Criminal

В Лондоне шёл мелкий назойливый дождь, свинцовое небо нависло угрожающе низко. Прежде для Лань Ванцзи город был убежищем, но в одно мгновение лишился своего очарования, когда чёрный Rolls-Royce бесшумно подкатил к особняку в Мэйфэре и Лань Сичэнь вышел из машины. Он не обращал внимания на моросящую с неба водяную пыль. Строгое идеально выбритое лицо не выражало ничего, кроме привычной холодной уверенности. Лань Ванцзи следил за ним сквозь стекло, и чувства внутри неожиданно обретали порядок. Лань Сичэнь вошёл в холл и без лишних слов проследовал в гостиную, где и ждал Лань Ванцзи. Они замерли друг напротив друга у потухшего камина. Лань Ванцзи не торопился предложить сесть, и Лань Сичэнь, усмехнувшись, выбрал кресло сам, расположившись ровно там, где ещё вчера вечером сидел Вэй Усянь. Это совпадение неприятно кольнуло. — Брат, — начал Лань Сичэнь, не дождавшись никаких слов. — Надеюсь, отдых идёт тебе на пользу. Хотя, — его взгляд скользнул по безупречному костюму Лань Ванцзи, — похоже, ты не слишком расслабляешься. Как же так? Лань Ванцзи продолжал молчать. Он ждал нападения. Каждая деталь в облике брата — идеальная линия пиджака, лёгкая улыбка, не достигающая глубины глаз, нарочито расслабленная поза — скрывала готовность к молниеносной атаке. Лань Ванцзи чувствовал и запах — привычный дорогой парфюм, смешанный со сладковатым дымком индийских благовоний. Тот самый запах, по которому Вэй Усянь безошибочно разгадал личность человека в маске. Лань Сичэнь тоже рассматривал его, даже чуть наклонил голову. Усмешка на его губах была едва заметной и холодной, наверное, даже острой. Лань Ванцзи не дал себе ни мгновения, чтобы усомниться — брат приехал вовсе не по делам компании. Тишина становилась всё тяжелее, весомее, гуще. И наконец Лань Сичэнь прервал её — беззаботный тон не предвещал ничего хорошего: — Слышал, ты приобрёл нового телохранителя. Довольно… экзотичный выбор для человека твоего положения. — Лань Ванцзи напрягся, но снова ничего не сказал. — Молодой человек по имени Мо Сюаньюй, — расслабленно говорил Лань Сичэнь. — Никто о нём ничего не слышал. Неосторожно, Ванцзи. Отсутствие рекомендаций — это сам по себе красный флаг. Готов помочь разобраться с этим недоразумением. — Здесь нет никаких недоразумений, — Лань Ванцзи постарался, чтобы ответ прозвучал ровно. Он опустился в кресло напротив и встретил взгляд брата. Лёгкая тень удивления скользнула по лицу Лань Сичэня, но тут же исчезла, сменившись маской снисходительного беспокойства. — Не упрямься, — мягко отозвался он. Улыбка стала хищной. — Я узнал о нём всё, — с каждым словом интонации становились всё жёстче: — Настоящее имя. Прошлое. Я знаю и о том беспорядке, что он оставил в Чанше. Ты прячешь в этом доме преступника, Ванцзи, понимаешь? Он подобрался к тебе слишком близко, это реальная угроза. Дай мне исправить твою ошибку, пока это не обернулось скандалом для всей нашей семьи или чем-то, что куда хуже скандала. Лань Сичэню не откуда было узнать, насколько сейчас осведомлён Ванцзи. Но было это преимуществом или?.. До боли хотелось сжать кулаки, закричать, обличая, вместо того Лань Ванцзи ответил: — Он не ошибка. И он не преступник. Он — мой… — он промедлил лишь секунду, и Лань Сичэнь изменился до неузнаваемости. Исчезла вся притворная забота, вся напускная братская нежность. Глаза сузились, а губы изогнулись — больше в гримасе, чем в улыбке. — Твой? — В этом слышалось презрение. — Что ты подразумевал? Твой… кто? Ты готов разрушить всё, что мы строили, ради собственной прихоти? Ты понимаешь, какими могут быть последствия? Лань Ванцзи не поддался на это. В конце концов у него, кажется, ещё были козыри, о которых Сичэнь не должен был знать. Его молчание старший брат расценил по-своему. Он не вышел из себя, напротив, в голосе будто стало больше напускного безразличия: — Где он? Передай его мне, и я позабуду о твоём непослушании, — Лань Сичэнь расслабленно