《– Я отдам тебе половину своего никумана!》

Цвету аромат Разносится вокруг. Пение соловья.

***

В Японии была очень жаркая и цветущая весна. Вокруг благоухали и цвели раскрывшиеся бутоны весенних деревьев, цветов и кустов: Глициния, в розовых, фиолетовых, белых и небесно-голубых оттенках. Непорочные, совершенные, и изящные лотосы, которые растут на прудах и озёрах. Хрупкие и быстротечные – как жизнь, цветущие деревья сакуры. Слива – такая же несгибаемая и гордая, как самураи при дворе императора, а также, благородная и чистая, будто только вылупившийся птенец – магнолия. Что более всего выводило из себя юного сына чиновника, так это снующая толпа крестьян. Среди них были торговцы кричавшие со своих прилавков, чтобы привлечь внимание потенциальных покупателей, и обычный люд, готовящийся к весеннему празднику, всей семьей. Конечно, были и те, что оставались дома, обычно это старики и младенцы, а также мастера выполняющие заказы, находясь в маленьких душных мастерских, а большая часть находится в полях – подготавливая землю к посадке риса. Надоедливое жужжание пчёл и ос также очень раздражало юного господина, они летали прямо перед лицом, из-за чего приходилось прикрывать аристократичный лик рукавом изящного шелкового кимоно, и также они садились на каждое цветущее растение, – а их весной было очень много. Но было и то ради чего он вышел на прогулку. Птицы, и белки. Птицы – красивые, маленькие и что ли милые существа, как его матушка. Эти воробушки, кукушки и соловьи издают приятные для нежного слуха звуки, схожие на пение его матери. После родов им же, её подкосило здоровье и она часто находиться в своих покоях вышивая, не имея возможности выйти. А вечерами, несмотря ни на какие дела или усталость, приходит в её покои отец, слушая её тихое, успокаивающее пение. А белки, а белки просто милые и смешные, как пухлые шебутные дети. Взрослые особи прячутся на деревьях в дуплах когда к ним улюлюкают или просто пытаются предложить желудей и/или орешков, а вот более молодые и глупые подходят прямо к рукам. Взрослые крестьяне сторонятся белок, а вот юные и молодые юноши и девицы с радостью дают угощение белочкам, и конечно малышам также любопытны эти рыжие пушистые создания. Я от них не сильно отстаю, постоянно кладу под деревья желудей, с тихой радостью наблюдая со стороны как те берут в лапки угощение и убегают. Юноша тяжело вздохнул. Как же тяжело было выпросить прогулку у матушки и отца без сопровождения. Пришлось уступить, добавив ещё несколько часов для занятий с наставником. Если кто-то спросить как быть единственным наследником высоко уважаемого чиновника тот ответить что это... утомляющее – постоянно оправдывать чужие надежды и ожидания, целыми днями учиться и понимать, что многие жизни, в будущем, будут под его правлением. Тот вздрогнул решив отогнать хотя бы на прогулке мысли о долге и подошёл в извилистой дороге. Послышалось где-то сбоку, на расстоянии 50 цуней от галопом скачущих самурайских лошадей топот и ржание. Но что привлекло взор, так это грязное маленькое кимоно которое быстро шло прямо под копыта. Я быстро схватил его и оттолкнул назад, от дороги, из-за чего та упала. И именно в эту секунду пробежали галопом десять лошадей самураев, распуская пыль с дорог. Сердце выскакивало, как у колибри, и в голове был гул из подслушанных слухов, которые рассказывали служанки – как людей затаптывали прямо на дороге, и даже не останавливались. И конечно не хотелось бы видеть это воочию, особенно тело ребёнка распластанного на дороге. – Глупое дитя! Ты что не видишь что самурайские лошади бегут?! Желаешь, что бы затоптали? – говорил я так не из-за злости, а из-за встревоженности, ну и к тому же привычка. Девочка молчала, ну а я мог ее рассмотреть. Грязное порванное кимоно, грязная, волосы растрепаны и в пыли (возможно из-за лошадей, которые галопом пробежали дорогу и подняли её) – нищенка, одним словом. Наконец бродяжка подняла свои глаза спустя минуту, её глаза были странные, полностью белые – слепая. Его это очень удивило… . Я присел на одно колено и взял её грязную руку, раз спас её от смерти то почему бы и не помочь подняться? Но та выдернула руку, с таким отвращением на лице, будто к ней прикоснулась склизкая ядовитая змея или подлый демон-о́ни. – Я не просила о помощи, и не говорила меня спасать! Я сама справлюсь. – бродяжка резво встала и шустро пошла к трущобам. Я за ней. Непонятно чего я хотел, когда пошёл за ней, возможно благодарностей, а может быть извинений, или просто подталкивало любопытство. Не уверен. Трущобы были привычными, но всё же от мерзости захотелось прикрыть нос, что я и сделал. Маленькие длинные улочки, на которых было много мусора, хижины, которые были на издыхании: перекошены, где-то поломаны и гниющие. Запах был затхлый, также пахло дешевым саке, потом и рыбой. Ускорив шаг я встал перед ней и спокойно сказал: – Не просила о помощи, это правда. Но как своего спасителя, ты должна была поблагодарить, и возможно извиниться.