Асфиксия

      Октябрь сменился ноябрем семнадцать минут назад. Минхо, ловящий лицом фантомные брызги реки Хан, разбивающейся об бетонные плиты у берега, еще об этом не знал. Он остался в октябре. Поглаживая обветренными руками холодный металл ограждения, он смотрел остекленевшими глазами на идущее рябью речное зеркало, которое сожрало огни города, высящегося над ним небоскребами. В душе Минхо медленно расползался вязкий туман отчаяния, который он принимал с безотчетным спокойствием, как воды реки принимают синеву ночи, стекающей с горизонта.       Когда человеку больно - он кричит. Когда человеку очень больно - он плачет. Когда человеку долго очень больно - он больше не сопротивляется. Тогда его душу и поглощает этот туман.       Достав из кармана кожаного плаща мобильник, Минхо в который раз проверил последние уведомления, и в который раз оставил их непрочитанными. Работу, собственный бизнес, детище всей жизни теперь уже не страшно было терять. И вообще ничего уже было не страшно. Разве что утонуть. Да, открытые водоемы всегда вызывали у Минхо первобытный ужас. Он пытался учиться плавать в детстве, потом пробовал еще раз во взрослом возрасте, но итог был один - без спасательного круга Минхо шел на дно.       Оттолкнувшись от ограждения, он поплелся дальше вдоль набережной, пересчитывая редкие звезды на затянувшемся тучами небосводе взмахами пушистых ресниц. Быстро моргая от холодного ветра, режущего глаза, он уставшим взором фотографировал эту странную ночь, в тайне надеясь не забыть ее мрачную красоту, как забыл последние смазанные душевной болью полгода.       ...или год? Или еще больше?       Там, где бетонные плиты заканчивались, переходя в оголенный берег, засыпанный камнями и поросший редкими засохшими сорняками, Минхо свернул с дорожки, спускаясь к воде. Здесь было куда тише, а большой город казался совсем далеким. Здесь одиночество, отрезвляющий холод которого Минхо теперь вдыхал полной грудью, ощущалось не пугающим, а блаженным.       Позади, у выложенной плиткой дорожки, сиротливо мигал фонарь, выплевывая во всепоглощающую черноту ночи свои настойчивые всполохи электрического света. Он громко дребезжал, работая из последних оставшихся сил, вот-вот должен был перегореть и погаснуть, но упрямо держался, освещая дорогу случайным бродягам. Минхо смотрел на него с иронией и грустью, про себя подмечая их очевидное сходство. Минхо тоже существовал из последних сил и вот-вот должен был погаснуть.       Спрятав подернувшиеся красным щеки в теплый шарф, руки в карманы, а глаза в бликующие звездами воды реки, Минхо зачем-то обратился к высшим силам, в которые никогда не верил:       - Помоги мне, - одними губами зашептал он в складки шарфа, даже до конца не зная, кому точно адресовывает эту просьбу. - Помоги мне. Помоги. Пожалуйста. Помоги мне, прошу...       Минхо читал зарубежную литературу и когда-то отчасти был согласен с Пауло Коэльо в том, что если человек чего-то хочет, то вся вселенная будет способствовать тому, чтобы желание его сбылось. Только вот Минхо уже давно сам не понимал, чего по-настоящему хочет. Разве что...       - Покоя, - тихо выдохнул он. - Я желаю покоя. И тишины.       Словно назло где-то невдалеке раздался плеск воды, уверенно разрезаемой чьими-то ногами, стремящимися вглубь реки. Минхо медленно повернул голову, выискивая источник шума. Нашел. В нескольких сотнях метров от него какой-то сумасшедший в одном нижнем белье двигался навстречу застывшему поперек реки серпу убывающей луны. Минхо хватило пары секунд, чтобы осознать, что совсем скоро он станет случайным свидетелем самоубийства. Еще минута ушла на то, чтобы осознать, что свидетельствовать чей-то добровольный уход из жизни он не желает.       - Эй! - закричал Минхо в спину незнакомца, но тот то ли не услышал, то ли сделал вид, что не услышал. - Эй!! Какого черта ты творишь?! - ноги сами понеслись вдоль берега, путаясь в мертвой траве, спотыкаясь об мокрые камни.       Незнакомец, зашедший в воду почти по пояс, неожиданно замедлился, а после и вовсе застыл недвижим - спокойный, отрешенный, призрачный.       Оказавшись на том месте, где любитель несанкционированных ночных заплывов разбросал по земле свою одежду, Минхо еще раз оценил все вводные, глянул на голые плечи, горделиво расплавленные навстречу смерти, и заорал громче, злее:       - Ты что, отмороженный?! Хочешь заболеть и подохнуть? Вылезай оттуда, придурок!       Придурок снова ничего не ответил, тряхнул головой, будто прогоняя наваждение, и двинулся дальше, оглаживая воду вокруг себя ладонями.       Минхо должен был пройти мимо. Просто безучастно пройти мимо, как делал всегда. Либо набрать телефон службы спасения и оставить решение этой проблемы тем, кто по профессии обязан за шкирку вытаскивать людей с того света. Но он поступил иначе - сам, ругаясь на чем свет стоит, полез в холодную реку, гневно разбивая водную гладь широкими шагами. От подскочившего адреналина он не чувствовал холода, не отдавал себе отчета в том, что совершенно беспомощен в воде, просто рвался все дальше, размахивая руками, продолжая взывать к разуму того, кто даже не оборачивался на его крик:       - Ты что, утопиться тут решил, ненормальный?!       Ненормальный наконец соблаговолил показать свое лицо, кинул на по икры зашедшего в воду Минхо надменный взгляд со вскинутыми бровями, отвернулся обратно и начал увеличивать сократившееся между ними расстояние.       - Стой! Что б тебя... - вопреки здравому смыслу, вопреки инстинктам самосохранения, вопреки собственным страхам, Ли зло плюхая по воде ногами, поплелся следом.       Таинственный незнакомец в отличие от него оставался по-прежнему спокоен, даже умиротворен, погрузившись в реку почти по шею. Минхо пришлось ускориться, в отчаянии он выкрикнул, борясь со сбившимся дыханием:       - Учти, я не умею плавать!       Одежда, набравшая воду, стала тяжелой, неприятно липла к телу. Понимая, что ему уже по грудь, а скоро станет и по горло, Ли со всей дури ударил рукой по воде, обдавая снопом брызг потенциального утопленника, с которым его теперь разделяло не более метра.       - Эй! Ты вообще меня слышишь?! Остановись немедленно или я сам себя убью! - пригрозил, делая еще один неуверенный шаг по скользкому дну. Нога не нашла опоры, и в следующую секунду Минхо уже оказался под толщей воды, пуская пузыри в неслышном крике.       Ему приходилось тонуть несколько раз в жизни. Один раз в детстве. Это было больно, мир размазывался серо-голубой картинкой, легкие пекло от нехватки кислорода, а в голове проносилось слайд-шоу из моментов прошлого в хронологическом порядке от самого рождения. Но этот раз сильно отличался от всех предыдущих - ослабевшее тело не сопротивлялось смерти, руки не загребали воду, сердце не отбивало боевую симфонию в груди, Минхо просто медленно, частичка за частичкой, растворялся в реке, словно добровольно ускользая из этого мира, давно ставшего чужим и нелюбимым.       Тихо.       Темно.       Спокойно.       Хорошо.       - ...чокнулся?!       Тишина разбилась чьим-то голосом. Потом снова накрыла уши. Потом снова разбилась.       - ...совсем?!       Грудь свело от невозможности вдоха, вода выходила из легких рваным кашлем.       - ...