Кинотеатр

Толпа у центрального кинотеатра «Сфера» шумела, будто огромный муравейник: парочки с попкорном, студенты с огромными стаканами газировки, дети, верещащие от восторга перед афишами. Под яркими неоновыми вывесками воздух пах карамелью и маслом. Феликс поправил капюшон, пряча лицо в капюшоне, и скользнул взглядом по расписанию сеансов. — Ты всё-таки пришёл, – раздался позади знакомый голос. Феликс обернулся, сердце дрогнуло. Хёнджин стоял в метре, в чёрной кожанке, как будто сошёл с постера какого-то городского ромкома. Его длинные волосы были аккуратно уложены, в руках – билет, а на губах лёгкая ухмылка. — Неужели сомневался? – Феликс откинул капюшон, отвечая улыбкой. — С тобой-то? – Хёнджин прищурился. – Ты же любишь срываться в последний момент. Феликс пожал плечами, пряча смущение за воротом капюшона. Они двинулись к кассе, и толпа словно расступалась сама. Внешне всё выглядело так, будто просто друзья встретились после десятилетней разлуки. Но под кожей, в каждой мелочи, между ними давно струилось что-то большее. Игра, в которой они оба не признавались. — Попкорн? – спросил Хёнджин, глядя прямо в глаза. Слишком близко. — Сладкий, – коротко ответил Феликс. — Конечно. Ты же ребёнок. Феликс приподнял бровь: — А ты возьмёшь солёный, как всегда. — Потому что у меня есть вкус, – Хёнджин игриво мотнул головой. Они обменялись полуулыбками. Невинная пикировка, но в голосах обоих было больше. Вызов, привычка спорить и проверять границы. Когда они вошли в зал, на экране уже мелькали рекламные трейлеры. Их места оказались в самом центре ряда. Феликс сразу заметил, Хёнджин выбрал эти места специально: вокруг слишком много людей, так что любой их жест будет скрыт в толпе, и при этом достаточно близко к экрану, чтобы свет играл на его лице. — Ты прям режиссёр собственной драмы, – запоздало пробормотал Феликс, когда они усаживались. — Ну а ты актёр. – Хёнджин поддался ближе. – И всегда любишь, когда тобой управляют, – шепнул в ухо. Феликс чуть не поперхнулся газировкой. — Это я-то люблю когда мной управляют? — Ты, – голос Хёнджина был томным, но в нём сквозило что-то теплое. — Посмотрим, – Феликс ухмыльнулся. Экран вспыхнул яркими кадрами, и весь зал погрузился в полумрак. Сюжет фильма был банален – романтическая комедия, где герои случайно встречаются и переживают нелепые ситуации. Но никто из них толком не следил за картинкой. Их внимание было приковано друг к другу. В темноте рука Хёнджина незаметно скользнула на подлокотник, почти задевая пальцы Феликса. Тот, словно случайно, коснулся его мизинцем. Хёнджин не убрал руку. — Дразнишь? – прозвучал тихий шёпот. — Проверяю, – ответил Феликс так же низко. — Осторожнее. В кинотеатрах есть камеры. — Боишься, тебя заснимут? – усмехнулся Феликс. — Боюсь, ты не выдержишь, – парировал Хёнджин, и в его глазах мелькнула искра. Час спустя фильм скатывался в предсказуемый финал. В зале раздался общий смех – на экране героиня выливала на героя ведро воды. Но Феликс не смеялся. Он чувствовал, как напряжение в груди нарастает. Их колкости, приближение, эти случайные прикосновения. Всё сжигало воздух между ними. Хёнджин слегка наклонился, его волосы почти коснулись щеки Феликса. — Вот скажи… – шёпот был таким тихим, что различить могли только они. – Ты ведь знаешь, что я держу контроль. Феликс перевёл изумленный взгляд, в котором горело упрямство. — Думаешь, я дамся так просто? — Ты всегда даёшься, – Хёнджин провёл пальцем по подлокотнику. – Ты смотришь и ждёшь, когда я двинусь первым. Феликс