Между нами

***

Раннее, пасмурное утро. Стрелки часов едва доползли до шести. Вадим спал на спине, а на его груди уютным комочком покоилась его женщина. Любимая. Прошло полгода с тех пор, как они стали жить вместе — она переехала к нему, а Лиза осталась жить в их с Ольгой квартире. ‎— Вадим… — пробормотала она сквозь сон, просыпаясь от настойчивого звона. — Будильник… Выключи… ‎ ‎— Мм, Оль… — прохрипел он в ответ. Рука автоматически потянулась к тумбочке и выключила звук, не глядя. ‎ ‎Она отстранилась, повернулась к нему спиной, на бок, уткнувшись лицом в подушку. ‎ ‎— Ещё… полчасика… — выдохнула она, кутаясь в одеяло. — Потом встанем… ‎ Вадим повернул голову к окну. За стеклом бушевал жуткий ливень: серое небо, ветер, непрекращающийся дождь… Вставать категорически не хотелось.‎ ‎ Он придвинулся ближе, повторяя изгиб её спины. Рука скользнула под одеялом, обнимая её за талию, притягивая к себе. Она, не открывая глаз, откинула голову назад на его грудь. Ладонь Вадима легла на её ребра, на место солнечного сплетения. Ольга накрыла его руку своей — пальцы сплелись. Затем мягко потянула их к себе, прижимая ладони к щеке. Вадим коснулся губами кожи за её ухом. В ответ — довольный вздох, почти мурлыканье.‎ ‎ ‎Вадим не спал. Он наслаждался. Наслаждался тишиной, нарушаемой только их дыханием и звуком дождя за окном. Наслаждался теплом её тела, доверчивостью её позы. Наслаждался этим моментом их единения. ‎ ‎Как у нас всё быстро закрутилось… А ведь раньше она меня на дух не переносила, а сейчас… лежит у меня в руках, — думал он, улыбка не сходила с лица. ‎— Вадим, который час? — она повернула к нему голову, глаза были мутные от сна. — Мы не опаздываем? ‎ ‎— Пол седьмого почти, — ответил он, бросив взгляд на часы на стене. ‎ ‎— Нужно вставать, — решительно заявила она и начала вылезать из его объятий. ‎ ‎— Олечка, э-эх… успеем, — проворчал он, неохотно потягиваясь всем телом, отпуская её. Рука скользнула по её боку в последнем ласковом жесте. ‎ ‎— Успеешь ты! Соберёшься за пятнадцать минут! — её голос, уже бодрый и чуть насмешливый, доносился из коридора. — А мне нужно время! ‎ ‎Дверь ванной захлопнулась. Через несколько секунд послышался шум воды. ‎ ‎Вадим тем временем, натянув на бёдра домашние штаны, побрёл на кухню. Именно такие бытовые вещи — утренний кофе, яичница или вот эти блинчики — делали их несказанно ближе, чем любые страсти. Раньше он готовил редко, почти никогда, да и никому… А ей — хотелось. Особенно утром… ‎Подойдя к ванной, он тихо приоткрыл дверь. Ольга стояла перед зеркалом, обернутая в большое белое банное полотенце. Капли воды ещё блестели на её плечах. Сосредоточенно, поджав губу в милой гримасе, она наносила тушь на верхние ресницы. ‎ ‎Вадим молча подошёл, встал рядом. Взял бритву, включил воду. Они стояли плечом к плечу в тесном пространстве, каждый погружённый в свой ритуал пробуждения и преображения. ‎ ‎— Вадим, мешаешь! — её голос прозвучал резковато, когда она, концентрируясь на нижних ресницах, неловко толкнула его локтём. ‎ ‎Он лишь усмехнулся в ответ, не обижаясь, и отступил на шаг, уступая пространство у зеркала. Закончив с тушью, Ольга быстро собрала кисти и флакончики в косметичку. Её взгляд скользнул по его отражению. ‎ ‎— Хочешь помогу? — она повернулась, провела рукой по его груди, ладонь скользнула к щеке. ‎ ‎Вадим стоял и глупо улыбался. Не дожидаясь ответа, она уверенно взяла из его