откинулся на спинку кресла. — Откажешься — и я сотру твоего… телохранителя в порошок. Лань Ванцзи позволил себе немного приподнять брови. Он не сомневался, что брат действительно способен сделать то, что сказал, но не должен был знать об этом. Наверное, в этот самый момент он окончательно убедился в том, что Лань Сичэнь — это человек в маске, тот, кто заправляет криминальным миром Чанши. Неожиданно чувства внутри выстыли. Он не был поражён, не испытал ни малейшего удивления. Даже боли не возникло. Кажется, брат стал для него чужим человеком. — Ванцзи… — Лань Сичэнь опять заговорил вкрадчиво, будто пытаясь достучаться. — Ты не понимаешь, кого пытаешься защитить. Его руки в крови, если эта история всплывёт, ему светит смертная казнь… — Лань Ванцзи никак не отреагировал на это. Тогда Лань Сичэнь в очередной раз сменил тактику: — Ведь ты же не хочешь, чтобы что-то случилось с твоим другом, младшим Не… Прозвучавшая угроза заставила Лань Ванцзи наконец вздрогнуть. Самоконтроля не хватило, чтобы не показать, насколько она зацепила за живое. Сичэнь фыркнул — наверняка порадовался, что наконец нащупал слабое место, — и добавил: — Глупо было считать, что я не узнаю о вашей… связи. Так или иначе, ему пора заканчивать копать под меня, иначе его участь станет такой же безрадостной, как и у его приспешника, Цзун Хуэя. Тебе знакомо это имя?.. Лань Ванцзи позволил себе ничего не сказать. — Мне будет легко ограничить и твои возможности, — продолжал Лань Сичэнь, он говорил миролюбиво, мягко, как будто увещевал подростка, но его лицо всё ещё сохраняло хищное угрожающее выражение. — Давай не будем портить жизнь друг другу. Верни мою собственность. Именно в этот момент дверь в гостиную отворилась. На пороге замер Вэй Усянь — бледный, но с высоко поднятой головой. — Я не твоя собственность, — его голос не дрогнул, — но если ты только так отстанешь от Ванцзи, я пойду с тобой. Лань Сичэнь медленно повернулся к нему. На его лице расцвела улыбка настоящего неподдельного удовольствия. Взгляд, которым он окинул Вэй Усяня, был до тошнотворности липким. Однако Лань Ванцзи не мог позволить ему восторжествовать и, что бы там ни думал сам Вэй Усянь, он не собирался отпускать его, тем более вот так. Поднявшись, Лань Ванцзи резким движением встал между Вэй Усянем и братом, заслоняя его собой. — Ты не тронешь его. Ты никогда его не коснёшься. Он смотрел прямо Лань Сичэню в глаза. Совсем недавно он ни за что не стал бы говорить с ним так, но теперь все изменилось. Он не представлял, сколько именно у него козырей и какие вообще карты выложены на стол, но постарался говорить убедительно: — Если посмеешь хотя бы приблизиться к нему, к Не Хуайсану или к кому-то ещё — я уничтожу тебя. Выкорчую всё, что ты построил, предам огласке каждую грязную тайну нашего рода, даже если мне придётся сгореть в этом пламени самому. Ты получишь войну, Сичэнь. Войну, которую не сможешь выиграть. — На самом деле он вовсе не был в этом уверен. Невозможно было понять до конца, как далеко простирается влияние человека в маске, получится ли вообще наказать его по закону. Но Лань Ванцзи решил не задумываться о таких мелочах прямо сейчас. — Младший брат показывает зубы? — Лань Сичэнь смотрел на него, чуть сощурив глаза. — У тебя нет ничего против меня. О какой войне ты говоришь? Но Лань Ванцзи не дрогнул — он не блефовал, но держался за надежду, что Не Хуайсан собрал достаточно информации, чтобы действительно получилось сыграть в такую игру. Хотя бы начать такую игру. Снова возникла долгая пауза, во время которой Лань Ванцзи только смотрел Сичэню в глаза. Осознав, что Ванцзи не поддаётся, продолжает стоять на своём, Лань Сичэнь очень медленно выдохнул. Его лицо вновь стало холодной бесстрастной маской без тени улыбки. — Ты сделал свой выбор, — произнёс он почти шёпотом. — Я предупреждал тебя. Просил не упрямиться. Но раз ты настаиваешь на своём… что ж. Буря, которую ты на себя