Забытый наследник

Выдержки из блокнота от 5 июня 1992 года. Хогвартс — волшебная школа, основанная примерно в X веке четырьмя волшебниками. Каждый из них создал свой факультет: Салазар — Слизерин, Годрик — Гриффиндор, Кандида — Когтевран, Пенелопа — Пуффендуй. Распределяли детей волшебников по их способностям. Каждый из них происходил из отдельной магической семьи. Существуют маги и магглы. Есть обычные волшебники — чистокровные, полукровные и магглорождённые, не считая сквибов. Над всеми ними существуют ещё одни волшебники, находящиеся в узком круге магического сообщества королевского происхождения. Значит, в магическом мире существуют свои королевские семьи, как и у магглов — Плантагенеты, Валуа, Тюдоры и другие. Есть ли различия? В чём их особенности? Общие черты? Поттеры — потомки рода Певерелл. Владели «Дарами Смерти» — тремя магическими артефактами: Бузинная палочка, Воскрешающий камень и Мантия-невидимка. Все вместе обладают невероятно огромной магической силой. Магическая связь усиливается или уменьшается в зависимости от наличия родственных связей. Заклинания или артефакты: что лучше использовать при дальнем родстве? Живы ли сейчас наследники Основателей? Кто сейчас находится на престоле магической Британии? Исследование об Основателях Хогвартса и, в частности, о теоретической стороне магии у Гарри началось с поступления на первый курс. Именно тогда он впервые задумался не только о ценности своей жизни, но и о приобретении знаний. Находясь на самом коварном факультете — Слизерине, Гарри понял, что фраза «Знания — сила» — не пустой звук и что хотя бы таким способом он сможет сохранить голову на плечах на время всего обучения. По отцовской линии Гарри происходил из привилегированной чистокровной семьи, которая в своё время славилась богатством и необычайными магическими способностями, в том числе и даром некромантии. Правда, последнее обстоятельство больше всего относилось именно к Гарри, нежели чем к другим представителям данного рода. Мальчик с самого рождения, ещё не осознав до конца свою принадлежность к миру магии, вовсю пользовался этим особенным даром, причём по прямому назначению. Завяли любимые розы Петуньи или летевшая птичка разбилась об окно — неважно: в руках Гарри всё невозможное становилось вполне себе реальным. Дело в том, что магический фон мальчика был на порядок выше, чем у других детей волшебников. Конечно, среди магглов Поттер старался скрывать свои неординарные способности, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание и не очутиться в какой-нибудь химической лаборатории в статусе подопытного кролика. Дурсли же, как умели — угрозами, ремнём и голодовкой, «оберегали» Гарри от подобных явлений. Они нередко даже отправляли его в тёмный подвал, как только на пороге дома Вернона появлялись либо родственники с друзьями, либо коллеги с работы. Пожалуй, с таким багажом, как отцовская аристократичность, магический дар и неожиданно проснувшаяся тяга к знаниям, мальчик имел все шансы стать лидером змеиного факультета. Но, до такого статуса сейчас ему было просто не дотянуться, по крайней мере, из-за его личных качеств. Что уж говорить о его «убийственной» известности и «грязной» крови матери — Лили Эванс. Последнее делало оставшегося в живых единственного наследника состояния Поттеров полукровкой. И этот факт сильно бил по репутации Гарри. Поэтому тот, быстро осознав своё положение среди магов, делал всё возможное, чтобы отличаться и быть на уровень выше обычных полукровок и, тем более, магглорождённых. После окончания первого курса Гарри возвращался обратно к Дурслям со смутным ощущением тревоги. Мальчик не раз ловил себя на мысли, что сейчас он напоминает маленький парусник в море во время шторма, которого огромными волнами швыряло из стороны в сторону, чтобы в любую минуту разбиться вдребезги о первый попавшийся валун. А таких валунов на его нелёгком пути становилось всё больше и больше, и их было сложнее обойти. А началось всё с Распределяющей шляпы. Именно она, минуя жалкие увещевания мальчика о поступлении куда угодно, но только не на Слизерин, отправила его точно по адресу. Это было довольно странно: ведь Шляпа всегда учитывала пожелания маленьких волшебников при распределении. В