Пионы в алом (версия страсти)

      Шаньяо никогда не испытывал подобного чувства - такого трепетного волнения. В этой жизни Вэнь открыл для себя достаточно новых граней чувств и эмоций, но подобное с ним было впервые.       Шаньяо никогда не думал, что может быть таким - чувственным, нежным, значимым, но самое главное - любимым. Ранее он не знал, что может испытывать любовь сам, переживать за других, бороться за свою любовь настолько рьяно. Это вовсе не то, что он чувствовал в любой другой из своих жизней. Любовь была иной - значительно глубже, волнение - куда более сильным, а связь с кем-то - непоколебимой.       Оборачиваясь назад, на весь пройденный путь, Шаньяо не жалел ни о чем. Возможно лишь о том, что не открыл для себя эти многогранные чувства значительно раньше.       Полумрак комнаты был вовсе не зловещим, а теплым и каким-то родным.       За столько жизней Шаньяо научился терять, отпускать, терпеть, делать сотни, если не тысячи, отвратительных вещей. Но конкретно в данной жизни он научился принимать. Все то, что ему давали, помогая учиться быть по-настоящему живым.       Уроки текущей жизни были куда более жестокие и бесчеловечные, нежели в любой из прошлых. На какие-то физические страдания накладывались еще и душевные.       На Шаньяо смотрели с уважением не из-за страха перед Королем Бездны, а как на... Героя? Но любое спасение мира меркло на фоне одного единственного человека.       Лэн Шуан изначально был врагом. Пес, который испортил столько всего в прошлых жизнях Шаньяо. Но в этой все... С самого начала все было так же. Шуан был для Шаньяо просто псиной, ворвавшейся в его жизнь северным ветром. Столько ссор, злости, косых взглядов. Но за всем этим стояло что-то простое, человеческое.       Шуан открывался с разных сторон. Находился рядом в нужный момент, выручал, протягивал руку даже тогда, когда Шаньяо гнал всех прочь. Шуан умел молчать, хранить секреты, защищать, но самое главное - этот Лэн видел в Шаньяо человека. Несмотря на любую открывшуюся правду. Невзирая на Тень, которая порой становилась кровавым оружием. Вопреки всей той грязи и крови на руках Шаньяо. И несмотря на тот момент, когда не разобравшись во всем, Шаньяо обрек на страдания самого себя.       Шуан стал исцелением, не только тогда, когда его прохладные пальцы касались свежих ран. Но и после. В любом жесте этого Лэна была забота. Это тоже было чем-то абсолютно новым для Шаньяо. Как ни странно, но Шуан смог перекрыть все - от разорванной кожи до постыдной метки. Лэн часто целовал то место, забирая всю ту боль от унижений и клейма. И для Шаньяо это стало просто прошлым - не более.       Каждый раз, когда губы возлюбленного касались его, Вэнь забывался. В такие моменты для него был только Шуан. Иногда казалось, что даже пальцы его металлической руки теплые. Особенно в те моменты, когда Шуан в порыве страсти прижимал Шаньяо к себе.       С Шуаном не могло быть чего-то, что кто-то осмелился назвать бы "идеальным". Но для Шаньяо Шуан и был тем самым идеалом.       С Лэном не нужны были слова или громкие клятвы. С ним не требовались широкие жесты. С ним просто хотелось находиться рядом. Не существовать, а просто жить.       Хотелось принять все - боль, переживания, страсть и его безграничную любовь.       В комнате было тепло, в то время, как снаружи, стоял смертельный холод. Зима в Ганшане подходила к концу. Во время первого визита в эти места, Шаньяо пережил не простую историю. Но с каждым новым приездом Ганшань становился уже не просто холодным опасным севером, а самым настоящим домом. Здесь Шаньяо чувствовал себя не гостем, а частью чего-то намного большего. Частью семьи.       