Ты и Я.

Мир вокруг него вдруг перестал существовать. Осталось только одно слово, разрывающее тишину парка и сознание: мёртв. Фил оцепенел. Он не мог дышать. Воздух стал тяжёлым, каждый вдох обжигал лёгкие. Глаза, широко распахнутые от ужаса, были прикованы к неподвижной фигуре на земле. Мужчина, которого минуту назад он оттолкнул, теперь лежал мёртвый. Сердце колотилось о рёбра, заглушая все остальные звуки. Неужели это реально? Неужели он… убийца? Он отшатнулся на шаг, потом ещё на один. Ноги не слушались, тело стало ватным. Картинка перед глазами расплывалась, цвета блекли, оставляя лишь оттенки серого. В ушах звенело, а перед глазами снова и снова всплывало лицо мужчины, то, как упал, этот глухой, страшный стук. Илья, очнувшись от шока, поднялся с колен. Его взгляд был сосредоточенным, почти отсутствующим, как будто уже видел ситуацию на несколько шагов вперёд. Ни паники, ни истерики, только странное, пугающее спокойствие. Он быстро огляделся по сторонам, словно ища свидетелей, хотя вокруг были лишь безмолвные деревья да сгущающиеся тени. — Фил, надо что-то делать, — голос Ильи был низким, почти командным. Он, казалось, пытался достучаться сквозь пелену ужаса, окутавшую блондина. — Я… я… — слова застряли в горле, не желая выходить. Он не мог говорить. В горле пересохло. Мышцы лица свело, он чувствовал, как по вискам стекает холодный пот. Илья, видя состояние Фила, понял, что ждать от него адекватных действий бесполезно. Он подошёл ближе к Филиппу, схватил за плечи и сильно встряхнул. — Фил! Соберись! — прошипел Илья, глаза требовали ответа. — Никто не должен узнать, что мы здесь были. Это будет нашим концом, понимаешь? Мы отправимся в спецшколу, или, что ещё хуже, в колонию. Наша жизнь закончится, едва начавшись! Последние слова, словно пощёчина, вернули Фила в реальность. Тюрьма. Родители. Ужас будущего, разрушенного в один миг, навалился всей своей тяжестью. Он сглотнул, безуспешно пытаясь избавиться от тошноты, подкатывающей к горлу. — Что… что делать? — прохрипел Фил, наконец, выдавив из себя слова. Его голос звучал жалко и чуждо. — Нам нужно… нам нужно его закопать, — Илья понизил голос до шёпота, обводя взглядом округу, словно взвешивая варианты. Фил замотал головой. Нет, он не мог. Его желудок свело спазмом. Он не смог бы прикоснуться к этому… к этому… — Я… я не могу, — он сделал шаг назад, отстраняясь от Ильи. — Я… меня сейчас вырвет. Я не могу. Муромов внимательно посмотрел на него, оценивая состояние. Лицо Фила было бледным, дрожь усиливалась. Было ясно, что от него сейчас толку не будет. — Слушай меня внимательно, — Илья заговорил быстрым, отрывистым шёпотом, но с удивительной уверенностью. — Ты сейчас пойдешь домой. Ни с кем не разговариваешь, ничего не говоришь. У тебя болит голова, ты рано лёг спать. Понял? Фил мог только кивнуть, взгляд был прикован к земле. Мысль о том, чтобы уйти от этого места, казалась единственным спасением. — Я всё улажу, — голос Ильи стал спокойнее, даже обволакивающим. Он слегка сжал плечо блондина, передавая ему часть своей уверенности. Фил, как в тумане, развернулся и, не оглядываясь, поплёлся прочь от старого дуба.