тот момент она особо подчеркнула, громко огласив на весь Большой зал: «Нечего тебе делать в Гриффиндоре. У тебя на роду написано — быть в Слизерине! Так будь же достоин исполнить своё предназначение!» Правда, в чём оно выражалось, Гарри поначалу не понимал, пока не провёл двухчасовую беседу с директором Хогвартса Альбусом Дамблдором. Он-то и помог новичку немного истолковать такой категоричный выбор Шляпы, отсылкой к которому стал тёмный волшебник — лорд Волан-де-Морт — и заложенные в Гарри его тёмные начала через шрам на лбу. Мальчик отчасти полюбил старческие размышления Дамблдора, благодаря которым он мог скоротать время перед всеобщим отбоем или просто спастись от насмешек и редких пинков слизеринских «гадюк». Словесные издёвки и подколы были для Поттера вторым испытанием в Хогвартсе, и он достойно выдерживал его в абсолютном одиночестве, прячась ото всех либо в хижине Хагрида, либо среди многочисленных полок в Запретной секции библиотеки. А безмолвные книги не выдавали ни одного человека, который почтил их своим присутствием, независимо от целей. Однако, несмотря ни на что, Гарри всё равно продолжал оставаться открытым на знакомства и дружбу человеком. Поначалу ему удалось даже сблизиться с некоторыми ребятами других факультетов, в том числе и с Гермионой, и с Роном, и с Невиллом. Правда, всё общение сводилось либо к учебным проблемам, вроде помощи с домашним заданием, поиска нужной книги или вопросов профессорам на занятиях, либо к парочке фраз, наподобие «всё ли в порядке», «как дела?» или «удачи на занятиях». В остальное время Поттер старался находить общий язык с письменными принадлежностями и пахнущими пылью и старостью пергаментами и увесистыми фолиантами. Очередным шагом, казалось бы в бездну, стало знакомство Гарри с профессором по Защите от тёмных искусств Квиреллом. Его слишком богобоязненная внешность и чудные повадки уже сами по себе кричали мальчику о том, чтобы тот обходил стороной странного волшебника. Но не в этот раз: в один из поздних вечеров Гарри решил проследить за профессором и совершенно случайно удостоился неизбежной аудиенции Тёмного Лорда, что на протяжении всего первого курса юного мага жил паразитом на голове Квирелла. «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали» — постоянно приговаривал Драко Поттеру, когда тот, наконец, вышел из больничного крыла. В общем, впечатления о сказочном Хогвартсе, о котором так неустанно вещал добродушный Хагрид, развалились в голове Гарри, как карточный домик. Всё происходящее с ним наяву в этой школе оглушало похлеще криков Вернона или нарочно галдящего Дадли. В Хогвартсе он искал некое подобие покровительства, защиты, спасения, в конце концов, от маггловской семьи Дурслей, а получил лишь разбивающую всякие розовые очки реальность, которой ему хватало и в маггловском мире. С таким настроением Гарри ожидал начала обучения на втором курсе и, похоже, молился всем богам на свете о том, чтобы новый год принёс ему хоть какое-то успокоение. Однако, мальчик как-никак всё равно ждал наступления осени, с трепетом держа в руках потрёпанный блокнот. Всё упиралось в начатое им исследование, которое поглотило его целиком и полностью. За неделю до получения итоговых оценок по летним экзаменам Гарри неустанно перечитывал древние хроники и средневековые гримуары. Он тщательно отбирал информацию не только о четырёх Основателях волшебной школы, но и о первых Певереллах, от которых происходил его род. Отчаянию ребёнка поначалу не было предела, когда он в очередной раз натыкался на то, что более ранних сведений о происхождении древнего рода практически нет, а времени на углубленные поиски уже не оставалось. Но ничто не проходит даром, и часовые сидения в библиотеке вместе с перелопаченной кипой книг вскоре принесли свои первые плоды. В одном из гримуаров Огона, датированном IX веком, косвенно говорилось о том, что Певереллы являлись потомками самого римского императора Гая Октавиана Августа-Певерелла. Особо не задумываясь о прочитанном, Гарри немедленно перенёс эту информацию в свой блокнот и тут же пометил её красным карандашом. — С этого стоит начать осенний семестр, — уставшим голосом произнёс Поттер, расставляя разбросанные по столу старинные рукописи.