Шаньяо посмотрел на свое отражение в зеркале.       В этой жизни он не только терял, но и обретал. И сейчас Вэнь чувствовал счастье. А завтра...             Завтра настанет. И следующий день был не чем-то неизведанным. Впервые за все свои жизни Шаньяо был уверен, что завтра будет лучше, чем сегодня.       Шуан был крайне прямолинейным. Не важно - с кем.       Шаньяо старался смотреть куда угодно, но только не на Лэн Юнганя, который выслушивал заявление своего сына. Шуан говорил прямо и открыто, он крепко сжимал руку Шаньяо и разглагольствовал о своих чувствах к нему. Смелые слова и трогательные комплименты заставляли Шаньяо краснеть и теряться. Но рука Шуана была теплой и сильной. И надежной.       Да что же это такое? Шаньяо столько жизней прожил, а этот... Шуан... Да что он себе позволяет вообще? От пристального взгляда Юнганя, который скользнул по Шаньяо, захотелось сквозь землю провалиться. Вэнь чувствовал себя беспомощным, а все остальное отходило на второй план. Словно это не Шаньяо помог здесь когда-то.       Сейчас перед Шаньяо сидел не глава клана, а отец. Просто родитель, который выслушал объявление своего сына о свадьбе.       И Шуан говорил так много, что Шаньяо уже хотел пошутить о том, что не знал, что этот Лэн знает столько слов. Но вместо этого Вэн кусал губы и время от времени сильнее сжимал чужую ладонь.       Юнгань понимал - сын не просит позволения. Шуан сделал выбор и ставит всех остальных в известность. И как отец, Юнгань желал своему сыну только счастья. И если его дорогой Шуан нашел его рядом с этим человеком, Юнгань не будет возражать.       - Ранее я уже убедился в том, что Шаньяо, - Юнгань помедлил. - Является важной частью твоей жизни. Ваша связь крепка и после всего, - он вздохнул. - Свадьба пройдет в Ганшане. Шаньяо, я знаю, что ты сделаешь моего сына счастливым.       Вэнь мог только кивнуть. И несильно поклониться, чтобы скрыть улыбку, которую никак не мог подавить.       - Благодарю.       Еще одно слово так и рвалось наружу, но Шаньяо не решился. Нет, он просто не мог. Пожалуй, благодарности будет достаточно. Пока что.              На следующий день Шаньяо узнал одну важную вещь - Сянцзы умеет планировать. Это можно было назвать грандиозными планами.       - Ему бы столько энтузиазма в тренировках, - подметил Шуан не скрывая улыбки, пока Сянцзы рассуждал о важности украшений на нарядах.       Шаньяо просто рассмеялся и поддержал шутку:       - Ганшань в надежных руках. С таким рвением Сянцзы и мир захватит.       А тот не слушал, продолжая говорить уже о количестве серебряных колец в прическах женихов.       Тогда Шаньяо поймал себя на мысли, что для него крайне ценны такие моменты. Он настолько быстро стал частью этой семьи, что это даже казалось каким-то абсурдом. Простым и понятным сумасшествием.       - А что насчёт тебя? - Шуан обнял Шаньяо за плечи и отвел в сторону, понимая, что сейчас загоревшийся идеей Сянцзы и не заметит их тихого ухода.       - А что я? - Вэнь глянул с легким недоумением.       - Традиции, - пояснил Лэн. - Я не знаю о свадебных обычаях твоей секты.       Шаньяо задумался. Не сказать, что его секта устраивала пышные торжества, всю жизнь прячась в тени и тайных ходах. Конечно, некоторые традиции были, но...       - Знаешь, - Вэнь серьезно посмотрел прямо перед собой. - Хоть мы уже связаны свыше, но мы можем пройти испытание ядом. Тонкие иглы, которые проверят, насколько наши чувства сильны.       Лэн слегка побледнел:       - Что?       Стоило Шаньяо посмотреть на удивленное лицо Шуана, как он сразу же рассмеялся:       - Да шучу я. Ничего такого, - он даже рукой махнул. - Но некоторые придерживались обычая делить комнату и ложе на протяжении девяти дней.       