S класс

      Я успокаиваюсь, когда слышится хруст его левой ноги — теперь сломаны все его конечности. Вскидываю голову наверх, серый потолок бокса единственное, что не затронуто кровью. Усмехаюсь, ведь естественно, в основном, это кровь пушечного мяса, а не моя. Краем глаза цепляю запыхавшегося Иэна, выделяющегося среди всех, кто стоит на платформе. Он выделяется тем, что на него мне не плевать. Иэн уперся руками в колени, тщетно пытаясь отдышаться. Никакой физподготовки. Я фиксирую время. Ага, закончил с очередным смертником и тут же метнулся к нам. Мило.       Придавливаю Найджела к земле, ведь тот начал выказывать признаки жизни. Под ногами слышится хруст рёбер. Пушечное мясо чертыхается и харкает кровью.       Иэн приходит в себя, наконец отрывает беспомощный взгляд от пола. Он пока не определился, что делать в таких ситуациях. Конечно, этого ведь нет в протоколе. Я машу ему, сверкая самой невинной на свете улыбкой. Просто очередной тренировочный бой, мы просто развлекаемся, нам же нужно выпускать пар и не помешает оттачить боевые навыки, правда же, милый? Милый выдаёт трехэтажный мат пулеметной очередью, который через сверх мега (или как там ещё?) навороченное стекло (прозрачное и твердое — значит стекло) не слышно. Но я читаю по губам и улыбаюсь ещё шире. Сейчас его слова адресованы только мне. Иэн морщится, его коробит с контраста: моё чистое спокойное лицо и обляпанное кровью тело, широкая улыбка и в мясо разодранный противник. Он здесь всего три месяца, он ещё не привык, но по потухшему взгляду видно, что смирился.       Найджел спихивает меня со своего тела, бросается, готовясь нанести удар правой рукой. Живучий подонок. Живучий и медленный, ведь я успеваю увернуться, давая лишь задеть скулу. Кости черепа всё равно покрываются трещинами, но это к лучшему, надо же чем-то перетянуть внимание всеобщего любимчика. Мы сцепляемся в бою снова. Ненадолго. Иэн пришел, пора заканчивать. Всё ведь было ради этого, да?       Очередная стычка заканчивается тем, что Найджел впечатывается в стену, а я в пол. Он приходит в себя быстрее и, подойдя ко мне, протягивает руку, смотрит мне в глаза. Я крепко хватаюсь за протянутую ладонь, про себя усмехаясь закатанным глазам Иэна. Нет, милый, мы не притворяемся дружными, просто пушечное мясо имеет странные привычки. И ещё более странный принцип их придерживаться.       Мы влетаем в раздевалку, быстро, удивительно синхронно сдергиваем с себя запачканную одноразовую эластичную ткань, крепящуюся поверх основной специальной формы, берем свои пояса из шкафчиков и выходим в смотровой зал, «на платформу». Найджел чуть ли не подлетает к Иэну, притискивается к протянутой руке, получая свою порцию ласки. Я подхожу к нему тоже, но медленнее, Иэн и ко мне тянется с поглаживаниями. Мы для него пёсики, что ли? Нормальные гиды чуть в стороне от нас целуют и обнимают своих эсперов, щебечут комплименты, а ещё вполне возможно, трясутся ночью от сдавившего их шею тугого обруча ответственности. Центр умеет убеждать.       Иэн недовольно ворчит. Он не беспокоится о нас. Он недоволен, что мы выдернули его с работы. Хотя мы и есть его работа. Иэн первично обследует нас. Он научился делать это одновременно. Сложно усомниться в его профессионализме. Найджел послушной собакой отвечает на каждый заданный вопрос и кивает на вялые ругательства. Я молчу. Мне не по душе стелиться ковриком, местный идол итак в курсе, что я без ума от него. А ещё он знает, что выделять кого-то из нас самоубийственный маневр, поэтому уделяет каждому поразительно одинаковые порции внимания.       