рук бритву, становясь на цыпочки. Он автоматически обнял её за талию, прижимая ближе, чувствуя под пальцами мягкую ткань полотенца и твёрдость тела под ней. ‎ ‎Пока она старательно сбривала щетину, он смотрел на неё. На лицо, на то, как кончик языка выглядывает из уголка губ от усердия. Взгляд невольно спустился ниже, по капелькам воды, которые стекали по шее... ‎ ‎— Поверни голову немного вправо, — попросила она. — Вот… так. ‎— Ты не убери лишнее только, — он улыбнулся, ощущая покалывание лезвия на коже. ‎ ‎— Не переживай, всё под контролем. Хотела бы, ты уже ходил по-другому... но с бородой ты мне нравишься больше, мужественнее. Поэтому только коррекция. — Ольга засмеялась. — Всё, идеальный. Теперь можешь смывать эту пену. — Она отошла от него, убирая бритву на место. ‎ ‎— Я завтрак приготовил, — сказал он, открывая кран, чтобы смыть остатки пены. — Твои любимые блинчики. И кофе крепкий. ‎ ‎— Хороший мой, — прошептала Ольга, подойдя сзади. Она обняла его со спины, прижалась щекой к его лопатке, а потом оставила на ней несколько поцелуев. — Мойся. Я пойду пока собираться. — Она вышла из ванной, направляясь в спальню. ‎ ‎Каждое утро — одно и то же. Целый шкаф, а надеть нечего. Её пальцы скользнули по вешалкам, задержавшись на сером костюме-двойке. Юбка-карандаш, подчёркивающая линию бёдер, блузка с тонким поясом — классика, не подводившая никогда. ‎ Вадим вышел из ванной как раз в тот момент, когда Ольга закончила переодеваться и и мягко разглаживала одежду руками. ‎— Хочешь, чтобы все свернули шеи, глядя на тебя? — Он облокотился на косяк двери. — Я в том числе, — добавил он, улыбаясь. ‎ ‎— Какой сомнительный комплимент, Вадим Юрьевич. — Взяв фен с туалетного столика, она включила его, направляя тёплый воздух на пряди влажных волос. — Создаётся впечатление, что мой наряд представляет угрозу общественной безопасности. ‎ ‎Вадим лишь усмехнулся в ответ. Эти шутки, лёгкое поддразнивание — особый вкус их отношений. Её характер, строптивая искра, вспыльчивость, за которой скрывалась бездна нежности — именно это покорило его тогда и продолжало восхищать сейчас. В её резкости была своя, особая правда. Пока Ольга боролась с непослушными волосами, он одевался чуть поодаль. Она украдкой ловила его отражение в зеркале: чёрный костюм, идеально выглаженная рубашка. И каждый раз её взгляд невольно задерживался на линии плеч, на прямой осанке. Как же он умудряется быть одновременно строгим и притягательным?‎ ‎ ‎— Так, вроде всё, — произнесла она, в последний раз приподнимая укладку пальцами. ‎ Вадим в этот момент надевал пиджак. Галстук упорно не хотел ложиться ровно, а узел получался кривым и немного нелепым.‎ ‎ ‎— Дай сюда, — Ольга подошла к нему.  — Пальцы ловко поправили ткань, подтянув её к воротнику рубашки. ‎ ‎Вадим почувствовал её близость, пьянящий аромат духов. Сердце учащённо забилось. Он не удержался, потянулся к её губам. ‎ ‎— Помада, Вадим! — Она отвела голову, улыбаясь. — В щёчку, дорогой. ‎ Он вздохнул, с притворным разочарованием, но послушно коснулся губами её щеки, не скрывая улыбки.