loser's diary

— я ненавижу себя, как это могло произойти? почему? почему все всегда идет по пизде? я такой лузер? да, я лузер. я — ничто. сквозь горькие слезы, обжигающие щеки, пробормотал енджун, впиваясь носом в свои холодные руки. внезапно он скривил лицо и отдернул руку от лица — слеза попала и на раны, полученные не по его воле на руках совсем недавно. а после в комнате повисла тишина. кромешная тишина. она длилась долго, и это мучало чхвэ. каждая секунда, проведенная в тишине, словно сжигала душу все больше и больше. но звук, резко издавшийся из коридора, неожиданно ее прервал. в скважину входной деревянной двери просунулся ключ, и, провертев его два раза влево, кто-то дернул за холодную, от осенней погоды за окном, ручку, распахнув этим дверь. в коридоре резко загорелся тусклый холодный свет, единственный, освещавший на тот момент квартиру, будто бы в ней никто давно и не жил. хотя по состоянию квартиры можно было бы так и подумать: на полу уже был небольшой слой пыли, а верхнюю одежду явно давно не одевали — она словно была лишь декором для комнаты. — чхвэ, уходи немедленно. живо, — заикаясь, пробубнил енджун себе же под нос, — я тебя больше не достоин. я не хочу, чтоб ты меня видел. субин, уходи, уходи, уходи. но, несмотря на серьезные слова старшего, бин все равно направился к той роковой двери, откуда только недавно услышал недовольное мычание, если его можно было так назвать. шаги становились все громче и громче, а громко шуршащий целлофановый пакет в его руках уж точно выдавал его приближение к комнате. и вот, распахнув дверь в спальню, он увидел тревожную и пугающую, на его взгляд, картину: енджун лежал, уткнувшись носом в подушку, на которой все еще остались следы от нового приступа, а в комнате повсюду лежали упаковки от бинтов и они же, перепачканные в мазях. в помещении сохранялся полумрак: ее освещал лишь совсем тусклый ночник, стоящий на прикроватной тумбочке ена. поэтому нельзя было полностью оценить состояние комнаты — комнату было попусту совсем не видно. внутри было совсем холодно, словно кто-то забыл выключить кондиционер и пространство оставили с ним на несколько дней включенным, но этому способствовал холодный ветер, завывающий из открытого окна и поднимая собой черную тюль. — просил же тебя, субин, — фыркнул енджун, вытерев слезы краешком коричневого вязаного им же пледа, и уставив свой взгляд на собеседника, — я уже никому не годный. я — бракованный, да? как же я неуклюж. — джун~и, — тихо, словно убаюкивающим голосом, протянул субин, усевшись рядом на холодную кровать к рыжеволосому. он схватил его руку, при этом крепко сжав ее, явно не желая отпускать, — это пустяки. пустяки, понимаешь? все заживет, и ты вернешься к своей ежедневной рутине. ты справишься. — эти слова давались шатену тяжело, перед глазами сразу всплывал тот день, а пульс начинал ускоряться. но он старался. он старался ради него. тяжело вздохнув морозный осенний воздух, он провел большим пальцем по кисти старшего и улыбнулся, — мы сможем. услышав последние несколько слов, на глазах рыжего не было и места: он был словно маленький котенок, которого бросила мама-кошка, и он остался один, вдали от дома, где-то между необъятными улицами нью-йорка. енджун без лишних слов и объяснений