Hell or win.5

Боруто сидел дома. Мама с Химавари ушли в квартал Хьюга, проведать дедушку, тётю и прочую родню и звали его с собой. Но Боруто был там буквально несколько дней назад. Вместе с Мицки они тогда шлялись по улице, проходили мимо поместья… Было как-то прохладно, и Боруто предложил зайти к Хьюга попить чаю. Так они и сделали. Ханаби последнее время решила освежить свои навыки проведения чайной церемонии. Рассказала парням, что с детства не практиковалась и многое забылось, сейчас вот как раз тренируется. Ками знает, зачем ей это понадобилось именно сейчас, но факт оставался фактом — захотев выпить по чашке чая, чтобы согреться, они попали на полноценную церемонию. Девушка усадила ребят; все необходимое даже не было убрано — видимо, последний раз она не так давно этим занималась. Ханаби чинно уселась на циновке, парни расположились перед ней. Всё шло в спокойном размеренном ритме, её движения были плавными и уверенными. Боруто примерно знал, что надо делать, но без подробностей. И искоса украдкой поглядывал на Мицки, задаваясь вопросом — насколько друг знаком с чайной церемонией? Особенно, если учесть, что он не родился традиционным путём и не рос в семье, где передают мудрость поколений. Как он вообще там рос и воспитывался — Боруто не знал. Сейчас Мицки — то показывал вполне приличное воспитание, то лупил прямо в лоб всю правду — зачастую неудобную… А Боруто внутренне сжимался от этого контраста и одновременно восхищался его смелостью. Да, сейчас в семье Узумаки они просто заваривали чайные листья в чайнике, но в детстве частенько бывали у дедушки и видели всё это не раз. А вот Мицки? Знакомо ли ему это всё? Друг сидел с идеально ровной спиной, не выказывая ни малейшего беспокойства, и выглядел невероятно органично в этой традиционной обстановке. Впрочем, неудивительно — он всё еще носил рубашку на манер кимоно, что выглядело куда более аутентичным, чем одежда самого Боруто или Сарады. Да и одежда Орочимару, в воспоминаниях Боруто, тоже отдавала традиционностью, что при этом странно сочеталось с высокотехнологичным оснащением его подземелий. При этом всём светильники и огромное ложе саннина, опять же, создавали видимость японкой классики. Какая-то безумная смесь старины и технологий… И Боруто в очередной раз понял, что о друге он знает невероятно мало. Ханаби неспешно наливала воду, засыпа́ла порошок чая и взбивала его, слегка наклоняя чашу, чтобы равномерно смешать порошок, аккуратно очищая край от лишней пены, проверяя густоту и однородность напитка, затягивая лёгкую паузу, чтобы оценить аромат; затем подносила чашу к краю стола, слегка вращая её, чтобы «лицо» чаши было обращено к гостям. Наконец, аккуратно держа её обеими руками, она поднесла напиток Боруто. Но вместо того, чтобы поддерживать чашу снизу, она обхватила её с боков, и движение получилось неправильным. — Снизу. — внезапно произнёс Мицки тихо, но уверенно. — Чашу предписывается поддерживать ладонью снизу. — Что? — не поняла девушка, поднимая взгляд. — Одна ладонь должна быть полностью под тяван. Так безопаснее и правильно по традиции. — спокойно пояснил Мицки, и Боруто удивился — оказывается, Мицки знает и побольше, чем он сам. — Я всегда подносила так и никто не жаловался, — прищурилась Ханаби. — Никто, кроме чайной этики. — кивнул Мицки. — Этот юноша прав. Кто он? — внезапно раздался голос Хиаши от раздвижных дверей. — Это мой друг Мицки. — ответил Боруто. — У моего внука хороший вкус на друзей. Мне нравится этот мальчик. Приводи его почаще. — кивнул Хиаши и проследовал куда-то внутрь дома. — Ну что ж, Мицки, видимо, ты уже получил благословение семьи. — рассмеялась на это Ханаби. А Боруто почему-то в очередной раз смутился.