– я сложил руки на груди и ждал её реакции. Лицо замухрышки было недовольным, и я уверен если бы не слепота она бы закатила их, потом цыкнула и все же низко поклонилась, как подобает простолюдинке. – О благодарю за помощь юный господин! – сказала девочка язвительно. Я засмеялся, возможно из-за того что напряжение спало, или из-за того что бродяжка смеется надо мной (что необычно и смешно). Девочка аж отскочила, как от прокаженного и посмотрела на меня как на спятившего. Перестав смеяться, я задумался что делать дальше. С одной стороны можно пойти домой так как все свои дела я уже выполнил, но при этом неизвестно когда в следующий раз мне позволят отец с матушкой выйти на прогулку… . Приняв решение еще немного побыть на улице, я решил представиться перед замухрышкой: – Меня зовут Кей, я сын уважаемого чиновника Хаясы Тамото. *(Мать Кейя и жену Тамото зовут Хина.) – Бродяжка выглядела удивлённой, на заявление богатого мальчика. – Нао, меня так зовут. – Я кивнул, потом вспомнил о хвори девочки и повторил согласие словами. – Твое имя хорошо тебя описывает, Нао. – на это девочка лишь фыркнула и пошла к своему дому. Я снова преградил путь, скучно же, а с ней интересно. – Стой, не уходи. Пойдем прогуляемся, вместе. – Зачем мне это? – Недовольно спросила Нао. А Кей задумался, чем можно ее заманить, как зверушку. – Я тебя накормлю. Хочешь? – Воодушевленно спросил я. А Нао притворно задумалась, как будто было непонятно что та согласиться. Она кивнула, это стало сигналом для меня. Я схватил ее за грязное запястье потянул к выходу из трущоб. Нао пискнув вырвала запястье прямо посреди толпы крестьян, ее оглушили со всех сторон множество звуков, запахов и голосов. Я остановился и протянул руку для Нао, но уже более медленно и нежно. – Бери за руку. В этот раз пойдем медленнее. – Нао немного напуганная толпой все же схватилась за рукав кимоно Кейя. Он взял увереннее ее руку и изворотливо пошел смотря на прилавки с едой. Что же купить? Он засунул руку в тканевый мешочек с завязками, который подвешивался к поясу кимоно. Всего 20 монет, не много чего можна купить. Я подошёл к маленькому, скромному прилавку, за которым был старик который продавал паровые булочки с разными начинками: бобовая, мясная и овощная. Я сделал легкий поклон в знак приветствия. – Приветствую, можете дать этот никуман с мясом? – Торговец сразу же заулыбался и завернул в васи паровую булочку, я забрал её, и положил монеты на прилавок, поблагодарил продавца. Потом снова взял за руку Нао которая стояла сзади и повел ее в сторону красивого цветущего парка. – Куда ты меня ведёшь? – Спросила немного недоверчиво Нао. – Пойдем в красивый парк глициний, а, ещё там еще растут магнолии. Как раз сезон. – Нао кивнула и почесала грязную руку о рукав своего кимоно. Несколько раз Нао оступалась из-за незнакомой дороги, но в основном всё было в порядке, позволять себя придерживать та не позволяла. Из-за этого дорога заняла немного больше времени. Пройдя еще немного по аллее мы нашли пустую узорчатую скамью где мы и сели. Над головами была нежная фиолетовая глициния, которая укрывала от палящего солнца. Вокруг было тихо, лишь редкие тихие голоса и поющие цикады были слышны. Напротив медленно и тягуче текла река, которая светилась будто бы мириадами звёзд из-за солнца. Зеленая, молодая трава покачивалась от лёгкого ветерка. Время от времени проходили знатные дамы в дорогих шелках которые прикрывали лица, рассказывали о сплетнях и носили пестрые зонтики з орнаментами – чтобы не получить крестьянский загар. Ну а сами крестьяне работали не покладая рук, видя отдых только в мечтаниях. Нао не видела всего этого, но компенсировалось это прекрасным слухом и обонянием. Все звуки вокруг были спокойны и прекрасны, она даже приподняла уголки губ в подобие улыбки, а потом вспомнив зачем они вообще сюда пришли повернулась к Кею. – Ты обещал меня покормить, если я с тобой прогуляюсь. Выполняй свои условия. – Ворчливо сказала она. Я цыкнул и закатил глаза, но всё же достал булочку и размотал ее из бамбуковой бумаги передав её ей в ладони. Она на пробу тронула теплую паровую булочку и разломала ее на два куска, с нее сразу пошёл пар, наотмашь сунув её половину к Кею. Будто почувствовав замешательство она милосердно объяснила: – В трущобах, если мы находим еду, мы разделяем её между собой. – Она пожала плечами будто говоря что здесь нет ничего необычного, но видимо ей было это важно. – Хмм… давай так, я милосердно отдам тебе половину своей еды, если тебе так будет спокойнее. – Она снова пожала плечами безмолвно говоря что ей больше достанется, но на выделенных скулах от голода был небольшой румянец. Спустя пару минут булочка испарилась и повисло достаточно неловкое молчание. – Возможно ты хочешь что-нибудь спросить? – Неловко кашлянув спросил Кей. Видимо Нао задумалась, а потом спросила. – Над нами же цветёт глициния? Верно? – Я тихо согласился. Потом Нао встала и несмело протянула руку в пространство, потому не дотронулась до красивых цветов глицинии, я немного поправил её руку и та удовольствием прикоснулась к свисающим цветам, а потом поднявшись на носочки с удовольствием их вдыхала. Мило. Потом вспомнив про кое-что я предупредил что на минутку отойду, Нао кивнула удивлённая, но не остановила. Я осмотрелся, и быстренько сорвал веточку магнолии, и уже в более спокойном темпе подошёл назад к ней, та уже сидела на скамейке и ждала меня, я сунул ей веточку магнолии, та с любопытством ее ощупывала, но видимо понять что это за цветок не могла. – Магнолия. Символ жертвенной любви.– Нао кивнула как бы побуждая продолжать. Пару секунд я вспоминал слова наставника и начал рассказ. – Легенда рассказывает, как бедная цветочница научилась оживлять бумажные цветы собственной кровью, и за требованием своего жадного любимого, потратила на это всю кровь до капли.– Нао просто кивнула не зная что сказать, и понюхала веточку с магнолией. Мне даже стало немного жаль ее, жизнь в трущобах явно не в лучших условиях, слепота из-за которой она не может видеть всей этой раздражающей красоты природы, и которая мешает жить.

