Подушка для объятий

Тихий плач разрушил идеальную тишину в комнате. Всхлипы раздавались почти неслышно, но Аддамс улавливала всё. —Что случилось на этот раз?— холодно спросила Уэнсдей. —Уэнсдей, можно я полежу с тобой, пожалуйста?—сказал заплаканный голос блондинки вместо ответа на вопрос. —Ладно, но никому ни слова, иначе лично тебя буду пытать. —Спасибо,—волчица быстрыми шагами пришла на другую половину их общей комнаты, которая разделялась на две части: её, разноцветную, и половину Уэнсдей, черно-белую, без единого исключения.—могу я тебя обнять, я не могу заснуть без этого? Вместо ответа брюнетка просто раскинула свои руки, показывая, что она может сделать это. Энид не ждала особого приглашения, быстро обняв свою соседку, которая уже давно была чем-то большим в ее радужном сердце. —Что у тебя случилось? Почему ты плакала? —Кошмар приснился, знаешь, я до сих пор не могу отпустить ту ночь, когда я впервые обратилась, как сражалась с Хайдом, как думала, что тебя больше нет...— при этих словах, на глаза девушки навернулись слезы, её голос дрожал, а тело пробила мелкая дрожь, подтверждая скорую истерику. Уэнсдей вместо тысячи слов просто обняла Энид, будто скрывая её от прошлого, что разбило хрупкую психику и внутренний мир волчицы. Девушка в объятиях подруги начинала успокаиваться, дыхание становилось менее обрывистым, а сердце, кажется, замирало от этого момента. Чуть позже, когда Энид уснула, показался Вещь, он, радостно замахав, начал что-то говорить. —Расскажешь хоть кому-нибудь, я тебя запру в ящике стола, понял? Вещь одобрительно закивал, давая понять, что просидеть оставшийся семестр в столе не хочет. —Однако, я очень рад за вас!- восклицала рука, что не могла насмотреться на эту картину. Энид спит в объятиях Уэнсдей?! Вещь не мог поверить в это, неужели младшая Аддамс начала оттаивать? Так продолжалось около недели, пока плотный график Уэнсдей перестал вмешать в себя время для писательства. Ей это очень не нравилось, она никогда не пойдет против своих принципов, но Синклер всё чаще просыпалась из-за сновидений, которые вызывали у нее истерику. Тогда Аддамс решила, что она купит Энид плюшевую игрушку, которую блондинка сможет обнимать вместо неё. Чуть позже, прогуливаясь по Джерико, Уэнсдей заметила в витрине магазина большого черного плюшевого кота, которого можно было обнимать во сне. Выбор пал именно на него. —Это именно то, что нужно — думала про себя девушка — и мое писательское время будет не в пять утра, и Энид будет менее тревожна. С этими мыслями она приобрела эту вещицу и той же ночью, выскользнув из объятий волчицы, подложила ей. Энид смотрелась прелестно вместе с этим котом, она мягко обнимала его, думая, что это подруга, но каково было её удивление, когда наутро она не заметила ее рядом, а лишь черную плюшевую игрушку. —Уэнс, это ты купила этого чудесного кота?— Сонным от раннего пробуждения голосом спросила она. —Да, я. Теперь ты можешь обнимать его, у меня писательские часы выпадают на ночь, так что я не могу теперь спать с тобой. —Ты что, совсем спятила? Он же дорогой.. Уэнсдей, ты самая лучшая!- воскликнула Энид, бросаясь на шею своей подруге.— Спасибо, я давно мечтала о такой игрушке. Этой ночью волчица спала в своей кровати, обнимая подаренного готом кота. Она не хотела отвлекать брюнетку, да и звук печатной машины ее убаюкивал, будто колыбель в детстве. Сама того не замечая, Энид провалилась в сон, первый раз без кошмаров за последний месяц, первый раз без подъёма в холодном поту и слезах, первый раз без объятий, которые ей дарила такая недоступная девушка — Уэнсдей Аддамс. Медиум закончила писать, когда Энид уже крепко спала. Она тихо легла в свою постель, пытаясь заснуть, но что-то выходило. Морфей не торопился забрать её в свое царство сновидений. Уэнсдей так и не уснула той ночью, ни на следующий день, ни через день. Уэнсдей, не понимала, в чем дело, ведь раньше всё было нормально. Она недоумевала, изучала всё, что можно было изучить, но всё бестолку. Наконец, через три дня бессонницы брюнетка поняла, что причина отсутствия сна — Энид. Да, та невозможно разноцветная девушка, что дарила ей уют и покой, что снимала тревожность ночью лишь одним своим присутствием рядом. Уэнсдей не хватало её, её радужной волчицы. Следующей ночью тишину прорезал тихий голос брюнетки: —Энид, можно я буду спать с тобой?