еще один шанс

саша курит одну за другой, запивая алкоголем. саше плохо, просто пиздец плохо. они все проебали. он все проебал. все ебанные страхи ильи он знал, он знал его наизусть. но парадеев утонул в зависимостях. илья ненавидел и боялся пьяных - саша ушел в запой. илья не любил запах сигарет - саша начал курить. —ты же знал, саш. ты, сука, знал. парадеев в истерике разбивает костяшки об стену, бьет попавшуюся под руку бутылку виски, ломает сигареты в последней пачке. дрожащими руками берет телефон, заходит в телеграм, но разбивается снова. у ильи пропала аватарка, а под контактом четкое "был(а) давно". заблокировал. дозвониться тоже не получается. саше хочется разбить себе лицо, въебаться головой в стену, вскрыть вены, выйти в окно и.. и хочется к илье. он сам все разрушил. илья с головой ушел в работу, не позволяя себе тонуть в этом дерьме. они оба - взрослые люди. и у саши своя голова на плечах. но он мог бы, блять, подумать. илья выберется сам. он сильный. он сможет. зато саша не смог. и недели не прошло. вечер, уже давно за девять часов, близится ночь. яцкевич собирался ложиться спать, закончив со своими делами. ходил по квартире, думая о чем то своем, пока в дверь не позвонили. —блять. ну кто там? пробубнил илья, и застыл, посмотрев в глазок. родную белую макушку узнать было легко. щелчок, легкое надавливание на ручку, и взору открывается парень в полный рост. черные спортивки, белые кроссовки, белая толстовка, которую дарил илья, спутанные волосы и зареванные глаза. —илья, я.. —нет. нет, саш. а парадеев, как ребёнок, поджимает губы и опускает голову вниз, нервно теребя пальцами края толстовки. будто отчитали. —пожалуйста. илья закатывает глаза, но пропускает в квартиру. дает еще один шанс. саша извиняется невыносимо много, просит прощения на коленях. и его прощают. его принимают снова. все у них обязательно будет хорошо. саша перестанет, заново начнется первая стадия отношений, снова будет завоёвывать доверие. и илья обязательно не пожалеет. илья все простит.