сразу же накинулся на субина в объятия, уткнувшись своим мокрым, сморкающимся носом в холодное плечо субина. джун был очень благодарен ему за все, настолько, что не хотел отпускать его от себя, словно сорняк, который пристал к растению. ему тяжело давалось проявлять свою любовь к нему: парня пропитывало чувство страха и тревоги при попытках сказать что-то важное, что-то серьезное. тревожные мысли затуманивали разум и заставляли думать лишь о том, что он не справляется со своим проявлением любви. постепенно в отношениях с бином он начал расти, пытаться преодолевать чувство страха и говорить в глаза то, о чем он думает, что он его так сильно любит и то, как он ему важен. в этот момент, несмотря на ситуацию, которая мучала их, он был готов сказать субину те слова, что уже один раз травмировали его, но были важнее любого признания — ты мне нужен. чхвэ сейчас проживал и вправду не очень хорошие времена: на работе началась дикая конкуренция, соперники вечно старались подставить его, но это не так расстраивало енджуна, как его недавняя травма, которая почти полностью сломала его жизнь. вспоминая тот жаркий вечер августа, тело чхвэ покрывается мурашками, а мозг погружается в тревожное состояние. руки начинают безостановочно трястись, по спине протекает тяжелая капля пота, а голова безостановочно начинает кружиться. но он старается забыть. он просто верит словам субина. «все скоро закончится. я с тобой. мы справимся», — именно это заставляет енджуна еще жить счастливой жизнью. субин не мог дать себе покоя: енджун то и время впадал в безостановочные истерики, из-за чего с его лица никак не могли пропасть мокрые следы. время шло долго. он пытался помочь рыжеволосому как мог: поддерживал его, успокаивал, но тот как на зло заводил истерику лишь сильнее. но самой главной ошибкой младшего было открыть паблик с новостями прямо у носа ена. пролистывая скучные новости о новорожденных животных в зоопарках и странных хулиганствах людей, резко выскочил новый пост: «чхвэ енджун, известный как одна из самых узнаваемых моделей мира, взяла рест в своей модельной жизни. это произошло из-за инцидента, случившегося на одной из премьер нового фильма, где он должен был играть новую роль. но вместо него на данную роль взяли другую модель — чхвэ бомгю. о травме потерпевшей модели информация узнается». — убери, убери это, — слезы снова неконтролируемо потекли, обжигая щеки, которые горели, а его нос твердо уперся в плечо бина, — врач сказал, что я поправлюсь не скоро, да? ты это от меня скрывал. на теле появились неприятно колющие мурашки, а глаза выпучились до неузнаваемого уровня: «узнал» — лишь это крутилось в голове. тяжко вздохнув, он отбросил телефон в сторону и перехватил чхвэ в свои объятия. — тебя все ждут. у тебя есть куча поклонников, которые недовольны сменой актера. все скоро вернется на свои круги. — мгухф, — всхлипывая, что-то пробубнил енджун. держа в своих объятиях, субин все прокручивал в своей голове варианты того, как можно было бы успокоить старшего. вариант с тем, чтобы просто не вмешиваться, пролетел сразу же. может, тогда сводить его к психологу? точно. субин хотел ударить себя по голове, но не мог, руки были заняты, да и о чем подумает ен? «как же я раньше до этого не додумался».