Иэн кажется заканчивает свои нотации. Я не вслушиваюсь. Мы проходили этот сценарий по ощущению десятки раз. Речь не о том, что мы с Найджелом бьёмся с самого начала нашего второго знакомства, просто Иэн действует по протоколу. Обследование — нравоучения — поощерение — медблок — связаться смской/лично — поддержка при необходимости — обязательно похвалить. Такая преданность делу навивает скуку. Я стараюсь не винить Иэна, он пытается приспособиться. В отличие от других гидов, его не прижали к стенке.       Мой взгляд скользит по залу, отпугивая любителей поглазеть и посплетничать, задерживаясь на сладкой парочке. Эспер, видимо, вышел с тренировки из другого бокса. Очевидно неудачник, на нем ведь столько ран. Как он умудрился? Фыркаю, меня эти жалкие имитации монстров ни разу не задели. Около эспера порхает явно взволнованный проводник, воркует ободрительные тирады и кажется, для него смысл теряет всё вокруг, кроме напарника. К скуке прибавляется тоска.       Иэн толкает нас по направлению к медблоку, впрочем не сопровождает. Конечно, ведь этого нет в протоколе. Я не раздумывая притискиваю к себе начавшего заваливаться Найджела. Он долго не отскакивает от меня, поэтому помогаю грубым толчком вперед. Почему-то получается неважно. — Чего разлегся, принцесса, — сегодня у меня особенно паршивое расположение духа.       Врачи встречают нас усталыми вздохами. Начинали они конечно с язвительных шуток, но после двадцатого визита, казалось, были готовы молить о пощаде. Кроме, конечно, Кайла, с его лица так и не слетела ехидная ухмылка. В голову закрадывается мысль, что она с ним даже во сне. Проверять не хочется. Чревато. При том даже не проблемами, смертью.       Нас быстро приводят в порядок, обкалывают необходимыми веществами, от которых у меня периодически звенит в ушах, а у Найджела стабильно мутит желудок. Нам выделяют койки на проспаться, но я не ложусь. Во-первых, почему-то нас всегда укладывают рядом, во-вторых мне нужно пойти к автомату.       Я беру две цитрусовые газировки, сам не знаю, когда привычка Иэна успела стать моей, и рисовую кашу — самое безвкусное из ассортимента еды в вендинговых автоматах (наисовремейнеших, навороченных и что-то там ещё конечно же) нашей организации. Одна из банок телепортируется на стол Иэна. Он снова будет ругать меня за нерациональное пользование ресурсом? Но ведь мои силы нескончаемы. Впрочем ему об этом уплминать не стоил. Он кажется боится наших возможностей.       Найджел встречает меня слегка позеленевшим цветом лица и я просто кидаю в его сторону любимую им безвкусную жижу вслед за вилкой, потому что у него отличная реакция, не к чему церемониться, а ещё мои действия и без того выглядят излишне дружелюбно. Не под стать нашим дерьмовым отношениям. Найджел осторожно подкидывает мне наушники, когда я, из принципа, ложусь через одну койку от него. Хмыкаю, проглатывая замечание, что инъекция обошлась без побочек и с ушами у меня всё в порядке. Подключаю наушники, сбоку шуршит пластик, раздается характерный звук открытия пластиковой крышки. Я прикрываю глаза, бирюзовые стены слепят своим мнимым позитивом. Вздох. — Я принес эту гадость, потому что мне было по пути, — говорю, прежде чем надеть наушники. Но не включаю, лишь бездумно верчу провода. Я думал, никто сейчас не пользуется настолько старой моделью. Интересно, нашего гения-снабженца ударил бы инфаркт от лицезрения этого доисторического гаджета?       Стебное угу с чужой койки. В нем отчетливо слышится: «Не верю». Он типо видит больше, чем я хочу показать. На деле, Найджел лишь переиначивает реальность под свой вкус. Весьма фиговый вкус. Его самонадеянность бесит. Уже неделю как бесит. Я зря помог? Почему после встречи с Иэном всё наперекосяк? — Спасибо, — произнесенное после короткой паузы только усиливает раздражение.       Закрываю глаза. Я ничего не слышал. Мне всё равно. Мне почти удается заснуть, когда наши часы одновременно пищат, уведомляя о сообщении от Иэна. Нет, я так больше не могу.