конченый!.. меня?.. сука!.. - продолжал дребезжать незнакомый голос.       Мир - черное смазанное пятно с крапинками далеких огней большого города. Воздух - сладость и боль, разрывающая грудь. Сердце - бешеный мотор, который вот-вот взорвется. А под ногами теперь не ничего, а каменная насыпь. И под ладонями. На них наверняка останутся ссадины.       - Больной кретин!! - сильный толчок в бок заставил Минхо завалиться на спину. - А если бы ты сдох?! Нахрена ты вообще туда полез, раз плавать не умеешь?! Еще и в одежде! В ноябре, блять!       - В нояб... ноябре? - растерянно выдавил Ли, наконец фокусируя взгляд на силуэте своего спасителя, троящемся на фоне безостановочно пляшущего перед глазами черного неба.       - А что, если бы ты там реально в ящик сыграл, а на меня бы потом убийство повесили?! - продолжал распаляться тот, он полулежал на боку, нервозно стирая с лица остатки воды, и даже почти не дрожал от холода. - Какого рожна ты вообще туда полез?!       Парень, показавшийся Минхо в оранжевых отсветах фонаря очень юным, сыпал укором, срывая голос. Его мокрое тело, подтянутое и крепкое, красиво переливалось в полумраке, по быстро вздымающейся груди скатывались бисеринки воды, черные глаза пылали злобой.       Минхо вздрогнул, окончательно приходя в себя. Адреналин схлынул. Осенний ветер забрался под прилипшую к коже мокрую одежду. Холод пробрал до самых костей, выворачивая наизнанку.       - К-как т-тебя? - выдавил Минхо, приподнимаясь на подкашивающиеся ноги.       - Хан, - зло сплюнул неудавшийся самоубийца.       - Значит, так, Хан, - Минхо схватил парня за плечи, наваливаясь сверху, до предела набрал воздуха в легкие, чтобы на одном выдохе рявкнуть приказ: - Сгребай свои манатки и бегом за мной!       - Что? Я? Куда? Я не...       - В машину! Бегом!       Чудак, представившийся именем реки, которой чуть не отдал свою юность, ни в какую машину идти не собирался. Не желая тратить время на препирательства, Минхо сгреб подмышку его одежду, ухватил самого парня за предплечье и потянул за собой, не оставляя другого выбора. Хан подчинился.       Машина была припаркована в самом начале набережной, до нее пришлось лететь быстрым шагом, переходящим на бег. Минхо колотило от холода, Хан тоже стучал зубами, но ни слова не проронил, пока его бесцеремонно не зашвырнули на переднее сидение просторного Мерседеса. Минхо следом нырнул на водительское место, завел авто, накрутил температуру на кондиционере, включил подогрев сидений.       На то, чтобы прийти в себя и худо-бедно отогреться, ушло несколько минут. Озноб бил замершее тело, заставляя Минхо вертеться на кожаном сидении. Хан, все еще остающийся в одном белье, кинул взгляд на свою одежду, заброшенную куда-то под ноги Минхо, упрямо сжал губы и, приобняв свое дрожащее тело за плечи, предпочел хранить молчание. От контраста температур и влажности окна машины запотели, в спертом воздухе салона смешались запахи мокрой одежды и терпкости парфюмированного аромадиффузора, болтающегося на зеркале заднего вида.       В последний раз глубоко выдохнув через рот, Минхо наконец унял дрожь и просипел:       - И какого черта ты полез туда, кусок больного идиота?       - Не твое дело, - отозвался парень, скосив глаза в окно. - Свет погаси. Бесит.       Минхо хмыкнул, выполнил просьбу Хана и салон машины объял полумрак. Так действительно стало комфортнее.       - Скажи мне что ты правда собирался расстаться с жизнью, а я героически тебя спас, - уже более миролюбиво произнес Минхо, подставляя закоченевшие руки под струи горячего воздуха у приборной панели. - В противном случае я тебя сейчас сам прикончу за то, что мне пришлось лезть в эту треклятую реку с вероятностью заработать воспаление легких.       - Я тебя об этом не просил, - вместо ответа на поставленный вопрос фыркнул Хан.       - Ага, не просил. Самоубийцы обычно не просят спасти их от самоубийства. Если, конечно, они еще не окончательно отчаялись. Ну так что?       - Я просто собирался поплавать, - соврал Хан, раздраженно передернув голыми плечами.       - В октябре?       - Вообще-то уже ноябрь.       - А, точно, - Минхо полез в карман пальто за телефоном, протер мокрый экран и с надеждой зажал кнопку блокировки - бестолку, техника после пережитого работать отказалась. - Зараза. Опять новый придется покупать.       - Ну, для тебя это, видимо, не проблема, - съязвил Хан, обводя руками салон машины.       - Во-первых, где твое воспитание, шкет? Перестань разговаривать со мной в таком тоне. Во-вторых, не съезжай с темы, пытаясь вывести меня на эмоции. Да, у меня есть деньги. Но поверь мне, они решают далеко не все проблемы в жизни.       - Далеко не все, но многие. Я бы даже сказал большинство. Попробуй с этим поспорить, хен, - Хан специально сделал акцент на последнем слове, переводя взгляд на лицо собеседника. Психанет? Нет, смолчал, даже бровью не повел. - Говоришь мне о манерах, а сам так и не представился.       - Минхо, - он протянул руку для пожатия, но младший ее проигнорировал, продолжая смотреть прямо в глаза с издевкой и гордостью. - А как твое имя? Ты же назвал мне фамилию, верно?       - Мне не нравится мое имя. Но, раз тебе так интересно, - парень крутанулся на сидении, разворачиваясь корпусом к собеседнику. - Меня зовут Джисон.       - "Мудрый", значит? - припомнил значение Минхо. - Тебе не подходит.       От такого оскорбления, брошенного совершенно равнодушным голосом с совершенно невозмутимым лицом, Хан выпал в осадок, не зная, что ответить, недовольно цокнул, пробубнил:       - Да что ты понимаешь, старый хрыч.       - Это я-то старый? - возмутился Минхо, подаваясь вперед, глянул в зеркало над приборкой, быстро смирился с неприглядной правдой и неожиданно спокойно выдохнул: - Ну да, старый. Зато у меня уже не играет детство в жопе, и я не доставляю беспокойство окружающим.       - На что ты намекаешь?! - подскочил Хан, едва не треснувшись головой об потолок.       - Я не намекаю, - флегматично пожал плечами Минхо. - Я говорю прямо: ты - малолетний безответственный идиот. Решил с жизнью расстаться? Наглотался бы таблеток, как все, ну или вены бы вскрыл в ванной, драматично и кинематографично. Только представь, возвращаются домашние и видят твое бледное бездыханное тело в крови. Красота же, ну? - продолжал издеваться Минхо, по его серьезному тону Хан никак не мог понять, шутит он или нет.       - Ты что, псих? В смерти нет ничего красивого. Тем более в... такой.       - Вот именно! - воскликнул Минхо и ударил замешкавшегося Хана по голове, выбивая из нее оставшуюся дурь. - Так зачем ты, малолетний идиот, топиться собрался?       - Да с чего ты это взял?! - продолжал отрицать очевидное Хан, давно выдавший свои былые намерения неосторожными словами и мимикой, считывать которую Минхо, много лет работающему с людьми, не составляло труда даже при почти полном отсутствии освещения.       - У тебя проблемы с деньгами? - предсказал он, впившись в сощуренные глаза Хана своими, стеклянными, острыми.       - Да! - заорал тот, взорвавшись, как пойманный на чем-то постыдном подросток.       - И из-за этого ты захотел умереть?              - Нет.       - Что еще? Неразделенная любовь?       - Прекрати допрос, я тебе не преступник, которого надо пытать, чтобы он сознался. И вообще, отдай мои вещи и выпусти меня отсюда! - Джисон рванулся к Минхо, стараясь утащить свою одежду, оставшуюся валяться под его ногами. Удар коленом в лоб поумерил его пыл, заставил отшатнуться обратно. - Псих! Что ты творишь? Ты что, маньяк какой-то?!       - К твоему сожалению, нет, я не маньяк, насиловать и расчленять тебя я не собираюсь. Но и выпускать на улицу в таком виде тоже. Согреешься, труселя свои высушишь и вали на все четыре!       Хан благоразумно притих, сжался на сидении, обхватил плечи руками и отвел взгляд в запотевшее окно. Минхо не стал давить или снова пытаться его разговорить, чтобы образумить. В конце концов, какое ему дело до того, что какой-то малолетний полудурок решил проститься с жизнью? Правильно, никакого.       Напряженное молчание действовало на нервы, Минхо старался даже не смотреть в сторону Хана, тихонько барабанил пальцами по рулю, тер подборок и лишь прислушивался к его сиплому дыханию. Дыхание было странным, рваным. Через несколько минут Минхо понял почему: Хан забился в истерике, больше не способный сдерживать слезы, он зажимал рот ладонью, давил всхлипы, прикусывал пальцы, пытаясь быть тише, но тщетно. Когда слезы иссякли, а грудь перестала ходить ходуном, он выдал дребезжащим болью голосом:       - Я не знаю, зачем полез в эту реку. Мне просто захотелось войти в нее и исчезнуть. Да, возможно, я действительно желал умереть.       - Если дело в деньгах, я дам тебе денег, - спокойно проговорил Минхо, не удивившись признанию младшего. - На безвозмездной основе. Просто потому что могу. Без какого либо подтекста. Что скажешь? Будешь играть в гордеца и отказываться?       - Нет, - мотнул головой Хан, глотая слезы. - Но почему?       - Просто. Потому что. Могу.       - И не потребуешь ничего взамен? Так не бывает.       - Ну, знаешь ли, Джисон-и, - усмехнулся Минхо, улыбаясь. - Мне нечего терять и не за что цепляться. Поэтому я могу разбрасываться деньгами направо и налево. Семьи у меня нет, целей на ближайшее будущее тоже, так что...       - Тогда отчего не займешься благотворительностью? Или это она и есть?       - Чтобы заниматься благотворительностью, надо быть филантропом, то есть любить людей. А мне на людей плевать. Я предпочитаю им животных. И в приюты, кстати, действительно иногда перевожу немаленькие суммы. Но раз ты так хочешь равноценного обмена, тогда давай договоримся так: я даю тебе наличку, без расписок и формальностей, а ты как на духу выкладываешь мне историю своей жизни, приведшую тебя к попытке суицида. По рукам?       - Хрен с тобой, - на сей раз Хан все-таки пожал протянутую ладонь. - По рукам.       - Не выражайся.       - Эй, как хочу, так и разговариваю!       - Не будешь слушаться старших, я тебя еще раз тресну, - пообещал Минхо, грозно сведя брови к переносице. - Ну так что у тебя стряслось?       Хан мялся, не зная с чего начать, пожал плечами и выдал обтекаемое:       - Да жизнь у меня немножко пошла по пиз... под откос, - он почесал затылок в задумчивости, хлюпнул красным носом. - Со следующего семестра меня отчисляют из универа за неуплату обучения, деньги на которое мне приходилось зарабатывать самостоятельно в течение последнего года. Потому что год назад от меня отказались родители, когда я признался им, что мне нравятся парни и представил им своего бойфренда. С сегодняшнего, вернее уже со вчерашнего дня, бывшего бойфренда. Из общаги меня выселяют в следующем месяце, и жить мне теперь негде, а вернуться туда хотя бы до тех пор, пока не найду квартиру и бабки на нее, я не могу. Потому что угадай, кто мой сосед по комнате? Да, тот самый бывший бойфренд. Мудак.       