***

Осознание того, кем Гарри являлся, пришло спустя несколько месяцев. К этому времени он уже успел разобраться в механизмах работы Тайной комнаты самого Салазара Слизерина и отыскать некоторые заметки о существовании ещё одной комнаты с тёмными артефактами. Всё это было возможным только благодаря тому, что Поттеру посчастливилось отыскать частично сохранившиеся дневниковые записи Салазара. Они-то и стали для мальчика занимательным чтивом. Ради них он пожертвовал несколькими парами по травологии и трансфигурации. Конечно, «Дневники» Основателя располагались в Запретной секции, куда проход был закрыт даже преподавателям Хогвартса. Однако у Гарри было одно очень важное преимущество — наличие Мантии-невидимки, что попала к нему в руки как подарок на Рождество от Альбуса. Днём практически невозможно было прошмыгнуть к запрещёнке, зато с наступлением ночи у Поттера появлялась великолепная возможность реализовать свои цели и замыслы. Не зря говорят, что ночь — время для самых страшных дел и тёмных желаний. «С изволения старейших сего двери в мои комнаты отыщет только тот, чьи кровь и сила явятся в чистоте поколений, и сами потомки станут наследными князьями всей магии Живого на Земле…» — читал про себя Гарри. Сопоставив имеющуюся информацию с древними хрониками и лекциями Макгонагалл и Бинса, мальчик понял, о каких наследниках шла речь в «Дневниках». Прежде всего, это относилось к Тому Реддлу, который хоть по чистоте крови и являлся полукровкой, но всё же был основным претендентом на звание наследника Слизерина. Для мальчика данный факт нисколько не стал утешением. Наоборот, всё его существо было поглощено невероятным ужасом и страхом. Записи чётко гласили о том, кто мог найти Тайную комнату и быть причисленным к наследникам. Но так ли это было на самом деле, ещё предстояло разобраться. Странный шелест из глубины библиотеки не дали мальчику закончить исследование. Гарри поначалу подумал о Филче и его кошке. Вероятно, дверь в Запретную секцию была не до конца закрыта или всё же кто-то просто решил пошутить над ночным гостем. Однако отдающие смертельным холодом магические потоки говорили об обратном. Гарри, словно заворожённый или под заклятием «Империо», направился в сторону неразборчивого шёпота. Он манил мальчика и пронизывал его с ног до головы дьявольским страхом. Все внутренности скрутило так, будто бы Поттер готов был совершить скачок во времени, причём на несколько веков назад. Маленькие ладошки, как и лоб, покрылись холодными капельками пота, а сердце билось так, словно мальчик пробежал марафонскую дистанцию. Внезапно перед его зелёным взором нарисовалась небольшая дверь, кованый рисунок на которой явно намекал на работу древнего мастера. «Открой меня, и познаешь все секреты» — прогудел зловещий голос над самой головой Поттера. Мальчик ни на секунду не сомневался в своих действиях. Он осторожно протянул руку к двери и потянул на себя. Та, не сразу, но поддалась, являя перед юным волшебником кромешную темноту. Всё стихло. Казалось, что звуки всего мира растворились в этом всепоглощающем мраке. Словно всё живое и мёртвое перестало быть центром магической Вселенной. Гарри, наконец-то, смог спокойно выдохнуть. Шаг — и огромная стрела со скоростью света вонзилась в голову юного волшебника. Ловушка сработала, а на полу возле исчезающей во мраке двери осталось лежать бездыханное, окровавленное тело мальчонки. Жизнь покинула его тело навсегда. Его история закончилась, так и не успев начаться.

***

Яркий золотой луч солнца незаметно подкрался сквозь небольшую щёлочку бархатных штор. Он, словно невесомое пёрышко, мягко остановился на бледном лице. Вокруг стояла умиротворённая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спавшего человека. В дверь неожиданно постучали. — Доброе утро, Ваше высочество! — прощебетал женский голос. — Пора просыпаться. Завтрак готов. Сегодня день обещает быть солнечным и довольно тёплым. — Да, тётя Петунья, — послышался сонный отклик. — Что?