***

«меня заставил вести этот дневник психолог, к которому меня привел суби. зачем? он никак не спасет меня. то, к чему я так долго шел, — просто испарилось. тогда зачем это все?» прошло уже больше, чем несколько недель, а погода тем временем за окном становилась все мрачнее и мрачнее, как и состояние чхвэ. врачи мало что говорили о его травме, пожимая плечами и завывая байки о том, что нужно пройти несколько физиотерапий, и вскоре он вернется к своей бывшей жизни. это ложь. наглая ложь. рыжеволосый уже планировал больше не посещать еженедельные больничные осмотры, но субин настаивает на другом. в голове енджуна появляется капля злости: «почему он верит им? почему он не одобряет мое решение?», но он успокаивается тем, что шатен видит прогресс в его лечении. сейчас он старается уделять намного больше внимания джуну, чем несколько недель назад: берет отгулы, пропускает дорогие заказы на проекты. он делает все, чтобы быть с енджуном рядом, от чего он испытывает непроизвольное волнение. он одновременно очень рад, что самый близкий ему человек переживает с ним этот тяжелый момент в его жизни, но с другой стороны, это серьезно сказывается на его профессии. до того, как джун получил свою травму, он работал моделью, имеющей звание самой красивой модели азии. с субином же он познакомился еще во времена начала его карьеры, тогда они еще учились в университетах и не подозревали, что жизнь решит так сыграть на их чувствах. субин был совсем далеко от модельной индустрии, в отличие от его на тот момент лучшего друга ена. он учился на факультете искусства и совсем не думал, что в будущем он пойдет по совсем другому пути. но жизнь идет чередом, и в итоге субин стал фотографом для енджуна, фотографируя старшего для первого портфолио. также как и чхвэ, в итоге он хорошо продвинулся в сфере фотографа, и многие компании и модные журналы мечтали подписать контракт на работу с этими двумя парнями, но удавалось это порой не каждому. и вновь они сидят в квартире енджуна. вдвоем в полной тишине, но в этот раз субин уже находился в просторной и светлой гостиной парня, занимаясь обработкой ран, которые терзали его на данный момент сильнее всего. — ауч! ай-ай-ай, больно! больно! — простонал джун, морща свое лицо и прикрывая его пальцами истощавшей руки, ведь вторая рука попала под раздачу зеленки, — субин, не надо, не надо. мне больно, убери! — ен, ты же знаешь, что если мы не будем лечиться — то никакого результата и не будет, — спокойным темпом проговорил парень, поправляя прядь волос за ухо. он положил использованную ватку в пакет с грязными использованными медицинскими принадлежностями, а позже оглянул енджуна с ног до головы. на вид он выглядел паршиво: все руки были покрыты огромными синяками и царапинами, полученных от удара, до сих пор незаживших, а, опуская свой взгляд вниз, внимание сразу бросалось на левую ногу. юноше было тяжело смотреть на нее. в горле сразу же собирался ком, который не давал сказать ни слова. и вправду, внешний вид левой ноги кардинально отличался от правой. «сильный закрытый перелом коленного сустава» — диагноз звучал именно так. сняв своеобразный суппорт с ноги и размотав бинты, пропитанные лекарством, складывалась мракопомрачающая картина: вся нога была значительно опухшая, а ближе к коленной чашечке нога выглядела как круглый шар. по всему диаметру ноги от ляшек до ступней были раскиданы темно-синие синяки с кровоподтеками, а сама нога в районе поломанных костей была желтоватого цвета. субин аккуратно обхватил в своих руках коленку енджуна и просто молчал. почему все это произошло именно с еном? — бин~а! ты почему плачешь? прошу, прекрати? тебе так не приятно на меня смотреть? — голос дрожал от страха, а взгляд все пытался избегать взять в фокус ногу. чуть наклонившись корпусом, парень одной рукой аккуратно обхватил щеку субина и массирующими движениями начал поглаживать ее, — ты должен быть на работе, а не здесь. гнить с таким отбросом. — так, хен! — пробурчал темноволосый, — кто-то сегодня хочет остаться без кимпаба на ужин, я вижу! — гаденыш ты, субин~и, самый настоящий! но любимый. люблю тебя. и на это мгновенье будто бы все встало на свои места, а все проблемы улетучились в никуда. все словно как было. спокойно. они смогут пережить это вместе. но, несмотря на это, процедуры, которые делал дома субин, были безумно болезненными: нога ныла от боли, а раны по телу изливались кровью. «за что ему такие мучения?» — безостановочно крутилось в голове парней.

***

«я не доверяю этому дневнику. зачем писать сюда свои мысли? а вдруг это прочитает субин? ладно. блокнот закрывается на ключ. надо писать. хоть что-то. я больше не так много плачу, иначе глаза начинает щипать, а субин волноваться. он не отходит от меня. страшно. вдруг это все этот чхвэ бомгю спланировал что-то еще пострашнее? он хочет угробить репутацию субина? ну нет, не позволю. лучше я *********** ***********, а нет, ладно-ладно, это бред. но этот сученыш должен поплатиться».