наклонился к самому уху, его голос был почти рыком: — Не слишком ли ты самоуверенный? Может, я жду момента, чтобы тебя сломать. Хёнджин замер, а потом медленно усмехнулся. — Сломать? Ты? – в его голосе было снисхождение, но под ним пробивался азарт. – Удачи, малыш. ”О-х-о, не на того нарвался” Их взгляды столкнулись в темноте, и на миг фильм перестал существовать. Весь мир сузился до одного ряда в переполненном зале, где двое вели опасную игру. Через десяток минут, не больше, когда свет включился и титры пошли по экрану, люди зашуршали пакетами, поднимались, тянулись к выходу. Феликс и Хёнджин сидели неподвижно, будто оба ждали, кто встанет первым. Феликс разорвал тишину: — Ты переигрываешь в доминанта. — Я он и есть, – Хёнджин резко поднялся. – Пошли. Феликс фыркнул, но поднялся вслед. Толпа вынесла их наружу, в прохладный вечер. Воздух пах мокрым асфальтом, где-то на углу шумела уличная музыка. — Куда? – спросил Феликс. — Ко мне. Мы же не закончили. ”И что мы не закончили..?” Феликс на секунду задержался, но в глазах его блеснул азарт и смелость. — Отлично. Я как раз собирался показать тебе, что значит «сломать». Хёнджин лишь усмехнулся. „Малыш думает что сможет переиграть меня?„

***

У него дома всё было так, как и ожидал Феликс: просторная квартира с окнами в пол, полумрак, мягкий свет ламп, стеклянный стол с идеально выровненными журналами. Всё в чистоте. Всё по правилам. Хёнджин привычным жестом кинул кожанку на вешалку и, не оглядываясь, прошёл вглубь квартиры. Его шаги звучали чётко, уверенно, будто это был его личный подиум. — Я люблю порядок. И хочу, чтобы порядок был и в нашей игре. Садись, – приказал Хёнджин, кивнув на диван. Феликс уселся, закинув ногу на ногу. — Ты уверен, что хочешь продолжать в таком тоне? – усмехнулся. В голосе была уверенность. — Ты же любишь, когда тобой руководят, — Хёнджин опустился рядом. Феликс тихо рассмеялся, придвинулся ближе, почти касаясь губами. — Может я люблю когда думают, что мной руководят. Такого Хёнджин не ожидал. „Малыш Ликси удивляет„ — Ты прям уверен, что это твоя игра? – усмехаясь продолжил Феликс. — Она всегда моя, – его рука легла на спинку дивана за плечами Феликса, будто невзначай, но на самом деле демонстративно. Феликс облизнул губы, прищурился. — Ты любишь произносить эти всегда и никогда… слишком категорично. Это так мило. Хёнджин хмыкнул. — Мило – это как раз ты. Сладкий попкорн, детская улыбка, милашка Ликси. Думаешь этого не видно? — А ты думаешь не видно, что ты специально изображаешь доминанта? – Феликс чуть наклонился, их лица разделяло всего ничего. – Знаешь, что смешно? Тебе нравится, когда думают, будто ты всё решаешь. — Потому что я и решаю, – резко отрезал Хёнджин. Его голос прозвучал низко, со сталью. – Посмотри, где ты сейчас сидишь. Феликс выдержал паузу, как будто действительно задумался. Потом медленно откинулся на спинку дивана, растянулся, раскинув руки. Его поза стала нагло-расслабленной, и от этого у Хёнджина что-то дрогнуло. Может это было его эго? — Да, сижу у тебя дома, – мягко сказал Феликс. – Но посмотри внимательнее. Кто из нас реально расслаблен? Тишина. Они смотрели друг на друга, и в этой тишине искры буквально пестрили повсюду. Хёнджин резко потянулся ближе и почти прижал его к подушке дивана. Его глаза блестели. Вроде чем-то агрессивным — Ты играешь с огнём. — Может, я и есть огонь, — тихо выдохнул Феликс, и уголки его губ дрогнули в усмешке. – Только чтобы меня зажечь нужен порох. И в этот момент напряжение переросло во что-то плотнее. Их