‎ ‎— А как ты завтракать будешь со своей помадой? — передразнил он её, точно копируя интонацию. ‎ ‎— Я ем аккуратно, — парировала она, высокомерно поднимая подбородок. — А ты… ты всё мне размажешь по лицу. — Она стукнула указательным пальцем по его носу и направилась на кухню. ‎ ‎— Погоди, — он догнал её за два шага. — Я могу быть очень-очень осторожным. — Его руки обвили её талию, притягивая спиной к своей груди. Губы коснулись чувствительной мочки уха, заставив её вздрогнуть. ‎ ‎— Ну, Вадим… — она приподняла плечо, её руки пытались ослабить его хватку. — Отпусти. ‎ ‎— Мм? — Он буквально впился лицом в её шею, вдыхая её запах. — Сладкая моя. ‎ ‎— Ты чего такой нежный сегодня? — Она наконец развернулась в его объятиях. — Всё хорошо? ‎ ‎— Чудесно, — он кивнул. — Просто я соскучился. ‎ ‎— Когда успел? — Она рассмеялась и потянулась к столешнице. Взяла блин, окунула его в густое малиновое варенье. — Тебе ночью меня было мало? ‎— Мало, — ответил он чётко, подходя ближе и передавая ей в свободную руку чашку с кофе. Его взгляд не отрывался от её губ. — Хочется ещё. Всегда хочется ещё. ‎ ‎— Ну, Вадим Юрьевич, терпение, — она откусила кусочек. — Вечером. Всё вечером. ‎ ‎— Я до вечера не дотерплю, — он внезапно наклонился и ухватил зубами край блина прямо из её руки. — Меня разорвёт от желания к тебе. ‎ ‎— Вадим! — Она фыркнула, пытаясь сохранить строгость. — Ты как маленький... Кстати, блинчики — восхитительны! Спасибо! ‎ ‎— Для тебя — всегда, Оля. Ты же знаешь, — он вытер подушечкой большого пальца каплю варенья с уголка её губ. ‎ ‎— Я раньше и подумать не могла, — призналась она, — что ты умеешь так готовить. Мужчина на кухне... это чертовски сексуально. — Она сама потянулась к нему и оставила поцелуй на его губах, не боясь уже за помаду. ‎ ‎— Теперь знаешь, — он прижал лоб к её лбу. — И мне хочется делать тебе приятно. Всегда. Любым способом. — Он сделал глоток горячего кофе, поставив чашку на стол. ‎ ‎— Так, а каким ещё? — Она прищурилась, подозрительно глядя на него. Игривость сменилась любопытством. — Я чего-то не знаю? ‎ ‎— Я вообще хотел до вечера… — он вдруг смутился. — Сейчас приду. — И Вадим быстрым, почти бегущим шагом покинул кухню, оставив Ольгу в полном недоумении. ‎ ‎Через несколько минут он вернулся. Руки держал за спиной. ‎ ‎— Ты знаешь… — начал он, делая паузу, подбирая слова. — Вчера, в обед, я… проезжал мимо ювелирного. Не случайно. Совсем не случайно. Мне вдруг страшно захотелось тебе что-нибудь подарить. — Он глубоко вздохнул. — Оль… Вот. — Вадим протянул ей маленький бархатный мешочек, красный, с золотистым шнурком. ‎ ‎Ольга заворожённо взяла его. Пальцы дрожали, развязывая тугой узелок. Внутри лежала маленькая, изящная коробочка из черного сатина. Она открыла её. На белом атласе покоились серьги. Небольшие, из белого золота, но главное — в них сверкали безупречные камни голубого цвета. ‎ ‎— Вадим… — Она взяла одну серьгу, поднесла к свету. — Это… невероятно красиво. Очень. ‎ ‎— Сапфиры, — тихо сказал он. — Они… как твои глаза. И тебе подходят. Безусловно. — Он взял из её рук серёжку и вдел крошечный крючок в её мочку. Потом повторил то же самое со второй. ‎ Она подошла к блестящей поверхности кухонного фартука. Серьги действительно подчёркивали цвет её глаз, делая взгляд ещё глубже и выразительнее. ‎— Я даже не знаю… как тебя благодарить… — она повернулась к нему. — А за что? За что такой подарок? ‎ ‎— А делать любимым людям приятное… нужно за что-то? — Он подошёл, провёл пальцем по её щеке, двигаясь к уху. — Я их увидел. Подумал о тебе. Купил. — Он пожал плечами, как будто это было самое простое и естественное дело в мире. — Люблю тебя, Оля. Вот и всё. ‎ ‎Она смотрела на него так, словно он совершил что-то немыслимое. Нечто