***

«меня мучают ночные кошмары. мне страшно оставаться одному, а в последнее время субин все время проводит на работе. приходит домой, чтобы поспать и сказать, что любит меня. скучаю по нему. но это правильно. он должен работать. последнее время стал слышать какие-то голоса. но они сразу стихают, когда я пытаюсь с ними поговорить. я схожу с ума?» холодное лезвие упало на пол со звенящим неприятным звуком, режущим уши. ситуация никак не могла улучшиться, а боль становилась все больше и больше. в последнее время субин стал проводить больше времени на работе, чтобы заработать достаточно денег для предстоящей операции для енджуна, пока другой сидел дома один в кромешной тишине. с каждым днем в голову приходило все больше и больше тревожных мыслей, забивающих всю голову. и единственное спасение, которое помогало отвлечься от этого, был селфхарм. глупо, но это правда помогало. енджун всегда призирал людей, которые занимаются таким, ведь как можно решить свои проблемы при помощи самоповреждения? — докатились, — вскрикнул парень, ведь боль в руке все больше и больше усиливалась, а перекинуть взгляд на нее — было еще той ошибкой. на месте не было и живой руки: новые порезы уже красовались на других, ведь места больше нигде не было, а что еще хуже, что кровь водопадом лилась из-под кожи. сердцебиение заметно ускорилось, руки начали безостановочно трястись, а за ними и все тело в целом. страх окутывал парня с ног до головы, что он вообще наделал? зачем он это делает? спустя мгновение рыжеволосый мгновенно вскочил с кровати, не обращая внимания на то, что единственная рабочая нога просто не держала его, а голова кружилась, словно после самых жестких каруселей. ухватившись за одну костылю, стоявшую рядом с прикроватной тумбочкой, в квартире послышались неоднократные звуки падения на пол, кряхтение от звериной боли, сопровождающиеся матами, выскакивающими из-за рта парня. везде было абсолютно темно, сломанная нога трещала от боли при каждом новом падении, а капли крови стекали на белый кафель гостинной. и наконец-то, спустя больше полутора часа уж точно, чхвэ смог добраться до ванной, сразу же зажав кровоток первым попавшимся полотенцем, крепко сжимая руку вместе с ним. дыхание было сбито: рыжий попросту забывал вздыхать воздух, но после этого следовало несколько громких и мычащих вдохов, которые можно было сравнить с собачьим скулом. просидев так несколько минут и полноценно восстановившись, парень откинул полотенце в корзину с грязным бельем, не обращая внимания на то, что оно все было в красных пятнах. «самое главное, что больше не кровоточит» — подумал тот, протягивая руку к аптечке, из которой он быстро достал запечатанный шприц и инъекцию обезболивающего. пару минут, и руки интуитивно вкололи укол где-то в зоне ляжки, полностью введя инъекцию в тело. резко парня и вправду отпустило, боль хоть и была, но начинала потихоньку рассасываться, а пустой шприц упал на пол, издавая неприятный звук. — ого, — на вздохе вскинул чхвэ, откинув свою голову назад, пристально рассматривая мраморные узоры на потолке, — я за это время ни разу не вспомнил инцидент, похвально. мне кажется, я начинаю понимать людей, которых я всегда лишь осуждал. в комнате повисла тишина. но она уже не мучала енджуна. впервые за несколько мракопомрачительных месяцев. вместо того, чтобы рыдать от внутренней боли, енджун лишь натянул улыбку почти до ушей. «мне так хорошо. в последнее время мне не было так хорошо, как сейчас» — в голове крутились лишь эти три предложения, от которых на душе становилось сразу прекрасно. ведь за то время, как он резал свои руки, а позже и добирался до ванной, он и вправду ни разу не вспомнил про тот вечер. но всю радость ена оборвал рингтон телефона в другом конце квартиры, который назойливо раздражал уши. — ты как всегда не вовремя, субин~и, — недовольно промычал енджун, подбирая шприц с пола. но стоило и вправду поторопиться: субин уже звонит, значит, через 40 минут он будет дома, а он точно не должен видеть весь этот погром, что оставил за собой старший. пришлось изрядно попотеть: опираясь одной рукой об костылю, а телом немного уперевшись об стенку, он, напевая мотивы любимой песни, протирал шваброй последние капли крови, что были сильно заметны. вскоре квартира была кристально чиста с той точки зрения, что нигде не было видно красных пятен; шприц был утилизирован в мусорке; а лезвие припрятано в тумбочке в одной из страниц самой нелюбимой книги субина, которая в обратную сторону очень нравилась рыжеволосому. все порезы он припрятал за рукавом новой черной водолазки, в квартире было очень даже прохладно. вновь из коридора раздался звук в дверной скважине, а енджун покорно стоял в прихожей, прихватив с собой перед этим потерявшуюся вторую костылю.

«я счастлив».

— опаздываешь, суби, на целых пятнадцать минут! — прости, хен, — жалобно взвыл брюнет, — скучал по тебе, так сильно, что чуть не ушел, не оплатив покупки. в коридоре раздался озорной смех, а позже енджун ощутил теплые объятия субина. так хотелось не отпускать его. пригреть дома, целовать в его сухие и чуть шершавые от холода губы. хорошо, что он успел. сегодняшний день никогда не забудется старшему.