губы столкнулись в поцелуе ― сначала резком, будто проверка, а потом жадном, в котором смешались злость, страсть и признание. Хёнджин перехватывал инициативу, нависал, прижимал, но каждый раз Феликс находил способ вернуть равновесие: рукой на его затылке, языком, который подрезал дыхание, или просто тем, как он не отводил глаз. Мир сузился до этого дивана, до тихого гула города за окнами и до борьбы, в которой не было проигравших – только нарастающий жар. Хёнджин, тяжело дыша, оторвался на миг: — Ты думаешь, можешь перевернуть меня? Феликс тихо засмеялся, и в этом смехе не было лёгкости – он был хищный. — Я не думаю. Я знаю. Он ловко скользнул рукой, меняя их позиции. Не резко, не грубо, а так, что Хёнджин сам позволил себя опрокинуть, даже не заметив, как отдал контроль. И только когда оказался на спине, широко распахнув глаза, он понял: Феликс был прав. — Чёрт… — выдохнул он, полуулыбаясь, но в голосе слышался шок. – Ты реально… — Я реально, – перебил Феликс, нависая сверху. Его голос был низким, ровным, но в нём слышалось удовлетворение. Феликс наклонился ближе, так, что их дыхание переплелось. Его рука, лежавшая на груди Хёнджина, давила чуть сильнее – будто фиксируя его на диване. — Ты серьёзно думал, что у тебя выйдет, – его голос был низким, почти мурлыкающим, – доминировать до конца? Феликс носом выводил что-то на шее. Хёнджин усмехнулся, хоть в его глазах уже скользнула тень напряжения. — Я доминировал, не заметил? – он попытался качнуть бедрами вверх, будто бы вернуть себе инициативу. – Не так уж плохо у меня получилось. — Хм. — Феликс склонил голову и прикусил губу. – Ты слишком привык верить, что управляешь. Но посмотри, Джинни. Кто из нас сейчас сверху? Руки Хёнджина дернулись, он хотел перехватить Феликса, но тот неожиданно резко перехватил его запястья и вдавил их в диван. Мягкая ткань промялась от усилия. Хёнджин замер – не ожидал такой силы от того, кто секунду назад казался мягким и сговорчивым. А ещё милашкой и Малышом. — Ликс… – его голос сорвался на более высокие частоты, чем он планировал. – Ты играешь. — Нет, – прошептал Феликс, его губы едва касались шеи Хёнджина, — я показываю тебе, что всё это время ты лгал. Ты хочешь сдаться, но боишься. Он прикусил кожу у ключицы, оставляя красный след, и Хёнджин шумно выдохнул и тут же втянул воздух. Его бедра дёрнулись навстречу движению Феликса, хотя мозг ещё пытался сопротивляться. — Я.. – Хёнджин прикрыл глаза, стиснул зубы. — Я не привык... так. Феликс тихо рассмеялся прямо у его уха. — Я знаю. Но тебе нравится. Слышишь, как предательски твоё тело реагирует? Как рвано ты дышишь? – он отпустил одну руку Хёнджина и повёл пальцами по его шее вниз, оставляя царапающую дорожку когтями. – Ты красивый, когда теряешь контроль. Прекрасный. — Ликс… – в его голосе впервые прозвучало мольба, а не напыщенное высокомерие. Феликс свёл обе руки Хёнджина и перехватил их, но теперь держал мягче. Его глаза маниакально блестели в полумраке комнаты. Выглядело завораживающе. — Давай не будем врать. Сегодня ты мой. И Хёнджин впервые не ответил словами. Он просто позволил телу выдохнуть, мышцы расслабились, и это мгновение подчинения сделало его уязвимым. Феликс не дал ему вернуться обратно в роль. Он поднял его с дивана, крепко держа за талию, и повёл его в спальню. Почти бросил на кровать. Простыня смялась под их весом. — Ты доверишься мне? – спросил Феликс, нависая над ним, его ладонь уже уверенно скользила под футболку. Хёнджин смотрел на него снизу вверх – и впервые в его взгляде