно увядающая прямо на глазах роза. Знаешь, я тут подумал, может тебе взять перерыв? Но после этих слов стало только хуже. Тишина. Глубокая, пустая и безжизненная. — Спасибо, Херб, ты правда замечательный, — ещё никогда прежде бармен не улыбался ему с такой успокаивающей нежностью, и лишь потом Херб понял, что он успокаивал не его, а себя. — Все будет в порядке! — Херб не выглядит особо убежденным, поэтому Спарклинг продолжает: — Наверное, я просто устаю в последнее время. Сладких снов! Будь осторожен по дороге домой. Увидимся завтра, буду ждать! Херб не мог понять, как никто раньше не замечал за бескорыстным сиянием, что скрывалось где-то на дне. Неужели он сам не понимал, что ему тяжело? Или же хуже — он не хотел никого тревожить? Он не брал звонки, потому что тогда кто-то мог услышать, как дрожит его голос? Голова закружилась. Нет. Так не должно быть. Это не может быть правдой. Этой же ночью Спарклинга не стало. Херб узнал, что Спарклинг ни с кем не пытался связаться. Кроме него... Он ещё долго смотрел на один пропущенный звонок.