От последнего дополнения с краткой характеристикой бывшего Минхо хрюкнул, едва сдержав смех.       - М-да, - протянул он. - Ситуация так себе. Тебе станет легче, если я скажу, что я тоже гей, от которого недавно ушла жена, потому что наш брак с самого начала был обречен из-за того, что я никогда не любил ее?       Глаза Джисона заблестели интересом, он развернулся к Минхо, раскрывшему собственную личную драму таким будничным голосом, словно в этом не было ничего необычно, и прошептал:       - Ебать ты лоша... Ай! За что?!       - Я предупреждал, - ухмыльнулся мужчина, потирая руку, которой стукнул собеседника. - Чтобы не матерился при старших.       - Ну а как тут не сматериться? - надулся Джисон, откидываясь на спинку сидения. Минхо смотрел на его спутавшиеся осветленные пряди волос, подкрутившиеся на кончиках от влажности, на большие губы, аккуратные и выразительные, на круглые темные глаза, усталые, но не потерявшие заветный огонек, и умилялся - у этого парня еще вся жизнь впереди, он молодой, привлекательный, интересный и чокнутый, разве у него есть право сдаться сейчас?       - Можешь сегодня переночевать у меня, - предложил Минхо немного погодя.       - А как же... - было начал сопротивляться Джисон, но столкнувшись с серьезными глазами Минхо, колючими, ледяными, осекся и согласился: - Да, спасибо, ты бы очень меня выручил, хен.       - Хе-е-ен, - насмешливо повторил Минхо, протягивая гласную. - Тебе сколько лет?       - Двадцати три недавно исполнилось.       - А мне тридцать три недавно исполнилось.       - Оху... - Хан снова чуть не выругался от удивления, но вовремя прикусил язык и поправился: - Ох, удивительно хорошо ты для тридцати трех сохранился. Солидный возраст, однако. Хен, а ты точно не маньяк?       - Точно.       - Тогда почему ты так легко предложил мне переночевать у тебя?       - Наверное, ты напоминаешь мне бездомного котенка, - вздохнул Минхо, потянувшись за шмотками у ног, чтобы по одной начать кидать их в Хана. - Есть у меня такая слабость - подбирать бездомных котят.       - И что ты потом с ними делаешь?       - Воспитываю.       - Даже боюсь представить, что там у тебя за методы воспитания.       Минхо проследил за тем, как Хан спешно натянул джинсы и худи, зашнуровал на ногах потертые конверсы, спрятал плечи под кожанку, слишком легкую куртку для ноября, зачесал назад осветленные в вымывшийся кремовый блонд волосы с заметно отросшими темными корнями и объявил:       - Я готов. Вези меня куда хочешь. И делай там со мной все, что хочешь.       - Размечтался, - скривился Минхо, хватаясь за руль. Он отдавал себе отчет в том, что, возможно, творит херню, пристраивая странного пацана с суицидальными наклонностями к себе домой, но шестое чувство подсказывало, что этот ребенок, конечно, придурочный, но явно безобидный.       Всю дорогу от набережной до жилого комплекса в спальном районе столицы Джисон подозрительно молчал, уставившись в запотевшее окно. Первое время он отвлекал себя рисованием, пальчиком аккуратно выводил на стекле смайлики, галочек-птичек, иероглифы, а через двадцать минут начал клевать носом и, укутавшись в кожанку, заснул, завалившись набок.       Заглушив машину на забитой подземной парковке, Минхо сверился со временем на приборке, перевалившим за час ночи, потер уставшие глаза, откинулся затылком на сидение и повернул голову в сторону мирно посапывающего Джисона. Ему стало жаль пацана, но не потому что тот оказался в такой сложной жизненной ситуации, а потому что уже в двадцать три умудрился поддаться искушению все бросить и перестать бороться.       - Ты же еще совсем ребенок, - прошептал себе под нос Минхо, скользя взглядом по лицу Джисона. Тот неожиданно дернулся и поморщился, видимо, снилось что-то нехорошее. - Эй, дурачок, вставай, - Минхо потряс его за плечо.       - Что? - Хан мгновенно распахнул глаза, подрываясь.       - Приехали, говорю. На выход, спящая красавица.       То ли младший всерьез обиделся шутливому прозвищу, то ли слишком сильно устал за день полный тревог, то ли его обуревали какие-то другие тяжелые мысли, но до самой квартиры Ли он молчаливо плелся позади своего спасителя, сохраняя дистанцию в длину протянутой руки, и подметал глазами пол.       Пустая квартира встретила неуютной тишиной, разбавляемой тихими тиками настенных часов в прихожей. Ступив за порог, Хан поежился, чувствуя себя еще неувереннее, Минхо поспешил успокоить:       - Я расстелю тебе на диване. Сходи пока в душ, гостевые полотенца на верхней полке справа над раковиной, - и исчез в глубине дома.       Давно он не принимал у себя гостей, тем более с ночевкой. Настолько давно, что минут десять копошился с раскладыванием дивана, напрочь позабыв, как и куда тот раздвигается. Бросив на диван постельное, мужчина развернулся по направлению смежной комнаты, своей спальни, но резко застыл, когда об ногу ударилось и отскочило что-то звенящее. На мгновение потеряв способность дышать, Минхо опустил голову, находя подтверждение своей страшной догадке - это из-под дивана выкатился мячик Пудинга.       Только позавчера Минхо забрал его прах из ветклиники, где кот провел свои последние минуты жизни на операционном столе. Рана еще не затянулась. Воспоминания о белом коридоре с единственной дверью, ведущей в комнату, где остановилось сердце единственного создания, которое искреннее его любило, еще не вымарались из головы. Горло стянуло узлом.       - Хен? - тихо позвали из-за спины.       Минхо смог ответить не сразу, с усилием сглотнул, сжал кулаки, развернулся:       - Я постелил тебе чистое...       Договорить ему не дали - Джисон рванул Минхо на себя за грудки, больно ударяясь собственными губами об его. Шокированный Минхо первые несколько секунд не оказывал никакого сопротивления, словно в замедленной съемке наблюдая за тем, как Хан принялся лихорадочно прикладываться отчаянными поцелуями к его лицу, шее, груди. На парне не было ничего, кроме повязанного на бедрах полотенца, которое он, потянувшись рукой вниз, намеревался сорвать, но Минхо не позволил - крепко схватил за запястье, встряхнул и почти проорал:       - Ты в своем уме?! За кого ты меня принимаешь?!       - Но... - большие глаза Джисона округлились еще сильнее, на них заблестели слезы.       - Все-таки хочешь ночевать на улице?!       - Я просто подумал...       - Подумал?! - передразнил Минхо, на всякий случай отступая назад. - Не льсти себе, чтобы думать, нужны мозги, пока МРТ не покажешь, не поверю, что они у тебя есть.       - Х-хен, я... - Хан был на грани истерики, губы сильно дрожали, плечи подскочили вверх и сжались, руки повисли плетьми вдоль по пояс оголенного тела - он заранее был готов к новому удару, словесному или физическому.       - Еще хоть раз выкинешь что-то подобное и вылетишь из моей квартиры как пробка из бутылки шампанского.       - Я...       - Не желаю слушать твой скулеж. Закрывай рот и ложись спать. И что б ни звука.       Громко хлопнув дверью, Минхо скрылся в спальне, намереваясь лечь спать как есть, к черту душ, к черту все.       Хан спрятался под одеяло, свернувшись дрожащим клубком стыда, и со всей силы вгрызся зубами в подушку, чтобы заглушить утробный плачь, разрывающий грудь.