Пульс Пандоры

Тьма опускалась на Пандору быстрее, чем ожидал Гриндевальд. Синие тени деревьев скручивались в причудливые формы, светящиеся жилы растений мерцали, будто дыхание самой планеты пыталось вытолкнуть его, чужака, обратно. Но он шагал всё глубже. Его магия отзывалась тускло, словно сама реальность здесь не желала подчиняться. И именно это будоражило его — запретное, неподвластное, ускользающее. Из темноты выступила фигура. Высокий, словно вытесанный из ночи, шестирукий аватар остановился в нескольких шагах. Его глаза сверкнули — не любопытством, не страхом, а хищной уверенностью того, кто ощущает силу. — Ты заблудился, — голос прозвучал низко, как гул земли. Гриндевальд чуть улыбнулся. — Я никогда не заблуждаюсь. Я прихожу туда, куда должен. Воздух между ними был натянут, как струна. Взгляд На’ви скользнул по чёрному плащу мага, по белым прядям волос, задержался на его руках. В этом взгляде было больше, чем в словах. Гриндевальд тоже позволил себе мгновение — рассмотреть чужака: гибкое тело, шесть рук, каждая из которых могла и убить, и обнять. Сила, дикость, первозданная красота. И вызов. — Ты знаешь, кто я? — тихо спросил маг. Аватар не двинулся. Только медленно поднял руку, будто намечая в воздухе невидимую границу. Гриндевальд шагнул вперёд. Их дыхания соприкоснулись. Глаза в глаза. Вызов во взгляде одного встретил ярость и любопытство другого. — Ты несёшь с собой огонь, — шепнул На’ви. — Но здесь всё принадлежит воде и воздуху. Твоя магия пахнет разрушением. — Разрушение — лишь начало созидания, — ответил маг. Он коснулся. Совсем слегка — подушечкой пальцев провёл по чужому запястью. Кожа отзывалась прохладой и силой, в каждой жиле звенела энергия планеты. Шесть рук сомкнулись вокруг него: ловушка или объятие? Верхние — лёгли на плечи, нижние — очертили талию, остальные сомкнулись ближе, сковывая пространство. Их губы встретились. Сначала нерешительно, потом — резко, яростно. В поцелуе было всё: вызов, голод, желание уничтожить границы. Гриндевальд ощутил, как чужие руки держат его крепко, но осторожно. Его плащ сорвался и упал, травы тут же засияли, будто впитывая их пламя. Поцелуй углублялся, дыхание становилось рваным. Это было столкновение стихий: власть и дикость, магия и первозданность. И чем дальше — тем меньше оставалось разума. Спина мага прижалась к светящемуся стволу. Дерево вибрировало, как живая жила. Аватар держал его, прижимал, вбирал, и в этом было нечто большее, чем страсть. Это было слияние миров. Гриндевальд застонал тихо, и этот звук сорвал остаток сдержанности. Руки сжались крепче, движения стали резче, губы — яростнее. Пандора вспыхнула вокруг: деревья горели светом, лианы дрожали, огни множились, словно сама планета чувствовала их бурю. И в этом огне, в этих жадных прикосновениях они потеряли контроль. Не маг и не дикарь. Две стихии, рвущиеся навстречу, пока ночь вокруг пылала их безумием. … Тишина вернулась лишь спустя вечность. Их дыхание стихло, растения гасли, возвращая ночь в её обычный ритм. Гриндевальд сидел на траве, волосы спутаны, глаза горят. Аватар стоял напротив, величественный и спокойный, словно только что небо и земля через него испытали друг друга. — Ты хотел покорить, — сказал он негромко. — Но сам стал пленником. Гриндевальд устало улыбнулся. — Быть пленником… иногда куда слаще, чем быть владыкой. Они смотрели друг на друга. Не враги. Не любовники. Что-то большее и опаснее. Стихии, соединившиеся, чтобы сломать привычный порядок. Аватар склонился ближе, его дыхание коснулось уха мага: — Ты уйдёшь отсюда другим. В тебе теперь течёт не только твоя магия… но и моя стихия. Он отстранился. Гриндевальд прикрыл глаза. В груди горел огонь. И он знал: эта ночь будет эхом звучать в нём всегда.