***

«мне так хорошо. субин все больше и больше пропадает на работе. я уже не мучаюсь как раньше дома. но голоса в голове стали громче. тяжелее их убрать. в сми больше не пишут статьи обо мне. но я не доживу до выздоровления. мои таблетки от головы заканчиваются». после того случая жизнь парня мгновенно изменилась: настроение изо дня в день становилось все лучше, а целых мест без вмешательств лезвия становилось все меньше. все было настолько плохо, что енджун даже забывал принимать завтраки и обеды, что ужасно сказалось на нем. он еще больше похудел: на еженедельном осмотре врач зафиксировал резкую потерю аж 10 кг. больно стало лежать на животе, ребра уже было заметно видно на оголенном теле парня. как только он прикасался грудной клеткой к матрасу кровати, в груди отдавало болью, пощипывая все тело. каких-то глобальных улучшений в переломе замечено не было: «опять физиотерапии, уколы и прочая дребеда». любое упоминание лечения вызывало на его лице тревогу и раздражение, а голоса в голове гудели все громче и громче. хотелось лишь прийти домой, заткнуться в комнате, включить любимую песню и взяться за лезвие. получить от этого облегчение, голоса пропадут, и он вновь будет весь вечер лишь с его чхвэ. лишь с ним. все было хорошо, лишь до одного вечера, который заметно поменял всю ситуацию в обратную сторону. на улице стало заметно холодно, уже приближался конец ноября месяца. енджун задумчиво глядел в окно, смотря, как на стеклу капают огромные капли дождя. как давно он не гулял? обычно он выходил на улицу лишь для осмотров и новых процедур. каково это, каждый день выходить на улицу? в сердце кольнуло, а в глазах резко потемнело. «вот бы обратить время вспять» — думал юноша, теребя заусенец на большом пальце. в голове вновь раздались голоса, на этот раз еще громче, чем в прошлый раз: — ты — ничтожество! — жалко, что ты не умер тогда. — чхвэ бомгю намного лучше тебя. — умри! — умри! — умри! енджун готов был разорвать голову на две части, чтобы нескончаемый поток голосов пропал, и он вновь услышал ту самую спокойную тишину. хотя она не была спокойной. никогда. он старался не слушать о том, что они говорят, старался думать о другом, но лишь одна фраза выбила его из колеи полностью: — чхвэ бомгю лучше смотрится с субином, мне нравится эта пара! — раздался голос, напоминающий голос его креативного директора. глаза резко заслезились, руки дрожали как не свои, а в ноге, на которую недавно наложили гипс, раздалась ужасающая боль. — прекратите, прекратите, прекратите, — кричал енджун, словно его резали ножами, а он не мог выбраться из хватки убийцы. все так и есть. все так и было. все напоминает ему тот вечер августа. перед глазами вновь папарации и кучка неадекватных фанаток, пытающихся получить автограф енджуна. тот день был одним из самых важных моментов в его жизни: одна из самых главных премьер фильмов, где он играет главную роль. поначалу все было хорошо: интервью, фотосессия, пресс-конференция с режиссерами и журналистами. если бы не он. — енджун-хен! — раздался притворный голос за спиной рыжеволосого. по голосу можно было понять сразу, кто это был — чхвэ бомгю. он. — чего тебе? — злобно фыркнул ен, покручивая стакан игристого в руке. — есть один важный разговор, но его никто не должен услышать. пойдем на крышу? пошлии! — даже не дав согласиться, брюнет уже тянул старшего вдоль лестницы, поднимаясь все выше и выше, пока они окончательно не оказались на крыше. на улице была прекрасная погода: не жарко, не холодно, а приятно. теплый ветерок раздувал маллет на голове соперника и помогал енджуну полностью не сойти с ума от нервов. не стоило идти. не стоило идти. не. стоило. туда. идти. наконец-то парень остановился и, отдышавшись, облокотился на железные холодные перила, находящиеся на крыше, стремительно подняв голову наверх. — что ты меня сюда прита. — субин-хен будет встречаться со мной, — перебил бомгю, поправляя прядь волос за ухо. — эй, ты что, совсем спятил? у тебя есть совесть? — злость пропитала парня с ног до головы. как он смеет такое говорить? подойдя ближе к нему, он схватил чхвэ за ворот, прислонив его полностью к железным перилам. шампанское было вылито на голову брюнета, а сам стакан судорожно упал на пол, вызывая громкий шум разбитого стекла. — тише-тише, приятель, — разрываясь