не было сарказма или подколов. Только жажда. — Да... – выдохнул он. Феликс наклонился, их тела соприкоснулись. Горячая кожа к коже, дыхание обожгло ухо. Его пальцы с силой сжали запястья Хёнджина, фиксируя их над головой. Он словно вдавил его в матрас, не оставляя пространства для сопротивления. — Ты слишком долго жил в иллюзии, Джинни, – прошипел он, проводя кончиком языка по линии его челюсти. – Сегодня я разнесу её в клочья. Хёнджин дёрнулся, бедра его инстинктивно подались навстречу, но это движение больше походило на просьбу, чем на сопротивление. Феликс усмехнулся, глаза сверкнули в полумраке: — Побудь хорошим мальчиком, Хёнджин-а. Он склонился и, не давая вздрогнувшему Хёнджину даже вдохнуть, прикусил его губу. Жёстко, требовательно, оставив едва заметную кровь. — Скажи, чего хочешь, – прошептал он в приоткрытые губы. — Я… – Хёнджин задыхался, голова чуть мотнулась в сторону, но тело его предательски выгибалось под каждой царапиной ногтей Феликса. – Я не хочу... — Лжец. – Феликс резко прижал его сильнее, свободной рукой спускаясь вниз, через грудь, живот нарочито медленно, дразня. – Твоё тело орёт правду за тебя. Он вдруг отпустил руки Хёнджина. Он, вместо того чтобы перехватить инициативу, лишь вцепился в простыню, пальцы побелели от напряжения. Феликс разулыбался почти хищно. — Видишь? Сам себе хозяином быть не смог. — Его ладонь уверенно обхватила бедро, оттягивая его в сторону, чтобы потянуть за него и прижать к себе ближе. — Ты создан для того, чтобы быть в принимающей позиции. Феликс достал из мокрых трусов чужой стояк. — Ликс… — голос сорвался, теперь это было уже чистое, влажное признание. Феликс принялся надрачивать, вынуждая перевозбужденного Хёнджина срывать голос. Последний рвано толкался в руку пытаясь усилить стимуляцию — Громче, – рыкнул Феликс, прижимая его коленом, пока тот извивался. – Я хочу слышать, как ты завешь меня, когда теряешься. Он наклонился и снова вцепился в шею – зубами, языком, оставляя яркие, болезненные метки, будто метил его собственность. Каждая отметина вырывала из Хёнджина стон, всё менее сдержанный. Вдруг резко Хёнджин почувствовал как рука убралась. Всхлипнул. — Растягивался? Хёнджин хнычет, кивая пару раз — А стоил из себя, – скалится. Шелест упаковки, щелчок крышечки смазки. Толчок. Хёнджин несдержанно стонет, вскидывает голову, но Феликс не позволил ему уклониться. Его ладони легко легли на шею Хёнджина, большие пальцы чуть сжали горло – ровно настолько, чтобы тот почувствовал власть, но не испугался. — Расслабься, – прошептал он, едва отрываясь от его губ. У Хёнджина внутри что-то надломилось. Его дыхание сбивалось, глаза блестели. — Феликс… — он хотел возразить, но вместо этого сорвался на стон, когда зубы впились в его нижнюю губу и последовал ещё один грубый толчок. С каждой секундой Феликс всё больше зверел. Его поцелуи становились жёстче, рука на горле крепче, а движения – настойчивее и резче. Феликс контролировал его полностью: телом прижал к матрасу, руки прижал к подушке, громкое и частое дыхание рвалось из груди Хёнджина. Он ломал стены, которые Хёнджин строил годами. Но именно рядом с Феликсом Хёнджин таял, дрожал и терял себя. Сильные и размашистые движения тазом и Хёнджин вскрикивает, хотя и до этого звуки не особо отличались от этого. Феликс чуть смягчился, а после последовал за ним. И только в тот миг, окончательно дрогнув он склонился чтобы шепнуть прямо в губы: — Теперь ты мой. Целиком. И Хёнджин, уже не борясь, выдохнул это «да» так, будто с него сорвали цепи.