***

С той встречи прошли дни, и даже месяцы. Слепая девочка живущая в трущобах, Нао и сын чиновника, Хаясы Кей – странная дружба для окружающих. В один из жарких дней лета я и Нао пошли на реку, тайно искупаться. Ну а также у меня была еще и вторая цель, выбросить тряпье которое носит Нао и подарить ей другую одежу. Река блестела от солнечных лучей и переливалась как радуга, а возле берега была уютная тень где мы и разместились. Нао сняла дзори и опустила ноги тёплую, даже горячую реку. А вот я разделся до нижних одежд и побежал прямо в реку, подпрыгнув в конце, из-за чего рассыпались брызги воды на берег и на девочку, Нао аж подскочила от неожиданности. – Почему ты не идёшь плавать? Здесь неглубокая река. – Спросил я с лёгким недоумением, и к тому же план с ‘’Помыть Нао’’, медленно, но верно скатывался в пропасть. – Не хочу. Я побуду на берегу. – Тогда я тебя затащу! – З мнимой угрозой я подплыл к Нао и потянул её на себя за руку, отплывая от берега. Она брыкалась и бултыхалась в воде, пытаясь вернуться на берег. – Ты, глупый! Отпусти меня! – Побрыкавшись еще немного, замерла, и схватилась за его нижние одежды, они доплыли до середины реки. В глазах Нао стояли слезы и она тихонько шмыгала носом. Я испугался! Я же не хотел ее пугать, а просто хотел ей помочь и побаловаться! Какой же я глупый, забываю что она слепая, так как нашей дружбе это никак не мешает. – Прости, Нао. Я совсем забылся… . – Нао злобно посмотрела на него слепыми глазами, лишь красноватый кончик носа и красноватые глаза выдавали что она заплакала испугавшись. – Глупец.– потом тяжело вздохнув сказала. – Раз все решили, отведи меня наконец к берегу! – Я кивнул и мы медленно приплыли к берегу, Нао выдохнула с облегчением и начала выжимать подол от воды. А я решил что те сами высохнут от солнца, а потом уже и надеть верхние одежды. – Нао,... – Осторожно начал я. Нао с любопытством повернулась на звук. – У меня для тебя подарок есть. – я подошёл к дереву под которым положил в тайне свертки с дарами,там лежало три кимоно, они были дешевыми и длинными, но все же неплохими на красоту, и взял один из них. – Я купил тебе пару одеж, не бойся они не дорогие и ты не будешь на виду. – Не стоило… – Нао выглядела удивлённой. – Наша семья не обеднеет от трех льняных кимоно. Оденешь одно из них? – Нао кивнула как под гипнозом, не стесняясь она снимала слой одежы, а я покраснев быстро отвернулся, не пристало незамужней девушке раздеваться перед чужим мужчиной, хотя о чём тут говорить, она же живет в трущобах, вряд ли там думают о таком. – Я разделась, ты же поможешь мне его одеть? Я сама вряд ли смогу. – Не стесняясь спрашивала Нао. Я попытался не смотреть на непристойности и сказал что помогу, достал кимоно, оно было немного другое, более дорогое, хлопковое, и к тому же белого цвета, цвета мертвецов, но оно было настолько красивым и нежным, как Нао – невинное и красивое, что я не мог не выбрать его. Слой за слоем я облачал её, и обязательно запахнул слева направо кимоно, так как справа налево облачают мертвецов. Последний этап, был красивый пояс с узорами цветов, вышитый белыми нитями. Нао подергала плечами пытаясь привыкнуть к слоям кимоно. – Ты говорил что все кимоно льняные, а это очень нежное и мягкое – хлопок, а также узоры на поясе, это явно очень дорого. Но не стоило… . – Стесняясь лепетала Нао. – Не стоит переживать, это всего лишь подарок. – А откуда столько денег? – Спросила с подозрением Нао, я сказал что это секрет, на самом деле я несколько месяцев собирал их чтобы сделать подарок за собственные деньги. И последнее – это белая повязка, чтобы не мешал ветер и пыль. Нао снова расплылась в благодарностях. Тот день закончился хорошо. Нао и я после переодевания пошли к ней домой, в трущобы. Я давно перестал чувствовать отвращение. Она не позволила войти в “дом”, но все же приняла сверток с едой и кимоно. Из-за переполняющих эмоций радости и теплоты, я не мог заснуть всю ночь.