в смехе, проговорил тот, — в этом фильме я займу твою роль и сам все сделаю, твоя задача лишь будет просто не мешаться и уйти. согласен? — паршивый говнюк! — рука енджуна замахнулась в сторону бомгю, и уже через несколько секунд со всей злости вдарила по лицу собеседника, оставив на лице красный след. — похоже, ты не согласен? тогда, прости, мне придется сделать все самому. и тут все расплывается. мозг пытается сам забыть события, что произошли дальше, те события, что произошли с ним потом, что разрушило ему карьеру. нет, хуже. разрушило ему жизнь. он даже не хочет вспоминать точные слова, которые он говорил в тот момент, и вновь ощущать эту боль. один из телохранителей бомгю сламывает ему руки, бросая на колени. бомгю становится напротив тела старшего и начинает пинать его со всей силы, что только есть. мольбы о прощении и прекращении были просто проигнорированы, а тело парня превращалось в мишень для стрел. напоследок, чхвэ хватает старшего за его рубашку и прижимает его к поручням, рассматривая то, что он сделал с ним. — вышло неплохо, мне нравится эта картина, но не хватает одного маленького нюанса. все резко замолкают, а высокий и накаченный охранник отходит в сторону, рассматривая, не идет ли никто на крышу. взгляд енджуна полностью растерян, он пытается открыть глаза, но сил на это нет, а тело ноет от боли. страх завоевывает тело и показывает это в характерных тиках, которые проходят по всему телу. «сейчас будет самая ужасная сцена. как будто бы самый прекрасный фильм изуродовали новой частью трилогии» — проигрывается в голове рыжего, когда он пытается припомнить это. это прикосновение жестких губ к его же губам. зачем бомгю решился поцеловать его? что происходит? почему именно он? — а ты ничего такой, — отстранившись, пробубнел парень, ехидно улыбаясь, — но ты мне мешаешь, прости. хватка в области шеи парня резко уменьшается, и вот, казалось бы, должна наступить свобода. конец этому мучению. но нет. тяжелые руки умело толкают парня через бортики вниз, а израненное тело полностью поддается рукам младшего. он падает вниз. он сейчас разобьется. сердце бьется максимально сильно, скорость падения казалась максимально высокой, а шансы на дальнейшую жизнь уж тем более. прощай. енджун даже не заметил, как он вновь начал рыдать. руки тряслись с бешенной скоростью, тело окаменело. зачем ему жить? зачем нужна жизнь? бомгю добьется своего, и я останусь в разбитого корыта. один. один. он протирает рукавом своей пижамы обжигающие слезы с щек и встает со стула, направляясь на кухню при помощи одной костыли. голоса в голове начали усиливаться, они приказывают, они молят о том, чтобы он не мешал субину обрести счастье. с другим человеком. не с ним. ен подходит к кухонной гарнитуре и хватает первый попавшийся нож. новый острый металлический нож, который купил субин для разделки жесткого животного мяса. — нет, это выглядит жалко. я должен покончить с собой другим способом, — дрожащим голосом проговаривает енджун, пока вторая рука уже копается в ящике в поиске веревки, — хватит с меня, они правы. они правы. все правы. спустя несколько минут все уже было готово для его нового подвига: веревка завязана в узел и прикреплена к люстре на кухне, а основание смазано мылом. он медленно, при помощи костыли подходит к табуретке и, опираясь рукой об нее, залезает на стул, моментально просовывая голову внутрь. поначалу становится страшно. зачем я это делаю? из-за того, что голоса мне пригрожают? чушь? но трепет усиливается так, что уши сводит с ума. он ступает здоровой ногой вниз и повисает на веревке, раскачиваясь из стороны в сторону. поначалу дышать было не так сложно, но со временем кислорода становилось все меньше и меньше, а веревка больно натирала горло, так, что на теле однозначно останется след: «стоило и горло смазать». несколько мгновений, и воздуха стало не хватать. глаза закрываются, а сознание уходит в себя. «голоса приказывают мне уйти из жизни. я люблю тебя, субин~и» — записка, лежащая на полу, полностью покрытая кровью от порезов, было единственное, что хотел сказать енджун перед своей смертью. листок, вырванный из дневника. дневник — единственное, что осталось от енджуна. листы закончились, как и жизнь. такая же темная и скучная, как записи, которые оттуда писал. все зря.