настолько непривычное для неё, настолько выбивающееся из рамок её прошлого опыта, что это не укладывалось в голове. ‎ ‎— Иди сюда, — она взяла его за шею и потянула к себе с силой, которой он не ожидал. ‎ ‎— А помада? — он пробормотал, его взгляд скользнул по её губам, на которых все ещё держался стойкий оттенок. ‎ ‎— Поправлю потом, — выдохнула она ему прямо в губы, прежде чем коснуться их своими. — Сотру. Перекрашу. Сейчас… я хочу поцеловать тебя. ‎ Он ответил мгновенно. Губы слились в жадном поцелуе. Он направил её назад, пока её спина не упёрлась в прохладную столешницу. Не размыкая губ, приподнял её за бёдра и посадил на край твёрдой поверхности. Поцелуй становился всё интенсивнее, мощнее, а руки скользили от колен вверх, задирая подол юбки. ‎— Вадим… — она едва успела оторвать губы от его, задыхаясь, и тут же почувствовала его поцелуи на шее. — Мы… мы опоздаем… Надо ехать. Слышишь? ‎ ‎— Я не удержался, — он прохрипел, отрываясь от её кожи. Он крепко обхватил её за талию и опустил обратно на пол. — Виной всему… ты. ‎ ‎— А мне нравится… — она прошептала, её губы растянулись в счастливой улыбке. — …когда ты так… не сдерживаешься. Дикарь мой. ‎ ‎— Оля… — он вздохнул, отступая назад, давая ей пространство, жестом указывая в сторону прихожей. ‎ ‎— И я тебя люблю, Вадим. — Она остановилась резко на пороге кухни, обернулась. Сказала это просто, ясно, глядя прямо в его глаза. ‎ ‎Он подошёл к ней, взял её лицо в свои ладони. Коснулся макушки, затем опустился к губам. Поцеловал снова. ‎— Нужно ехать, — она прошептала, поглаживая его по щетине, по скуле. Затем развернулась и пошла дальше. Надела бежевые лодочки и подошла к зеркалу у входной двери. Рука уверенно подвела контур губ, пока Вадим обувался. ‎ ‎Он открыл дверь. Ольга взяла свою сумку со стеллажа и вышла за ним. ‎ В лифте они стояли рядом, молча. Периодически встречались взглядами, каждый раз чуть дольше, чем прежде. Его пальцы нашли её руку и сцепились с ней, словно инстинктивно. ‎ ‎Холодный воздух встретил их резким порывом, пропитанным запахом мокрого асфальта. Вадим автоматически притянул Ольгу ближе, прикрывая её от ветра своей спиной, пока она садилась в машину... ‎ ‎Они ехали молча. Его левая рука лежала на руле, а правая — на её колене. Её рука накрыла его, пальцы слегка сжали. Радио тихо играло джаз, создавая особую атмосферу, пока за окном мелькали мокрые улицы, спешащие люди, серые стены Политеха. ‎ ‎Он припарковался на своём месте. Вышли почти одновременно. Они переглянулись и вошли в шумное фойе, растворяясь в потоке студентов и сотрудников. Их пути разошлись у широкой лестницы. Прикосновение руки к руке, мимолётное и незаметное для посторонних — и каждый пошёл по своим делам. ‎ ‎Первая половина дня пролетела в вихре планёрок, отчётов, подписей. Вадим погрузился в стратегию развития хоккейной команды, Ольга — в учебные планы и расписания. ‎ Где-то после обеда он стоял в коридоре, беседуя с ректором. Говорили о предстоящем турнире «Акул Политеха», о финансировании, о студенческих инициативах. И тут… из-за поворота появилась она. Ольга. Спускалась вниз, неспешно, уверенно, словно каждое её движение было рассчитано. ‎ Вадим замолчал на полуслове. Его взгляд прилип к ней. Она это почувствовала. Не поворачивая головы, лишь чуть приподняла глаза, едва заметив его присутствие. И тогда… она позволила себе маленькую дерзость: почти неуловимое, но намеренное покачивание бёдрами в такт шагам. Изысканный, тонкий соблазн, адресованный только ему.