***

Утро субботы наступило внезапно. Филипп проснулся в своей кровати, укутанный одеялом, но понятия не имел, как сюда попал. Последнее, что помнил, – это холодный ветер в Удельном парке, неподвижная фигура на земле и ледяной голос Ильи: «Он мёртв». Дрожь пробрала до самых костей. Это был не сон. Он вскочил, лихорадочно хватая телефон с тумбочки. Пальцы, непослушные от паники, скользили по экрану. «Ты всё уладил?» Ответа не было. Телефон молчал, беспощадно подчёркивая одиночество в этой новой, чудовищной реальности. Понимая, что от Ильи ответа нет, Фил ринулся к компьютеру. Руки дрожали, когда он открывал браузер. Начал гуглить: «Труп Удельный парк», «Происшествия в парках Питера». Он переходил по ссылкам одну за другой: новости криминала, сводки происшествий, городские форумы. Ничего. Ни одной зацепки, ни одного упоминания о мужчине, о парке, о чём-либо, хоть отдалённо напоминающем вчерашний кошмар. Пустота в поисковой выдаче только усиливала иррациональный страх – неужели Илья так быстро всё… убрал? Или это был настолько секретный инцидент? Он не мог понять, что пугает больше. Фил спустился по лестнице, чувствуя себя так, будто он нагой, а на него смотрят миллионы глаз. Отец, как обычно, уже читал новости, а мать хлопотала у плиты. — Филипп, ты что, ещё не готов? — голос отца был привычно бодрым и требовательным. Он сидел за столом, в очках, поглощённый газетой. — Опаздываешь на работу. Клиенты сами себя не обслужат. Фил вздрогнул. Работа. Какое-то нелепое, бессмысленное слово. Как можно думать о работе, когда ты… когда ты… — Пап, я себя неважно чувствую, — пробормотал блондин, стараясь не смотреть отцу в глаза. Ему казалось, что достаточно одного взгляда, чтобы родитель всё понял. Мать, заметившая бледность, тут же подошла ближе, приложила ладонь ко лбу сына. — И правда, Филипп, ты такой бледный. Может, останешься дома? Я сама позвоню, скажу, что заболел, — в глазах читалась искренняя тревога. — Ничего подобного,— отец опустил газету, взгляд был строгим. — Один раз пропустишь, потом войдёт в привычку. Тем более, суббота – самый ходовой день. Плохо себя чувствуешь? Выпей таблетку и вперёд. Учись ответственности, сынок. — он снова уткнулся в газету, словно тема была исчерпана. Фил сглотнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он не мог спорить. Отец был прав – нужно было идти. Это было единственное, что связывало с какой-то нормой. Он кивнул матери, выдавив из себя слабое «Ладно», и пошёл собираться. Дорога до кафе "Уют" была размытой, словно он шёл сквозь туман. Ветер трепал волосы, холодный воздух щипал щеки, но Фил ничего не чувствовал, кроме внутреннего оцепенения и тревоги. Он постоянно проверял телефон: нет ли ответа от Ильи. Неужели он его бросил? Неужели Илья просто исчез, оставив его одного с этим грузом? Почему? — билось в голове. ”Почему он вообще должен мне помогать?" Логика кричала, что Илья должен был бросить его, сдать полиции, отомстить. Но тогда почему Илья остался? Почему взял на себя ответственность за труп, который.. Может, Илья просто не хочет проблем? Или он… боится? Или… или что-то задумал? Холодная волна пробежала по спине. Но что бы там ни было, Илья был единственным, кто сейчас знал секрет, единственным, кто был там. Единственным, кто мог ему помочь. Зайдя в кафе, он машинально кивнул бариста и отправился в раздевалку. Руки дрожали, когда он снимал свою куртку и надевал чистую белую рубашку и фартук официанта. Его отражение в маленьком зеркале выглядело чужим: потухшие глаза, напряжённая челюсть, бледность. Первый столик. Мужчина средних лет. Фил подошёл, стараясь придать своему голосу привычную вежливость, но слова застревали в горле. Он дрожащей рукой протянул меню. — Что будете заказывать? — выдавил он из себя, а глаза скользили по лицам посетителей. Ему казалось, что каждый, кто заходил в дверь, каждый, кто бросал на него взгляд, знает. Знает, что он