Её любимая сакура

С лёгким волнением Рюджин ехала в больницу. Дорога казалась бесконечной, а каждая остановка на светофоре отзывалась ударом в груди. «Может, я преувеличиваю? Это просто усталость… просто стресс… Да, точно, стресс», — пыталась убедить себя она, но руки дрожали, сжимая руль, а дыхание стало прерывистым. Войдя в коридор больницы, она едва держалась на ногах. Кабинет доктора Пи был тихим, почти пустым, но эта тишина казалась давящей. — Шин Рюджин, лучше присесть, — сказал доктор, указывая на стул. Она подошла к нему, словно в тумане, села, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. «Не волнуйся… всё будет нормально… он просто осматривает… наверное…» — А… да, конечно… Что-то случилось? — голос дрожал, словно стекло. Доктор Пи вздохнул, опустив глаза на бумаги, и тихо сказал: — Да, случилось. У тебя все симптомы смахивают на рак последней стадии. Я осмотрел тебя, и всё сходится. Слова висели в воздухе, как ледяной дождь. Рюджин замерла, почувствовав, как кровь уходит из лица. «Нет… нет, это ошибка… должно быть ошибка… Я просто устала, всё будет нормально… Просто ошибка… пожалуйста, пусть это ошибка!» — мысли вертелись в голове, но сердце не слушалось. Она схватила бумаги со стола и разрывала их, словно это могло остановить слова доктора. Слёзы текли по щекам, а руки дрожали. «Это не может быть правдой… Я только недавно стала счастливой… только недавно нашла Йеджи… как всё могло так обернуться?» — Скажите… это не правда, пожалуйста! — крикнула она, голос срывался. — Я не могу… не могу это пережить! — Рюджин, успокойся… — мягко сказал доктор, но она уже не слышала ничего. «Почему это случилось именно со мной? Почему именно сейчас? Я даже не успела жить по-настоящему!» — Как успокоиться, когда мир рушится прямо перед глазами?! Как сказать Йеджи?! — кричала она, ударяя кулаком по столу. «Она будет так страдать… она не выдержит… Я не могу ей этого сделать…» Доктор Пи лишь сложил бумаги, взял кофе и отступил на шаг. Рюджин не дожидаясь его, выскочила из кабинета, чуть не спотыкаясь, села в машину, вытирая слёзы, и набрала Йеджи. — Любимая… привет… — голос дрожал, пальцы нервно постукивали по рулю. — Не хочешь прогуляться? «Боже, как сказать ей… как сказать ей правду… нет, нельзя… я хочу ещё хоть один день счастья с ней… пусть сегодня будет нормальным… пусть хотя бы сегодня она не знает…» Йеджи ответила мягко: — Привет, любовь моя. Конечно, давай. Где хочешь? — Давай возле моих любимых сакур… Мы давно там не были. — Рюджин глубоко вдохнула, пытаясь удержать слёзы. — Конечно, как пожелаешь. Она выключила звонок, откинула телефон на заднее сиденье, завела машину и поехала, сердце бьющееся в груди, как будто пыталось вырваться наружу.

***

Минут через двадцать Рюджин уже была возле дома, где ждала Йеджи. Сердце колотилось, руки дрожали, но она пыталась держать лицо спокойно. «Только не показывай ей… не сейчас… пусть сегодня будет обычный день… пусть хоть сегодня она будет счастлива…» Йеджи вышла с улыбкой, и Рюджин почувствовала, как что-то внутри сжалось от тепла. Она открыла дверь машины, и Йеджи села рядом. По пути к сакурам Рюджин молчала, но внутри бушевала буря. «Боже… как я смогу ей это сказать? Не сегодня… пусть сегодня будет просто прогулка… просто счастье…» Когда они подошли к сакурам, Рюджин остановилась, глубоко вдохнула и смотрела на цветущие деревья. Лепестки падали на землю, создавая розовое покрывало. «Как красиво… Но как всё это может быть последним, что я вижу с ней?» — Здесь красиво, правда? — с лёгкой улыбкой спросила Рюджин, бережно сжимая руку Йеджи. — Да, очень красиво, любовь моя. — Йеджи провела рукой по щеке Рюджин и нежно поцеловала. Сердце Рюджин почти вырвалось из груди. Она закрыла глаза на мгновение, ощущая тепло Йеджи. «Не плачь… не здесь… она не должна видеть тебя такой… Сегодня мы просто наслаждаемся моментом…» — Давай сфоткаемся вместе? — с детской радостью предложила она, прыгая на месте, хватая Йеджи за руку. «Сохрани эти мгновения… запомни каждый взгляд… каждый смех… как будто это последняя фотография…» — Давай! — Йеджи рассмеялась, и Рюджин почувствовала, как в груди становится легче на мгновение. После снимков Рюджин обняла Йеджи со спины, щекой прижимаясь к плечу. «Я должна сказать ей… но не сегодня… Просто будь здесь… будь с ней…» — Йеджи… любовь моя… — тихо начала она. — Я тебя очень люблю. Ты единственная, кто показал мне, что такое любовь… Спасибо, что терпишь меня, ухаживаешь за мной… прости меня за всё. — Любовь моя… что случилось? — встревоженно спросила Йеджи, взяв её за руки. — Нет… просто захотелось сказать тебе это… — шептала Рюджин, стараясь скрыть дрожь рук. «Не дай ей знать, не дай ей понять… Пусть это просто радость, просто любовь…» — Ладно… я тоже тебя очень люблю, Рю. — Йеджи обняла её, чувствуя дрожь её тела. Рюджин прижалась к ней, стараясь запомнить этот момент навсегда.