‎ ‎ ‎— Вадим Юрьевич, вы меня слушаете? ‎ ‎— А? Да... — Вадим резко перевёл взгляд на Евгения Валентиновича. Снизу прозвучал тихий, но отчётливый смешок Ольги. — Извините, отвлёкся. Погода… — он жестом указал на ливень за окном. — Вы говорили, что... ‎ ‎Весь оставшийся разговор Вадим кивал, поддакивал, но мысли его были где-то далеко. ‎ ‎Ректор, заметив своего зама, спешно пожелал хорошего дня и отправился в сторону своей приёмной. Вадим же снова обратил внимание на происходящее внизу. Там Ольга, уже у подножия лестницы, оживлённо разговаривала с Лизой. Они что-то обсуждали, девушка жестикулировала, Ольга улыбалась. Серьги мерцали при каждом движении головы. Он наблюдал, как она касается руки дочери в знак согласия, как смеётся. Потом разговор закончился, Лиза ушла в одном направлении, Ольга — в другом, к своему кабинету. ‎ ‎Вадим вытащил телефон из кармана брюк. Нашел её контакт. Нажал вызов. ‎ ‎Она замедлила шаг, взглянула на экран смартфона, который был в её руке. Подняла голову. И увидела его. Он стоял и смотрел на неё. ‎ — Что хотел? — её голос в трубке звучал ровно, но с лёгкой усмешкой. Она отвернулась, продолжая идти более вальяжно. ‎ ‎— Ты можешь идти менее соблазнительно? Я что-то пообещал ректору, а благодаря тебе и твоему… променаду… прослушал половину. ‎ ‎— Ты преувеличиваешь, — она наклонила голову, почти смеясь. — И сам виноват, любимый. Нечего глазеть, как юный кадет. ‎ ‎— Признайся, что ты специально пошла именно в этот момент. — Он видел, как её фигура скрылась за поворотом коридора. ‎ — Допустим, я слышала ваш разговор, — парировала Ольга, и он отчётливо представил, как она поднимает бровь. — Но это ровным счётом ничего не доказывает.‎ ‎ — Да, конечно, Оля… — Он наконец сдвинулся с места, направляясь в противоположную сторону от её выхода. — Ты куда идёшь? В кабинет?‎ ‎ ‎— А мне тебе всё нужно докладывать? — её голос звучал игриво. Он услышал щелчок дверной ручки. ‎ ‎— Ты обедала? — резко сменил тему Вадим. ‎ ‎— Ещё нет... — в трубке послышался скрип кресла. ‎ ‎— Оль! — Он уже свернул в сторону столовой. — Я тебе сейчас принесу. Что хочешь? Салат? Суп? ‎ ‎— Тебя... — она прошептала ему в трубку. ‎ ‎— Господи, сумасшедшая... — Он остановился, одной рукой машинально ослабляя удушающий галстук. ‎ ‎— Так ты придёшь? — В её голосе слышалось кокетство. — Принеси мне шоколадку из автомата и… себя. Больше ничего не нужно. ‎ ‎— Я тебе нормальной еды принесу, — настаивал он, уже заходя в нужное помещение. — Всё, Оль, скоро буду. ‎ ‎— Жду, — коротко ответила она, и связь прервалась. ‎ ‎Вадим выбрал быстро: свежий овощной салат с нежными ломтиками куриной грудки, ещё тёплую булочку с расплавленным сыром и яйцом. И не забыл — шоколадный батончик с орехами, её любимый. Он заметил это ещё в первые дни его работы здесь, задолго до того, как их жизни переплелись. Маленькая слабость сильной женщины. ‎ ‎Он вошёл в её кабинет без стука. Дверь закрыл на ключ. ‎ ‎— Куда мне столько? — Ольга оторвалась от монитора, её взгляд скользнул с подноса на его лицо. ‎ ‎— Кушай давай. Здесь же немного, — он взял тарелку с салатом, поставил перед ней, вручил вилку. — Сейчас я тебе кофе сделаю. Или чай? — Он подошёл к чайнику. ‎ ‎— Чай, — ответила она, зацепляя лист салата. — И что… никто не поинтересовался, куда проректор по молодёжной политике несёт