Кувырком вниз

Дарина сидит на кухне, там уже довольно темно, и свет падает только от маленького светильника в конце комнаты. Ковыряясь в тарелке, Дарина не заметила, как на кухню зашла старшая сестра. Карина подошла к ней и слегка приобняла за плечи девочку. Младшая очень сильно устала, но уходить с кухни, пока они не доели, нельзя. Карина слегка мялась, прежде чем сказать то, что хотела. Это было ей абсолютно не свойственно. Потом, натянуто улыбнувшись, она села на табуретку рядом с сестрой и протянула: – Дарь, ты ведь понимаешь, что мама с папой скоро разведутся? Старшая старалась не смотреть в глаза сестры, не хотела видеть, что они выражают, хотя догадывалась, что там лишь один вопрос: ЧТО? Девушка тяжело вздохнула и продолжила: – И ещё Дарин, понимаешь, пока тебе ещё нет десяти лет, ты не можешь выбирать, с кем останешься жить, так что мама тебя заберёт в любом случае, а я очень хочу остаться с папой, ей очень сильно хочется забрать нас обоих, а когда мы ей скажем, что я останусь с папой, она тебя заберёт, а папа не сможет забрать нас обоих, ты ведь знаешь. Если я пойду с мамой по своему решению, то тебя она у папы тоже заберёт, понимаешь. Я всё понимаю, это грустно, но мы сможем видеться с тобой довольно часто, если я не перейду в другую школу. Ты ведь не будешь на меня обижаться, да? Карина посмотрела в голубые глаза сестры, но долго смотреть не смогла. Откуда у неё такие голубые глаза? Задавались вопросом все родственники уже давно. У их матери были тёмно-болотные глаза с небольшим коричневым переходом ближе к зрачку, у отца темно-карие глаза. Ни у кого настолько голубых глаз ни у кого из родственников не было. *** Дарина в шоке смотрела на сестру. НЕТ, НЕТ, нет, нет. Ну не, это ведь шутка такая, да? Хотя нет, поведение сестры в последние несколько недель и ее виноватые взгляды, которые она бросала на неё, приобретали смысл и объяснение. Сложить два плюс два было легко, эту квартиру, скорее всего, родители продадут, и Карина с отцом переедут в другой район ближе к бабушке с дедушкой, а они с мамой переедут в квартиру к Максиму. Когда вообще всё стало настолько плохо? Она всегда знала, что мама с папой плохо ладят, но она не сможет жить с мамой. Они недавно оставались с ней один на один, ей абсолютно сносило крышу, когда она ощущала контроль. Ей никто ничего не мог сказать, ни бабушка, которая оставалась с ними, никто, и от этого ощущения вседозволенности и того, что ей никто ничего не сможет сказать, ей, их матери, становилось плохо. Как только Дарина посмотрела в глаза сестры, она сразу отвернулась, не смогла, девочка лишь спросила у старшей: – Через сколько времени? — Первый вопрос Даре показался слишком странным, поэтому она переспросила: — Когда они разведутся? Карина, слегка улыбнувшись, подумав, что младшая на неё не обижается, ответила: – Ммм, ну где-то через неделю, плюс-минус день. Неделя, всего одна жалкая неделя, и она будет жить с Максимом, с человеком, который просто пьёт не просыхая, от которого постоянно воняет перегаром и сигаретами, который, в конце концов, старше её матери на 13 лет, из-за него мать каждый день уходит по ночам. Воспоминания были еще свежи, хотя прошла пара лет. Мама привезла их с сестрой к Максиму на дачу, и этот начал рассказывать, где похоронит свою собаку, когда она умрёт, собаку, которая сидела около его ноги и, слегка высунув язык, дышала. Нет, это было слишком, сначала в школе её единственный друг Миша доучивался после года, после он должен был уйти в кадетское училище. Он с удовольствием рассказывал, как поступит туда, как только закончит начальную школу. Они дружили семь лет, и сейчас поверить, что через год они почти перестанут видеться и общаться, было очень трудно. Интересно, смогут ли они с сестрой общаться хотя бы раз в месяц, хотя, наверное, просто даже привыкнуть к тому, что рядом не будет человека, который поддержит тебя в большинстве ситуаций, будет трудно, она всё понимала, но Карина сама принимала решение отказаться от неё, такое быстро не забывается, определённо.