навлекаешь, окажется невиданной мощи. Наслаждайся своим призом, пока можешь. Да, здесь, в лондонском доме, Лань Сичэнь вряд ли применил бы силу. Люди, которые работали на семью Лань тут, не были китайцами, в них не нашлось бы ни грамма слепой преданности. Пока они остаются вне Китая, они в относительной безопасности… Лань Сичэнь встал и, окинув странным взглядом Вэй Усяня, развернулся и вышел из гостиной. Шаги гулко разнеслись по холлу, а затем наступила тишина. Вероятно, он покинул дом и уехал. Лань Ванцзи всё ещё не шевелился, так же заслоняя Вэй Усяня собой от теперь незримой угрозы, словно в ожидании, когда враг вернётся. Вэй Усянь же внезапно обнял его сзади, Лань Ванцзи позволил себе выдохнуть, и напряжение разом ушло из его тела. Он обернулся. Никто из них не прерывал молчания, но ощущалось оно иначе — обжигающим и хрупким, полным осознания того, что точка невозврата позади, а дальше им предстоит что-то опасное, но непременно поделенное на двоих. — Нам следует подготовиться… — прошептал наконец Вэй Усянь. — Надеюсь, то, что ты сказал… надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, представляешь, как нам поступить. — Не волнуйся, — успокоил его Лань Ванцзи. — Мы… непременно сумеем справиться с этим. В нём жила сумасшедшая надежда, столь сильная, что пока в неё было легко поверить. *** Госпожа Юй приняла из рук секретаря жёлтый конверт, и тот мгновенно покинул её кабинет. Почти с удивлением она вытащила бумаги и, просмотрев их, ощутила одновременно злость и беспомощность. Развод. Лаконичное, сухое письмо от Цзян Фэнмяня с упоминанием, что он знает о её проступках и не видит иной возможности не поднимать шум. Он написал ещё, что хочет, чтобы она была в безопасности и советует ей как можно скорее покинуть Китай. «Информация, которой я сейчас обладаю, не позволяет мне сохранять беспристрастность, — писал он. — Настаиваю, ты должна покинуть Чаншу. Подпиши документы». Она прекрасно понимала, что спорить бессмысленно. Её никчёмный, но такой благородный муж, согласно условиям брачного договора, имел полное право поступить так, как поступил. И он был невиновен. Если бы он только захотел, вместо этого жёлтого пакета в её кабинет попали бы служители правопорядка. Она потеряла бы лицо, не сумела бы сохранить ни капли достоинства, потому что её вывели бы в наручниках. Он же позаботился о ней последний раз. Госпожа Юй никогда не любила мужа, как и он никогда не любил её, но он умел заботиться, оберегать, создавать комфортный мирок вокруг. И сделал это даже теперь, когда решил закончить их брак. У неё не было ни одного вопроса, никаких претензий к Цзян Фэнмяню. В конце концов, Цзян Фэнмянь вовсе не был тем, кто навлёк на неё все эти беды. В том, что сейчас случилось с ней, был повинен один человек, всего один. Госпожа Юй прекрасно понимала, кто это. В ней расцвёл удивительно яркий и настолько же ядовитый цветок холодной ярости. Она подписала бумаги. Госпожа Юй никогда не забывала то, чему учил её отец, потому никогда не ослабляла слежки. Она не зря звалась Пурпурной паучихой — её паутина простиралась очень и очень далеко. Тот самый человек, тот, из-за кого она только что потеряла всё, сейчас был в Лондоне, и она знала об этом. Она знала, где он остановился — гостиницу, номер, даже этаж. Самое время было нанести ему визит. Госпожа Юй взяла телефон и выбрала быстрый набор. Через мгновение в трубке послышался усталый голос Цзян Фэнмяня: — Говори. Он не позволял себе раньше отвечать ей так односложно, но она проглотила это. Он ведь всё-таки ответил, а мог забыть о её существовании вовсе. — Прошу о последней услуге, — сказала она спокойно. — Позволь мне воспользоваться самолётом компании. Я улечу в Лондон, бумаги подписаны, я не стану спорить с тобой и портить тебе жизнь. Она даже не попросила о возможности увидеться с сыном. Цзян Фэнмянь подумал совсем недолго. — Я отдам распоряжения, — проговорил он и оборвал звонок.