Шуан кивнул:       - Не проблема.       Вэнь не сразу осознал, что только что ответил Лэн. Но когда к нему пришло полное понимание произошедшего, Шаньяо потянул Шуана на себя и впился в его губы поцелуем. Ранее он бы пошутил или запротестовал, а сейчас желал провести всю жизнь рядом со своим Волком.       - Эй! Я кому рассказываю?!       Услышав голос Сянцзы, они отстранились друг от друга и тихо рассмеялись. И все-таки младший брат заметил, что эти двое ретировались.       Все было готово. Помещения, украшения, наряды, клятвы - все было подготовлено. Все пройдет просто идеально. Даже Сяньмин прибыла заранее, аргументируя это тем, чтобы ее "влюбленный на всю голову брат не сошел с ума".       И в чем-то она была права. Потому что первым делом, как только они остались наедине, Шаньяо потащил своего будущего мужа в постель. Вэнь точно знал, что Шуан не откажет. Уж точно не тогда, когда Шаньяо заставил Лэна сесть на кровать, а сам опустился на пол перед ним. Шаньяо нравилось доставлять это удовольствие ставшему любимым человеку. Когда Вэнь расслаблял горло и заглатывал во всю длину, Шуан сжимал пальцы в его волосах и бормотал что-то сбивчивое, хрипло постанывая.       - Решил начать свой девятидневный ритуал заранее? - спросил Шуан, когда Шаньяо отстранился, чтобы снять с себя оставшиеся одежды.       - Считай это репетицией первой брачной ночи. Хотя. - Вэнь бросил последнюю снятую с себя рубашку на пол. - В твоем члене я всегда уверен.       Лэн усмехнулся. Он поудобнее устроился на подушках и протянул руку любовнику:       - Присаживайся.       Шаньяо впился в чужие губы страстным поцелуем. Он чувствовал чужие пальцы внутри себя, стонал от глубокого проникновения и шептал что-то о том, как же ему ахуенно. Шаньяо не стеснялся ни в словах, ни в действиях. Он целиком и полностью отдавался процессу. Это нежная страсть Шуана, когда он сам насаживал возлюбленного на свой член, сводила с ума. Шаньяо чувствовал себя нужным, любимым, значимым и единственным.       Благодаря их ночам, Шаньяо уже и забыл, что это может быть больно, что в его нутре может оказаться что-то помимо нежных пальцев Шуана или его возбужденного члена. Если Вэнь и кричал, то только от нарастающего желания. И не потому что он хотел перекрыть что-то из прошлого, а потому что он хотел дарить что-то важное.       Шуан перевернул его на спину, сменив позиции и нависая сверху. Шаньяо улыбнулся и закинул ноги на чужие бедра поудобнее:       - Подчиняй и властвуй. Или, как там, - он тихо рассмеялся. - Еби и злорадствуй.       Лэн закатил глаза и заставил Шаняо замолчать единственно верным сейчас способом - сделав резкий толчок и перехватил его ноги так, чтобы полностью контролировать процесс.       - Я хочу просто тебя ебать, - Лэй поднял одну ногу любовника повыше и несильно прикусил светлую кожу. - Остальное сложно.       - Д-да, - на выдохе произнес Вэнь и прикрыл глаза. - Хорошо, что тогда ты лишился руки, а не члена. Но теперь интересно, если бы он тоже был из металла... Ах!..       Шуан толкнулся снова и наклонился ниже, что иметь возможность коснуться губ любимого снова:       - А-Яо, если бы ты его облизал, то будь он хоть деревянным - непременно встал бы.       Вэнь собирался что-то ответить, но Шуан поцеловал и продолжил равномерные движения, заставляя Шаньяо стонать в очередной напористый и влажный поцелуй.       Ну вот почему Шуан так идеален? Он стирал любые сомнения даже не осознавая этого.       