Поздно.

Оля и не могла надеяться, что Носова когда-то поймет. Все время трётся тут. Ради нее. Конечно, только ради нее. Хотелось верить. Глупая, глупая, глупая Носова... Оля сжимала кулаки от чувств внутри. Ненависть. Только ненависть. Осталась только она. Хотелось выбить ей зубы, когда она говорила что-то в ответ на ее слова. Хотелось ударить ее, залить ее юбку пивом и плюнуть в лицо. Чтобы навсегда запомнила. Навсегда запомнила ее. Оле нравились ее волосы. Когда она ещё не покрасилась, они были мягкие и приятные. Оля любила их трогать, когда сидела на парте за Носовой. А теперь просто хотелось их выдрать. Просто хотелось ее задеть. Просто убить. Хотелось. Хотелось ее... Хотелось. — Носова, иди помойся... А то одну и ту же одежду пять раз носишь. С улыбкой говорила Оля. Аня не обращала внимание. Не обращала, сука, внимание. Оля больно впивалась ногтями в ладони. Внимание, внимание, внимание. — Оль, короче... Может это... Снова вместе будем? Говорил Шутов. Обычно Оля бы сказала "Да, да, да!". Но сейчас было не обычно. Оля курила глубоко, затягивалась, вдыхая как можно глубже. Сейчас было совсем не обычно. — Нет. Никогда. — Что? — Иди нахуй. Порой она думала о том, как бы поцеловать Аню. В губы. Выдохнуть дым сигареты ей в губы, чтобы он был во рту у обеих. Иногда она думала о том, как бы разбить череп Ани о ступеньки и сказать всем, что она просто упала. Но всегда она думала только о ней. Только о ней. — Сука, да послушай меня! Оля не хотела все это чувствовать. Она хотела, чтобы Аня ее пожалела. Обняла, погладила по волосам. А потом сходила нахуй и не возвращалась. — Заебала, Будилова. — Уродка, Носова. Ненавижу тебя. Это слово отдавалось в голове Оли звоном, резким, противным и непрекращающимся. Она правда ненавидела. Правда. — Это я тебя ненавижу. Лучше я сдохла и не видела тебя больше. Оля завидовала. Завидовала тому, как просто ей сказать о ненависти. Она чувствовала, как сердце больно кололо от этого слова. Нет. Нет, только не это. — Носова, да ты ему нахуй не нужна. Он меня любит. Говорила Оля, когда видела ее взгляд, направленный на Илью. Она хотела помочь, хотела предостеречь, сказать, что не нужно его любить. Тебе будет больно. — Отстань, Будилова. Он не ведётся на красивых пустышек. Оля была оскорблена. Разве она снова сделала что-то не так? Почему Аня не хочет ее понять? Почему она не хочет переставать его любить? Почему она не понимает, что Оля - не пустышка? — Сама ты пустышка. И сука. А сама понимала, что не права. Аня не такая. Дура. Миллион раз она дура, идиотка и тупая, но не пустышка. Они часто были рядом в курилке. Почему-то всегда приходили в одно время. Оля замечала это. В отличие от Ани. Та просто не смотрела на неё. Даже не поворачивала головы в ее сторону. Ей было наплевать. Она не ругалась на неё, не посылала. Она игнорировала. Один раз Оля взяла банку пива и пришла в курилку. И вылила почти всю банку на Аню. Да, ей было не жалко денег. Она была готова заплатить любую цену за внимание. Аня резко вскочила. Вся ее юбка была в резко пахнущем алкоголе. Учителя точно заметят. Теперь Носова посмотрела на Будилова с ненавистью. — Я тебя сейчас задушу. — Души меня. Аня громко выругалась, мазнула по щеке Оли едва теплой, дотлевшей сигаретой, оставив на ее лице темный след пепла и ушла. Ушла. Снова ушла. Оля делала все, злила ее, ненавидела ее, хотела её, любила ее. Она доводила ее до нервного срыва, чтобы потом самой и успокоить. А Носовой наплевать. А Носовой наплевать. — Хочешь, чтобы я умерла? Когда-то спросила Аня, когда Оля намеренно испугала ее, выскочив из-за дома. И тогда Оля ответила по-настоящему искренне. — Нет. Не хочу. В последнее время это слишком много. Она не может справиться. Носовой в мыслях, в жизни, перед глазами, в фантазиях слишком много. Везде. Хотелось истребить ее. Построить машину времени, переместится в тот день, когда они с мамой выбирали школу и выбрать другую. Но, кажется, даже это не помогло бы. Аня боялась пьяных людей. Нет, не ее одноклассников, которые еле выдерживали банку нормального пива, а тех, кто реально выпивал и при этом мог ходить. И причинять боль. Она старалась держаться подальше от пьяных компаний. Никто не причинит ей вред. Никто. Обычно Оля не выпивала больше одной банки пива. Не могла. Обычно одну, и то, очень слабую. Сразу пьянела. Но с появлением этих чувств... Всего этого... Она, конечно, не стала, как алкоголик, пить одна. С Дашей. Ну напилась и напилась. Ну не контролировала себя и не контролировала. Наплевать. Аня никогда в жизни не хотела видеть Олю. И в таком состоянии - особенно. Было больно, когда она прикасалась к ней, говоря что-то гневное на ухо, но ещё больнее было оттого, что она от Оли этого не ожидала. Ожидала от любого. От Горяева, от Королёва, от Исаева... Но не от нее. Да, она сука, да, она пустышка, да, она глупая красотка. Но не такая. Так думала Аня. Когда-то. — Терпи, Носова. Терпи, блять. Слова были жестоки. Оля не знала, что делала. Она не понимала. Но понимала, что всегда подсознательно хотела сделать это. И винила себя. За все. Конечно, Носова не пришла. Ну да, кто придет в школу после такого позора. Никто. Оля была подавлена. Она не знала, как могла так поступить. Может, и правда, она была пустышкой? Бессердечной сукой, которая только и могла, что мешать жить Ане Носовой? А разве был у нее другой смысл жизни последние несколько месяцев? Не было. Только Аня была ее смыслом. Она не знала, кто мог знать об Ане. О том, где она. Она ни с кем не общалась. Поэтому она пошла к Дятлову. Он - последняя надежда. — Где Носова? — Нет Носовой. — Носова где? — Носовой нет. Хотелось взять и въебать кулаком ему в челюсть, но с Оли было достаточно. Нет. Хватит. Хватит боли. Она просто недовольно зыркнула в его сторону и ушла. Гандон. Придурок. Ничего не знает - так бы и сказал. А Носовой и правда не было. Об этом Оля узнала через пару дней. Носовой не было. Из-за нее. Не было ее Ани. Это был последний раз, когда она ее видела? И последний раз прошел именно так, как Оля себе и представляла. Может, они ещё встретятся. В аду. Носовой точно не место в раю. Как и Будиловой. Как и всем, кто видел это и нихуя не сделал. Оля была зла на всех. Хотя виновата была она. В большей степени. Носова. Сука. — Ненавижу тебя. Я и правда ненавижу...