Маленькая ревнивая змея

Чи Чен прислонился к машине. Он стоял неподвижно, а тонкая струйка дыма клубилась из сигареты, зажатой между его пальцами. На другой стороне улицы У Суовей смеялся. Не просто улыбался... смеялся. Этот звук, это выражение лица, этот блеск в глазах Суовея Чи Чен видел даже отсюда. От этой картины неприятно скрутило живот. Рядом с ним был другой мужчина. Высокий и аккуратный. Его рука коснулась руки Суовея, когда тот слишком громко засмеялся. Чи Чен медленно затянулся, не отрывая глаз от них. Он выдохнул дым, почти не дыша, и наигранно усмехнулся. Наверное, они просто друзья. Наверное. Но Чи Чена не интересовало чертово “наверное”. Когда младший, наконец, отошел и исчез внутри клиники, Чи Чен начал подходить к цели как хищник, который уже заранее знал о том, что перед ним без пяти минут труп. Мужчина задержался, продолжая так и стоять, но Чи Чену было глубоко плевать на то, почему тот остался. Когда он проходил мимо, как раз достигнув плеча мужчины, Чи Чен поднял сигарету, которую держал между двумя пальцами, и, не останавливаясь, прижал горящий конец к обнаженной ключице мужчины. Сразу же запахло горелой плотью. — Блять, что за хуйня?! — мужчина ошарашенно отшатнулся и схватился за плечо. Чи Чен не смотрел на него. Даже не моргнул. Вместо этого он глубже вдавил сигарету, оставляя ожог как подпись. Его губы едва приоткрылись, голос был ледяным, а каждое слово скользило скальпелем по коже. — На этой улице слишком много мусора, — процедил он, а затем пошел дальше, оставив позади мужчину, схватившегося за больное место, и вошел в клинику. Чи Чен не обратил внимания на доктора, который открыл рот, чтобы заговорить, но передумал. Он подошел к комнате Суовея и толкнул дверь, не постучав. Вот он. Суовей стоял спиной к нему, с телефоном в руке, а мягкий свет оставлял небольшую тень на его щеке. Он выглядел расслабленным. Взгляд мужчины скользнул по нему. Его губа изогнулась, и он усмехнулся, издав сухой звук. Затем он пересек комнату, схватил Суовея за воротник и дернул. Он прижал его спиной к столу, а ноги младшего оказались в неудобном положении. Чи Чен подошел ближе, заполнив пространство между ними так, чтобы парень мог смотреть только на него. — Что ж, интересно, — глухо проговорил старший, — Ты выглядел таким счастливым всего минуту назад. Почти светился. А сейчас... — он наклонил голову, насмехаясь, — Сейчас надулся, будто тебя пнули как собачку. Что случилось, маленький мышонок? Он схватил Суовея за бедра и дернул на себя, прижав того к столу еще сильнее, а затем наклонился ближе. — Ты так улыбаешься всем, да? — Чи Чен рассмеялся мягко, но безрадостно и фальшиво, — Или только бродягам, которые не знают, когда бежать? Он чуть-чуть отступил назад, чтобы посмотреть Суовею прямо в глаза. Улыбка все еще была на его лице, но теперь это был оскал. — Кто это, блять, был? — серьезно спросил старший. Суовей сначала ничего не ответил. Его дыхание перехватило в горле в тот момент, когда дверь распахнулась. Теперь, прижатый к столу, как загнанный в угол мотылек, он смотрел на Чи Чена. Внутри был не страх, нет, а что-то опасно близкое к вызову, и, возможно, даже ниточка вины, натянутая слишком сильно, чтобы можно было ее скрыть. Суовей немного сдвинулся под хваткой Чи Чена, не чтобы сбежать, а просто чтобы было легче дышать. Край стола впивался в его позвоночник, и он схватился за него пальцами. — Никто, — наконец ровным голосом сказал младший. У Чи Чена дернулся глаз. Суовей это заметил. Конечно же, он заметил. — Он иногда волонтерит. Приносит кофе, когда находится здесь, — уголок рта Суовея саркастично изогнулся, — Тебе тоже стоит попробовать такую штуку. Щедрость. Хватка Чи Чена не усилилась, но атмосфера между ними натянулась как проволока. Одно движение — и она может лопнуть. Чи Чен снова наклонился ближе, на этот раз медленнее. — Ты думаешь, это из-за кофе? — его дыхание коснулось подбородка Суовея, — Ты думаешь, я здесь потому, что кто-то принес тебе ебаный латте? Суовей даже не дрогнул. — Я думаю, ты здесь из-за зависти. Это заставило Чи Чена замереть. Всего на секунду. Затем он рассмеялся. — Зависть, — повторил он, словно пробуя это слово на вкус, как будто оно его оскорбило, — Ты все еще думаешь, что я хочу то, что уже принадлежит мне? — его пальцы собственнически вонзились в бедра Суовея еще сильнее. Затем он поднял одну руку, медленно проведя костяшками по стороне горла Суовея. Прикосновение было нежным, что в принципе не соответствовало его настрою в данный момент. — Ты не смеешься так для меня, — сказал он почти шепотом, а затем