Но Шаньяо все равно не мог избавиться от волнения и долго ворочался в постели. К нему словно только сейчас пришло осознание, что это не просто какой-то очередной план и этап на пути личностного роста. Это его свадьба! Самая настоящая, с любимым человеком. То, к чему он готовился. Его собственный выбор. Все совсем не так, как с нитью. Скорее более спланировано и осмысленно.       - Волнуешься?       Голос Шуана был тихим и немного хриплым. Он обнимал Шаньяо, устроив металлическую руку поверх одеял.       - Нет, - сразу же солгал Вэнь.       Шуан понимающе улыбнулся и вздохнул:       - Я тоже. Если я перепутаю слова в клятве, ты мне потом это до конца жизни припоминать будешь.       - А ты настолько глуп, чтобы не выучить несколько строк?       - Ну а вдруг, когда я буду стоять перед любовью всех моих жизней, что-то пойдет не так? - Лэн натянул одеяло чуть выше. - Я могу перепутать слова, споткнуться об одежды или подавиться вином.       Шаньяо уже смеется:       - Совсем дурачок? Если ты споткнешься и упадешь прямо перед церемонией, я точно сбегу.       - Тогда мне придется отправляться в погоню, - отвечает Шуан и прикрывает глаза. - И где бы ты не был, я тебя найду. Я же пес.       И сразу же стало легче.       В жизнях Шаньяо всегда шло что-то не так. Но он находил способ, поднимался, начинал все заново, пробовал. Ну а сейчас... У него появился человек, который всегда будет рядом и поможет.       На самом деле завтрашний день ничего не изменит. Это словно способ заявить миру: "Ты - мой, а я - твой". Их связь куда крепче клятв и куда важнее церемоний. И когда Шаньяо убедил себя в том, что завтра будет самый обычный день, он быстро заснул, прижимаясь к такому знакомому и родному теплу.       Одежды сидели идеально. Украшения блестели в свете огней. Ткань приятно шелестела во время каждого шага, а звон колец в волосах придавал уверенности.       Шаньяо ни в одной из жизней не представлял этого. Ни красных одежд, ни клятв, ни кого-то настолько близкого ему. Это казалось чем-то недостижимым. Он же был монстром. Но кое-кто даже в Короле Бездны смог разглядеть человека.       Увидев Шуана, Вэнь потерял дар речи, а все мысли вмиг вылетели из головы. Еще немного и он назовет Шуана мужем, окажется в его объятиях снова, произнесет что-то предельно важное.       Красная нить, связывающая их стала ярче, словно стараясь стать частью торжества. Эта нить соединяла их пальцы, судьбы, души.       Хочу быть с ним.       Хочу касаться его.       Хочу провести с ним всю жизнь.       Хочу видеть его каждое утро.       Хочу пройти все круги перерождений вместе с ним.       Всеобъемлющее желание разделить счастье накрыло с головой.       Шуан был красив. Он казался каким-то неземным в этих красных одеждах, богато украшенных серебром. И этот человек - его, Шаньяо, судьба.       Никто не споткнулся, не перепутал слова клятв и не подавился вином.       Их церемония прошла настолько идеально, насколько только можно представить.       Но никто не думал об этом. Они смотрели только друг на друга, преисполненные уверенностью и правильностью происходящего. И когда их губы соприкоснулись, весь мир не имел никакого значения.       - Муж, - шепчет Шаньяо. - Мой муж.       Шуан нежно погладил его щеку и так же тихо ответил:       - Муж.       И поцеловал снова.       Сердце Шаньяо просто разрывалось от счастья. А то трепетное волнение уступило место всеобъемлющей любви.       Их чувства будут жить вечно и пылать с новой силой, растапливая снег даже в самые суровые морозы и озаряя их мир радостью.       Словно цветы, распускающиеся среди самых неприступных снегов, их сердца были преисполнены уверенности в общем безграничном счастье.