через пол университета поднос с едой? ‎ ‎— Я сказал, что мой любимый проректор по учебной работе сидит голодная в кабинете и требует подношения, — передразнил он её, поворачиваясь с кружкой в руке. ‎ ‎— Что ты сказал? Кому? — Она мгновенно напряглась, поднялась с кресла и подошла к нему. ‎ ‎— Шучу, — он смягчил выражение лица, протягивая ей кружку. — Никого не встретил. ‎ ‎— Ты… — Она выдохнула с облегчением и ударила его кулачком по плечу. — Я ведь уже подумала… ‎ ‎— Мы же с тобой как агенты под прикрытием. Прячемся по углам. Шпионим друг за другом. Передаём шифровки взглядами. ‎ ‎— А что ты предлагаешь? — Она сделала глоток. — Зачем всем знать о нас? Придёт время — все и так узнают. Рано или поздно. — Ольга вздохнула, отошла к окну. За стеклом снова начинался дождь. ‎ ‎— Оль, — он подошёл к ней вплотную. Обнял сзади, положил ладони ей на живот, подбородок устроил в ложбинке между её плечом и шеей. — Ты не хочешь, чтобы знали? Прямо сейчас? ‎ ‎— Не хочу, — её ответ был тихим, но твёрдым. Она расслабилась в его объятиях, перевела вес на него. — Я понимаю… это неизбежно. Рано или поздно сплетни, вопросы… Но сейчас… — Она повернула голову, её щека коснулась его щеки. — Это наша личная жизнь, а не достояние общественности. ‎ ‎— Я тебя понимаю, — он прошептал ей в волосы, крепче прижимая к себе. — И принимаю. Твою позицию. Твои границы. — Ладонь его поднялась, коснулась камня в её серьге. — Я нас защищу. И сберегу. При любом раскладе. ‎ ‎Она медленно развернулась в его руках. Сначала поставила кружку с чаем на подоконник. Потом подняла на него глаза. ‎ ‎— Спасибо, — прошептала она, обвивая его шею руками. — Спасибо, что ты так… слышишь меня. Прислушиваешься. Не давишь. — Она положила подбородок ему на грудь. ‎ ‎— А как иначе, Оля… — Его пальцы осторожно погладили её ушную раковину. ‎Он наклонился к ней. Его глаза не отрывались от её. Он коснулся её губ, сначала легко, словно проверяя, дозволено ли. Она ответила сразу, с полной отдачей. Его руки скользнули вниз по её спине, обнимая крепче, притягивая к себе ближе, а её пальцы впились в его плечи. Они стояли так, замирая, чувствуя каждый мускул, каждое дрожание дыхания друг друга... ‎ ‎И в этот момент — воспоминание. Яркое, как вспышка. Тот поцелуй. После победного матча «Акул Политеха». Возле колонны у главного входа. На глазах у ликующих студентов, у команды. Но все были так поглощены собственными эмоциями, что они остались незамеченными. Тогда это была необходимость, импульс, долгожданное подтверждение. Точки над «i» были расставлены одним касанием губ, и всё встало на свои места. Сердце билось быстро, но в нём уже чувствовалась ясность — то, что должно было случиться, случилось. ‎ ‎Их теперешний поцелуй был другим. В нём не было страха, не было сомнения или неловкости. Их дыхание смешалось, губы двигались в знакомом, выверенном месяцами ритме... ‎ ‎Чувства, которые зрели так долго и неотвратимо, захлестнули их с головой. Любить и быть любимым — это было про них. Это было больше, чем физическое притяжение: это была тихая уверенность, что кто-то понимает тебя до самых глубин, кто-то принимает все твои стороны и остаётся рядом. Любовь, которая не требует слов... Быть любимым значит ощущать себя безопасно и целостно. Любить — значит отдавать тепло, нежность, часть себя, зная, что оно не потеряется, что оно возвращается, умноженное, в ответных взглядах и прикосновениях.