***

И сейчас, будучи дома, Боруто снова вспомнил тот вечер. И так как у Хьюга Боруто был совсем недавно, то с мамой и сестрой он решил не ходить. Да и выходить лишний раз на холодную улицу не было никакого желания, поэтому, заварив себе чай — по-простому, без церемоний, он замотался в плед и улёгся в кресло, играть в приставку. Внезапно его внимание привлёк звук с улицы, ветка постучала по стеклу… Он уставился в панорамное остекление гостиной, в котором так же была и дверь на веранду. Снаружи было темно, только небольшой свет фонариков от входной двери немного освещал пространство. Видимость — никакая, зато сам он был, как на ладони, в ярком свете гостиной. Боруто почувствовал странный холодок по спине, и сердце забилось быстрее: «Кто там?» Он чувствовал себя некомфортно, но снова уткнулся в игрушку. Внезапно звук повторился, и Боруто снова встрепенулся. Никакая ветка стучать по окну не могла, потому что деревьев рядом с верандой не было — только кусты, да и те в нескольких шагах. Боруто резко встал и подскочил к двери на веранду, отодвинул её и крикнул: — Кто здесь? В ответ была тишина. Лишь где-то вдалеке слышался смех детей — Хэллоуин в Конохе был в самом разгаре. Боруто напрягся, ловя каждый звук, каждый шорох. Сердце бешено колотилось, но в груди чувствовалась лёгкая искорка азартного предвкушения. Он задумчиво пошёл по улице к входной двери, кажется, там что-то зашелестело. Правда, хотелось бы, чтобы это просто ветер шевелил опавшие листья. Фонарики-тыквы мягко светились вдоль дорожки к дому, отбрасывая на асфальт круглые тёплые блики. В воздухе пахло жжёным сахаром и корицей. Но на территории дома Узумаки, кроме него — никого не было. Он облегчённо выдохнул, а потом вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной тихое: «У-у-у…» Боруто резко обернулся и увидел перед собой… привидение. Белое покрывало до земли, прорези для глаз, лёгкое покачивание от ветра. — Что за… — начал он, но привидение сделало шаг вперёд, хлопнув краями ткани. — У-у-у! — уже громче. — Мицки, это ты, да? — Боруто прищурился и чуть улыбнулся. Покрывало замерло и чуть наклонилось. — А если и я? — раздался из-под ткани чуть насмешливый голос. — Если и ты… то приготовься. Я тебя поймаю! — хмыкнул Боруто. Привидение рвануло прочь. Белое полотно металось между кустами, ловило на себя блики фонарей и тени, цеплялось за ветки. Мицки, судя по лёгкости движений, явно не собирался сдаваться. Боруто почти догнал его, но в последний момент Мицки резко сменил направление — и Боруто едва не налетел на забор у боковой тропинки. — Лови меня, если сможешь! — бросил Мицки через плечо. — Даже не сомневайся! — ответил Боруто и ускорился. Адреналин прокатился по венам, сердце колотилось, дыхание стало резким и частым. Мицки снова петлял, не бегая по прямой, а потом и вовсе прыгнул на забор и перемахнул на соседнюю территорию. Да ещё так грациозно, не запутавшись в своём покрывале — Боруто даже восхитился. А следом — повторил манёвр друга, испытывая азарт, будто участвует в некой миссии. Они оказались в узком проходе между сараем соседа и высоким забором. Мицки рванул вперёд, но в последний момент дёрнулся вправо. Боруто подскочил следом и наткнулся на тупик. Только мусорные пакеты и стопка досок. С левой стороны, за забором, донеслось приглушённое «у-у-у» и лёгкий смешок. — Серьёзно?.. — прошипел Боруто, запрыгивая на забор и перепрыгивая обратно за ним — на свою территорию, и увидел, как Мицки мчится к главному входу, Боруто кинулся за ним и даже слегка споткнулся о кинутую другом прямо под ноги сухую ветку. Белая ткань мелькнула мимо двери, и Боруто, ускорившись, едва не налетел на большой горшок с хризантемами. Тот опасно качнулся, но Мицки, пробегая, успел его прихватить и поставил на место — даже не оборачиваясь. И Боруто в очередной раз восхитился скоростью друга. Погоня снова вышла на центральную дорожку. Мицки сделал вид, что бежит к калитке, но в последний момент круто развернулся и прыгнул вбок в сторону веранды. Боруто бросился следом, и, когда Мицки попытался проскочить мимо, резко перехватил его за плечи. Они оказались совсем близко. На секунду всё стихло — только свет фонариков и тихое биение сердца где-то рядом. Мицки слегка отстранился, но Боруто не спешил отпускать. — Поймал, — тихо сказал Боруто, и уголки его губ дрогнули. Мицки снял покрывало. Волосы чуть растрепались, на губах играла едва заметная улыбка. — Похоже, да, — ответил он, опуская взгляд. Они пошли обратно к дому. Боруто держал покрывало в руках, Мицки — пакет со сладостями, которые, видимо, получил ранее. На крыльце они присели на ступеньки, наблюдая, как по улице пробегают ребятишки в костюмах. Боруто накинул покрывало на себя и Мицки, чтобы холод вечера не так сильно ощущался. — Знаешь, — вдруг сказал Боруто, — тебе идёт быть «страшным». Но я всё равно вижу, что ты добрый. — А тебе идёт быть тем, кто меня ловит. — Мицки посмотрел на него, мягко улыбнулся и протянул конфету. Боруто почувствовал необычное тепло внутри — смесь радости, защищённости и тихого волнения. Ему стало странно приятно осознавать, что Мицки доверяет ему настолько, что готов шутить и играть, не опасаясь, что он осудит или разозлится. Внутри промелькнула лёгкая дрожь — от волнения и нежной радости одновременно. Его взгляд невольно задержался на улыбке Мицки, и в груди возникло лёгкое, тихое щемящее чувство: радость за друга, за то, что он счастлив, доверяет ему, и одновременно — желание защитить, оберегать это мгновение. Сердце слегка ускорило ритм, дыхание стало глубже, а улыбка на губах — почти непроизвольно шире. И в этот момент тёплый свет фонариков казался особенно уютным, а вечер — самым правильным, каким только может быть Хэллоуин.