отступил и долго смотрел на Суовея, — Не заставляй меня решать, что с ним делать. — Какое ты имеешь право угрожать мне? — возмутился Суовей, — Я совсем не твой. В комнате возникла тишина. Чи Чен повернул голову так, что Суовей заметил блеск в его глазах. В один миг Чи Чен оказался между ног Суовея и резко раздвинул их коленом, заполнив пространство между ними. Его ладонь нашла линию челюсти младшего, и он запустил пальцы в его волосы, а затем дернул, заставляя голову Суовея откинуться назад так, чтобы можно было смотреть тому в глаза. Лицо Чи Чена было близко — слишком близко — и каждая черта его лица заострилась из-за едва сдерживаемой ярости. — Скажи это еще раз, — прошептал он, — Давай. Скажи это своим маленьким ртом, будто не умоляешь меня это доказать. Его хватка крепче сжалась в волосах Суовея. Тот не дрогнул. Вместо этого он улыбнулся. Всего лишь немного показав зубы. Не широко, как недавно с другим мужчиной, который, по-видимому, приносит ему кофе. — Ты что-то доказываешь, хорошо, — сказал Суовей грубым голосом, — Но не то, о чем ты думаешь. Терпение старшего было натянуто как струна. Он был на грани. Еще один вдох — и он потеряет самообладание. Еще одно слово — и он заставит Суовея раздеться, прижмет к себе и совершит доказательство того, что тот принадлежит ему. На языке, который стены запомнят. Но еще не время. Он стиснул зубы, сдержав рычание, и вместо этого улыбнулся. — Да? — произнес он, — Тогда просвети меня, — он наклонился ближе, коснувшись носом щеки парня и едва не задевая кожу губами, — Что именно я доказываю, маленький мышонок? Суовей вдохнул полной грудью, его пальцы крепче сжали край стола, а костяшки побелели от напряжения. Чи Чен был рядом, и его голос был достаточно низким, чтобы его можно было принять за шепот, если бы не то, что он звучал, как заряженный пистолет, приставленный дулом к подбородку. Парень выдохнул носом, а затем наклонил голову, дав мужчине почувствовать, что Суовей позволяет ему держать его так, за волосы. — Что ты боишься, — мягко сказал Суовей. Чи Чен замер. Глаза парня напротив блестели. — Ты увидел что-то, что испугало тебя, — он не повысил голос, — Ты подошел сюда — грозно, в костюме, положил руки на меня, как будто я собственность, и все же ты дрожишь, Чи Чен. Не снаружи, — добавил он, — Нет. Ты слишком хорошо себя тренировал для этого. Но здесь, — он протянул руку и коснулся двумя пальцами груди Чи Чена чуть выше сердца, — Здесь ты дрожишь. Слова Суовея словно прилипли к нему, и Чи Чен чувствовал их, как когти, царапающие все, что он пытался запереть внутри. Он сжал челюсть. — Боюсь? — процедил он сквозь зубы, как будто это слово звучало как-то неправильно. Его улыбка дрогнула. — Возможно. Его руки снова нашли бедра Суовея и потянули его вперед, пока край стола не врезался в его бедра. — Дабао, — сказал он, что прозвучало так, будто это было и лаской, и предупреждением, — Ты сводишь меня с ума. Его хватка крепче сжалась, и он придвинул Суовея ближе, сильно прижимая к себе. Его член напрягся под брюками и сильно терся о ширинку Суовея. — Как я могу не дрожать, — прошептал он, обдав дыханием щеку младшего, — Когда думаю о других мужчинах, касающихся тебя? — у него вырвался смешок, не имеющий никакого отношения к юмору, — Да я закипаю. Он наклонил голову, коснувшись губами шеи Суовея... не целуя, а просто скользя по коже, вдыхая запах, как будто это было необходимо для сохранения рассудка. — Я хочу разорвать тебя на части, — процедил он, — И войти в тебя так глубоко, чтобы ты забыл, как ходить, если только не с моей спермой, капающей между твоими бедрами, — его голос превратился в рычание, — Поэтому, да. Я пиздец как дрожу. Во-первых, потому что держусь за последний кусочек контроля, чтобы не нагнуть тебя над этим столом и не трахнуть, пока твои ноги не подогнутся, — его губы обрисовали контур уха Суовея, — И во-вторых, потому что единственное, что останавливает меня от того, чтобы разорвать того ублюдка на куски, — это то, что я держу тебя в своих руках. Чи Чен убрал руку с талии Суовея и схватил парня за подбородок, заставляя его поднять лицо. — Смотри, блять, на меня. Их взгляды встретились. Затем совершенно неожиданно Чи Чен улыбнулся. В глазах был мимолетный проблеск чего-то красивого, что не могло принадлежать ему. Не в его стиле. — Видишь? — прошептал он тихим голосом, — Это для тебя. И затем улыбка исчезла. — Я улыбаюсь для тебя, — холодно отрезал он, — И это, блять, все. Хватка ослабла, и он нежно скользнул по его скуле большим пальцем. — Теперь, маленький лучик солнца, — пробормотал мужчина