***

Детство проходит мимолетно, Как перелетные птицы улетают. Прошло несколько лет, я уже 16-летний юноша, а Нао было примерно 15. Но пришла беда, они не виделись больше двух месяцев! И ведь все было хорошо, но она пропала, как будто ее и не было. Конечно не было удивительно что бродяга пропала в трущобах: или убили, или умерла от голода и ран, или болезней… . И ему бы было все равно на других, но не на Нао, она была его подругой детства… . Он оставлял в ее почти развалившемся доме еду, которую забирали другие люди низшего слоя. Даже не побрезговал поспрашивать других жителей трущоб, все как один отвечали что не знают такую девочку или просто её не видели в последнее время… . Сердце предчувствовало беду и было право. Пару дней спустя к нему подошел бедняк и сказал что знает где находиться Нао, он привёл его в старую хижину, на циновке лежало охладевшие тело, как сказал бедняк ее затоптали лошади, а он узнав что некий знатный господин ищет эту бродяжку решил заработать пару монет, сказав где находиться ее тело… . Кей и правда кинул бедняку пару золотых, и забрал тело Нао в родовое поместье, родители были злы, принести тело бродяжки в дом – позор! Но Кею было всё равно, он похоронил ее среди семейных могил рода по всем традициям. Белое кимоно запахнутое в правое поверх левого. Позвал монаха который прочитал сутры и положил чётки. Его голову терзали вопросы, на которые никогда больше не получит ответа. Зачем она пошла к дороге? Её что-то вынудило или это случилось специально? Ведь в детстве похожее уже происходило, она хотела умереть? Чтобы не страдать? Неужели я лишь отсрочил это? Что ж, хотя бы эти года она, он надеется, была счастлива. Но почему именно сейчас? Почему не через год или месяц? Для этого была причина?

***

Прошло много времени, я уже взрослый мужчина 36 лет. Среди люда я прослыл честным и благородным чиновником, которого величали как ‘’Великий Хаясы Кей’’. Но несмотря ни на что, я не обзавелся женой и наследниками. Я обходил родовые могилы. Матушка Хина умерла раньше отца на целых 10 лет, не смогла вытерпеть лихорадку и умерла, а отец умер от старости наконец воссоединившись с женой. Даже не смотря на то что они были злы из-за ситуации с Нао, они все же его любили потому простили такую дерзость и неповиновение. Я подошёл к могиле Нао, сначала убрал листья и другой мусор. Например, увядшие цветы и благовония, и поставил новые: акации, магнолии и лилии. После, сложив сложив руки, прочитал молитву. На могильной плите Нао была написана наша родовая фамилия, возможно за такое своеволие та была бы зла при жизни, но узнать про это возможно только когда я закончу свой жизненный путь и отправлюсь в Мэйдо. Возможно, в следующей жизни, мы снова встретимся? “– О благодарю за помощь юный господин!”– никогда не забудется. Была ли это любовь? Я не уверен. В отдалении, рядом с могильными плитами семьи, зацвели четыре красных ликориса

…