сделал. Знает, что он – убийца. Илья не отвечал. Он не появился в кафе. Фил был один. И каждая секунда становилась всё более невыносимой, заполненной нарастающей паранойей. — Добро пожаловать! — выдавил Фил на автомате, как учили. Но когда поднял взгляд и увидел Артёма, Киру и Виктора, глаза округлились. Что они здесь делают? Его тут же осенило: мать. Она, наверное, позвонила им, беспокоясь о его состоянии. — О, ребята, вы к Филиппу? — послышался голос Антона. Он подошёл к столику, куда блондин только что принёс кофе. Антон был мужчиной лет тридцати пяти, обычно строгим, но сегодня взгляд был необычайно мягким, когда он посмотрел на бледное лицо своего официанта. — Фил, возьми перерыв. Фил был удивлён такой внезапной добротой Антона, но не стал спорить. Он отвёл друзей к свободному столику в углу. — Фил! Мы тут… ну, твоя мама звонила, сказала, что ты себя неважно чувствуешь, — начал Артём, сразу же оценивающе глядя на Фила. Его обычно весёлое лицо нахмурилось. — Чувак, она не преувеличивала. Ты выглядишь так, будто тебя… будто ты с Красным Драконом один на один сражался и проиграл. — Мы думали, ты просто откосить пытался от работы, ну, как обычно, когда хочется зависнуть в играх. А ты, оказывается, и вправду…— она не договорила, но глаза говорили об искреннем беспокойстве. — У тебя явно повышенный уровень кортизола. Что случилось? Фил сглотнул. Его вдруг охватило непреодолимое, мучительное желание выплеснуть всё. Рассказать им, проклятие, рассказать! Про Удельный парк, про дуб, про мужчину. Пусть они разделят эту ношу, пусть помогут, пусть поймут, что он не убийца, что это было случайно. Слова уже подступали к горлу, жгучим комком. Он посмотрел на тревожные, но такие родные лица. Они поверят мне? Они помогут? Или сдадут? – мысли метались в голове. Он открыл рот, чтобы начать, чтобы сказать: "Я… я вчера… я убил человека…". В этот самый момент в кармане брюк завибрировал телефон. Фил дёрнулся, словно ударило током. Он выхватил смартфон. Илья! Наконец-то! Он немедленно открыл чат. «Я всё уладил.» «Где ты был?!» — напечатал Фил, игнорируя друзей. — «Я тебе с самого утра пишу, я чуть с ума не сошёл!» Ответ пришёл не сразу. «А что?» «Хватит „А чтокать“!» — Фил едва сдержал возмущенный выдох, пальцы стучали по экрану. — «Ответь нормально, что там?» «Запомни, Черных: никому ни слова. Абсолютно никому. Мне пора, позже напишу.» Это было и успокоение, и новая, ещё более плотная стена. Он посмотрел на встревоженные лица друзей, а потом на экран телефона. Его тайна. Их общий секрет. — Фил, ты кому там так активно строчишь?— голос Артёма выдернул из транса. Фил слишком быстро опустил телефон, пряча в карман. — А? Да так… одному знакомому, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично.

***

Филипп Черных так и не дождался сообщения от Ильи Муромова, где тот обещал написать позже. Да и времени на это особо не было. Фил два дня проработал официантом в местном кафе, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, а его друзья, Арт, Кира и Виктор, активно пытались растормошить, предлагая пойти в кино или просто погулять. К счастью, они ничего не подозревали о произошедшем в парке, списывая мрачное настроение Фила на обычную усталость или проблемы с учёбой. Но чувство вины не просто давило — оно выедало изнутри. Оно стало постоянным спутником, не давая покоя ни днём, ни ночью. Каждая минута была наполнена жуткой осознанностью произошедшего. Как можно забыть о том, что он… что он сделал? Образ упавшего мужчины, глухой удар головы о землю, слова Ильи: «Он мёртв» — всё это засело в памяти, как заноза, не давая ни вдохнуть полной грудью, ни спокойно уснуть. Это было невозможно, и Фил знал: сегодня, в понедельник, он должен был поговорить с Ильёй. Тот точно объявится в школе. Первым уроком была математика, и весь урок Фил сидел как на иголках, нервно поглядывая на Муромова, который, казалось, был абсолютно спокоен. После