насмешливо-сладким и режущим тоном, — Я знаю, что твои улыбки нельзя поймать даже для меня, но сделай мне ебаное одолжение... — его рука снова скользнула вниз к бедру Суовея, а пальцы сжали его достаточно сильно, чтобы оставить синяк, — Не светись так ярко, твою мать, для кого-то другого. Дыхание Суовея перехватило, но он не отводил взгляда. Не от Чи Чена, стоящего так близко и произносящего слова, которые обжигали, как открытый огонь, даже когда звучали мягко. Особенно когда звучали мягко. Эта улыбка, исчезнувшая так же быстро, как и появилась, оставила после себя укол, как будто Суовей на секунду успел увидеть что-то хрупкое, а затем наблюдал, как это что-то захлопнулось, как ловушка. Рука Чи Чена на его бедре все еще горела. Давление было почти до синяка. Младшему следовало оттолкнуть его. Следовало психануть, как он всегда делал, когда этот человек приближался слишком близко. Но это дрожание, эту ярость, эту ужасающую честность, которой Чи Чен позволил просочиться через трещины, Суовей не мог игнорировать. Поэтому он толкнул его в грудь не достаточно сильно, чтобы совсем оттолкнуть, а просто чтобы между ними появилось хотя бы какое-то пространство. — Не давай мне правил, как будто я принадлежу тебе, — сказал он, — Не надо после того, как трогаешь меня, вести себя так, будто я тебе должен за эти касания. Взгляд Чи Чена потемнел, но он сдержал злость и расслабил пальцы, которыми медленно начал рисовать воображаемые круги на бедре Суовея. Другой рукой он все еще собственнически держал парня за подбородок. — Должен мне? — спросил он хриплым голосом, — Детка, держать тебя в своих руках — это привилегия. Я бы даже разорвал себя на части, просто чтобы держать тебя крепче. Суовей вздрогнул. Ему не нравилось, как эти слова проникали в его грудь и тянули. — Не говори такие вещи, — пробормотал он, а горло сжалось, — Не когда ты только что ввалился сюда как плохой сон. Чи Чен снова наклонился ближе, но на этот раз он не тянул и не давил. — Я — плохой сон, — сказал он, обдав теплым дыханием губы Суовея, — Но каждый раз, когда ты просыпаешься, ты продолжаешь тянуться ко мне. Пальцы Суовея все еще были прижаты к его груди, но они расслабились. Он сжал руки в кулаки, легонько сжимая рубашку Чи Чена, как будто не был уверен, хочет ли притянуть его ближе или оттолкнуть. Затем Чи Чен поцеловал его. Это не было мягко или грубо. Это было что-то отчаянное. Губы сильно прижались к губам Суовея, словно ему нужно было что-то доказать. Язык скользнул глубже. Поцелуй был со вкусом табака и… собственничества. И Суовей — черт возьми — Суовей ответил. Чи Чен прервал поцелуй, чтобы вдохнуть воздух. — Скажи мне остановиться, — прохрипел он. Дыхание Суовея перехватило.  — Если бы я собирался, я бы уже сказал. Этого было достаточно, чтобы Чи Чен продолжил. Он схватил Суовея за бедра и дернул, притягивая его к краю стола так резко, что дыхание парня вырвалось из него одним ошеломленным выдохом. Мужчина одной рукой смахнул беспорядок из ручек, файлов и какой-то проклятой керамической кружки в сторону. Все гремело об пол, но это не замедлило его ни на секунду. Чи Чен почти забрался на стол и одним коленом уперся рядом с бедром Суовея, а другим снова оказался между его ногами, заставляя их шире раздвинуться. Он схватил младшего за челюсть и наклонил его голову назад, заставляя обнажить шею. — Блять, я оставлю на тебе метки, чтобы каждый, кто увидит тебя, знал, что ты — мой, — произнес он, смотря на Суовея как хищник, наблюдающий за своей добычей, которая уже была поймана. Нависнув сверху и слегка придавив парня под собой, он проводил губами по шее и сильно кусал, оставляя метку, затем еще одну и еще. Одну за другой. Другой рукой Чи Чен скользнул ниже, схватив бедро Суовея и подтянув его выше к своей талии, плотно прижимая их тела друг к другу. — Ты это чувствуешь? — хрипло произнес он младшему в шею, прижимаясь к нему сильнее, — Это мое. Ты — мой. Он схватил оба запястья Суовея и одной рукой прижал их над головой к столу. Другая рука скользнула под рубашку парня, и Чи Чен провел ею по его животу. Его ногти слегка царапали, вызывая жжение. — Если ты снова доведешь меня до такого гнева… — его губы коснулись ключицы Суовея, — В следующий раз я не буду таким добрым. Внезапно он снова укусил прямо в плечо, ближе к шее, держа зубами кожу слишком долго, прежде чем отпустить. Чи Чен немного отстранился, чтобы посмотреть на Суовея. Покрасневшего. Прижатого. С метками. — Ты... — прошептал он, проведя пальцем по нижней губе Суовея, а затем засунул его немного внутрь, вызвав у парня рвотный рефлекс, — Мой.