***

Йеджи проснулась рано утром. Дом казался странно пустым, слишком тихим. Рюджин не было рядом. Она обошла комнату, заглянула на кухню, но нигде не нашла её. «Где она? Почему не ответила на звонок? Может, задержалась на работе?» — пыталась успокоить себя Йеджи, но чувство тревоги росло. Она достала телефон и снова набрала номер Рюджин. Звонок ушёл в пустоту. «Нет… нет… она не могла просто исчезнуть… что-то случилось… может быть она… нет, нет… не думай о плохом…» Решив проверить работу, Йеджи позвонила туда. Сотрудники сообщили, что Рюджин сегодня так и не приходила. «Что? Как это возможно?» — сердце Йеджи сжалось от страха. Она не могла сидеть спокойно, ноги сами понесли её к двери. Каждая секунда казалась вечностью. Вдруг раздался звонок в дверь. Она бросилась к ней, с надеждой, что это Рюджин. Но перед ней был только конверт на полу, никого вокруг. Йеджи подняла его, дрожащими руками села на диван и начала читать: “Йеджи, любовь моя, прости, что не хватило смелости сказать тебе это в лицо. Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. У меня был рак последней стадии… Я не хотела, чтобы ты страдала, поэтому молчала. Я ушла на работу, стало плохо, меня увезли в больницу… Прости, что не сказала. Люблю тебя… приходи к сакурам, там будут наши воспоминания. Я буду ждать тебя там.” Йеджи почувствовала, как всё вокруг сжалось. Сердце будто остановилось. «Нет… нет… это не может быть правдой… она не могла… не могла оставить меня одну…» Слёзы хлынули рекой. Она срывалась на пол, держала конверт, дрожа всем телом. «Почему… почему ты так поступила со мной? Почему я осталась одна?» — крик души разрывал её изнутри. Не думая ни о чём, она выскочила из дома и рванула к больнице. Каждая секунда дороги казалась пыткой. «Пожалуйста… пусть она жива… пусть это ошибка… не дай мне потерять её…» Когда Йеджи увидела Рюджин, её эмоции прорвались окончательно. Она бросилась к ней, хватая за руки, рыдая и крича: — Рюджин! Почему ты мне это не сказала?! Почему оставила меня одну?! Рюджин ничего не могла ответить, лишь тихо всматривалась в глаза Йеджи. Врачи подошли, чтобы отвезти Рюджин на обследование, а Йеджи, не в силах отпустить, продолжала рыдать, обнимая её. «Не отпускай… пожалуйста… будь со мной… только не уходи…» Позже, когда Йеджи вернулась домой, сердце всё ещё было разорвано болью. Она не могла успокоиться, мысли крутились в голове бесконечно. «Как жить без неё… как дышать без неё… как продолжать, когда часть моей души ушла навсегда…»

***

Прошёл год. Время, казалось, пыталось залечить рану, но для Йеджи она только глубже уходила в сердце. Каждый день без Рюджин был словно жизнь без воздуха. И всё же она продолжала приходить туда, где теперь навсегда оставалась её любимая. Перед могилой стояло молодое дерево сакуры. Йеджи сама посадила его в тот день, когда прощалась с Рюджин. «Ты всегда любила сакуры… Теперь они будут с тобой навсегда», — тогда сказала она, и с тех пор ни разу не пропустила ни одного дня без того, чтобы прийти сюда. Йеджи села на колени возле могилы, провела ладонью по холодному камню. — Привет, любовь моя… — сказала она тихо, и голос её дрогнул. — Я снова пришла. Как ты и просила… я говорю с тобой через сакуру. Она коснулась ветки дерева, на которой только-только начинали распускаться нежные цветы. Лепестки были хрупкими, как воспоминания, которые она боялась потерять. В груди всё защемило. «Ты ведь должна была быть здесь со мной… Ты должна была видеть, как цветут эти деревья… Ты должна была жить…» — мысли Йеджи прожигали её изнутри. К ней подошёл мужчина, который часто видел её на кладбище. — Добрый день. Я часто наблюдаю, как вы разговариваете с этим деревом. Скажите… зачем вы это делаете? Йеджи подняла глаза, в которых блестели слёзы, но на губах появилась горькая улыбка. — Это могила моей девушки, — сказала она тихо. — Я её до сих пор люблю… хотя прошёл уже год. Сакуры — её любимые деревья. Она просила, чтобы я говорила с ними… будто с ней. Мужчина кивнул, не находя слов. Йеджи снова обратилась к дереву, словно к живому существу: — Знаешь, Рю… я всё ещё не могу привыкнуть. Каждый день жду, что ты встретишь меня дома, что снова позвонишь, скажешь: “Любимая, поехали гулять”. Я всё ещё слышу твой смех, чувствую твой запах… И знаешь, я до сих пор люблю тебя так же сильно. — Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять боль. Ветер лёгким порывом сдул несколько лепестков с веток, и они упали прямо ей на ладонь. Йеджи сжала их, словно это была рука Рюджин. — Я никогда не перестану говорить с тобой, Рю. Никогда. Даже если весь мир забудет, я буду помнить. Ты — моё сердце. Ты — мой мир. — Голос сорвался на шёпот, а слёзы медленно текли по её щекам. Она осталась сидеть у могилы ещё долго, рассказывая сакуре о своём дне, о мыслях, о том, что происходило вокруг. Для других это был разговор с деревом. Для Йеджи — разговор с той, кого она никогда не перестанет любить.