звонка Фил выбежал вслед за Ильёй, который, как обычно, не торопился, и, пока в коридоре было ещё малолюдно, втолкнул в пустующую подсобку для инвентаря. Дверь захлопнулась, отрезая их от остального мира. — Ты чего? — с недоумением произнёс рыжеволосый, глядя на блондина так, будто тот спятил. В медовых глазах читалось лёгкое раздражение, но не паника. — Муромов, у того мужчины была семья? Родные? Дети? Получается, я убил отца детей, и… — голос Фила дрожал, и по телу прокатились мурашки, вызывая заметную дрожь в руках. — Этот мужчина бездомный. Если у него и были родные, то это водка с пивом. Я сомневаюсь, что они скучают, — насмешливо протянул рыжеволосый, окинув блондина презрительным взглядом. В голосе не было ни капли сочувствия, лишь привычная ехидность, которая сейчас звучала особенно цинично и жестоко. Илья говорил это так, словно обсуждал дохлую муху, а не трагедию. — Обхохочешься! Почему ты не переживаешь? Ты же в курсе, что я сделал, а потом ты… Может, признаемся? Я скажу, что это случайность! Я же не хотел его…— Фил пытался убедить не столько Илью, сколько самого себя. Он судорожно перебирал в голове возможные варианты, цепляясь за любую соломинку. — Заткнись, Черных, — голос Ильи стал резким, холодным, отрезвляющим. — Я не собираюсь гнить в колонии. Возьми себя в руки. Ты убил человека. Умышленно или нет, факт остаётся фактом, а я помог скрыть труп. Думаешь, за это нас похвалят и по головке погладят? Ты что, совсем тупой? За это не просто отчисляют из школы, за это сажают. Надолго. — Что… что теперь делать? — Фил поддался эмоциям. Он не мог справиться с мыслью, что теперь должен будет всю оставшуюся жизнь бояться, что его поймают и посадят. Самым невыносимым было то, что он убил человека собственными руками. Из глаз полились слёзы, обжигая щёки. Слёзы были солёные, он почувствовал их вкус на губах. Фил сделал пару шагов назад, уткнувшись в стену подсобки, не зная, куда себя деть, где спрятаться. Неужели он должен будет жить с этим? Разве такое возможно? Каждая клетка тела кричала от отчаяния. — Ты что, плачешь? — удивлённо спросил Илья, посмотрев на блондина. Он моргнул пару раз, будто впервые сталкивался с такой ситуацией и совершенно не знал, что делать с плачущим человеком. Его обычное высокомерие на секунду сменилось замешательством. — Как мне… быть? — прошептал Фил, голос был едва слышен сквозь всхлипы. Илья сделал пару шагов к блондину. Затем, с неловким, но решительным движением, обнял за плечи, притягивая ближе, почти как старший брат, которого у Фила никогда не было. Это прикосновение было неожиданным, но в то же время давало странное утешение. — Я так боюсь, Илья. — Фил невольно прильнул к нему, уткнувшись лицом в плечо Муромова. — Никто ничего не узнает,— голос Ильи был тихим, но уверенным, пронизанным странным, новым, чувством решимости. Он говорил это так, словно сам верил в каждое слово, или, по крайней мере, хотел, чтобы Черных поверил. Фил чувствовал, как часть паники отступает, уступая место странному, хрупкому чувству защищённости. В этот момент, в этой тесной и пыльной подсобке, Илья Муромов, его заклятый враг, стал единственным человеком, с которым он мог разделить этот ужас. Их общая тайна, их общий грех, теперь связывали невидимой, но крепкой нитью. Старые обиды и вражда отошли на второй план, уступив место новому, сложному, но неизбежному союзу. Фил всё ещё всхлипывал, прижавшись к Илье, когда неожиданно завибрировал смартфон. Голова кружилась, а глаза слезились, он видел всё очень мутно. Не до конца осознавая, что всё ещё прижат к своему врагу, который теперь казался единственным спасением, он неловко отодвинулся, будто обжёгся. Его разум медленно возвращался в реальность, вытесняя шок от признания и объятий. Вытерев покрасневшие глаза краем испачканной толстовки, Фил наконец сфокусировал взгляд на экране и увидел сообщение. «Я знаю что ты убил того бездомного.»