Если вселенная бесконечна

Джон никогда не знал, почему именно кафе. Ладно, знал. Потому что Саша. Его любимая сестрёнка, верующая, что семейный бизнес может существовать. На данный момент она отдыхала, а Джон...что он? Кто же он такой, чтобы отказать родному человеку? Работать в кафе нелегко, даже если сам любишь кофе. Одно дело — симпатизировать, совсем другое — создавать эту симпатию своими руками. Не спать ночами в лаборатории, постигая то, что люди сочли невозможным, чтобы доказать им обратное — запросто. Джону не нужно было, чтобы ему платили, он сам подписывался на такое. Только работать и заниматься исследованиями слишком проблематично, но отказать было нельзя, то есть никогда не получалось. — Харрис, не я один обязан убираться! — возмутился Джодах, кидая в своего наглого собеседника тряпку. Джон увернулся. — Я знаю хозяйку заведения, и мне, в отличие от некоторых, за мой труд не платят. Почти благотворительность. Джодах снова что-то возмущённо прошипел, скрываясь в кладовке, не иначе пошёл Райе жаловаться на этот беспредел. Честное слово, лучшие подружки против злейшего врага. Хорошо, на самом деле Абер вполне сносная, может даже поддержать интересные разговоры, но она всё ещё дружит с Джодахом, а следовательно, всегда на стороне своего друга, а не брата Саши. Джон откинулся на спинку стула, скосив взгляд к окну. Кафе рядом с морским берегом — мечта, не иначе. Наверное, это ещё одна причина согласиться здесь временно поработать, чтобы просто вспомнить, почему же он не переехал из этого чёртового города. С недавних пор у Харриса появилась новая забава: какой-то парень уже неделю в одно и то же время приходил к берегу, садился и...просто смотрел. Самое интересное в этом незнакомце: их сходство. Очки, скрывающие глаза, и вязаный шарф — почти как у него, Джона, только вместо оранжевого голубой. Парнишка сидел несколько часов, молча, не двигаясь, настолько походя на статую, что хотелось проверить, вправду ли тот дышит. Харрису было скучно, непозволительно скучно. Работа выматывала из него все силы. К концу дня становилось удивительным, что он не плюнул в кофе какому-нибудь наглому клиенту. Честное слово, не могло существовать таких идиотов. Они вообще школьную программу как осилили? А ведь некоторые вполне могли даже получить диплом, а потом каким-то чудом оставаться на работе. Кого только земля не носит, с ума сойти, если хоть на секунду вдуматься. Джон вздохнул, возвращая очки на нос. Он услышал возмущения Джодаха, которые становились всё громче. По этой причине Джон оперативно ретировался. Пора было наконец познакомиться с этим одиночкой, которому так понравились брызги волн.

★☆★☆

Парень даже не шевельнулся, когда Харрис опустился рядом с ним. — Не жёстко тебе? — спросил он, имея в виду, что сидеть столько времени на одном месте. — А? — юноша вздрогнул, удивительно, будто в трансе находился. И голос у него такой хриплый, словно месяцами им не пользовался. — Что? — Харрис, Джон Харрис. — Лололошка Дейвисон. Джон кивнул. — Ещё забавнее. — Забавнее? Харрис отмахнулся. Не рассказывать же первому встречному, что он когда-то поменял собственное имя из-за непутёвого отца. Теперь призрачное ощущение, что им необходимо познакомиться, стало сильнее: необычно иметь в знакомых человека, с которым у тебя совпадают имена. — Забудь. — В этом и дело, — обречённо ответил Лололошка. — Дело? В слове что ли? — Харрис нахмурился. Дейвисон отвернулся, снова поворачиваясь к морю. Он так сгорбился, словно становясь ниже. Напряжение застыло в воздухе между ними, натягиваясь, как тетива. В любой момент их может настигнуть выстрел, но как и кого — неясно, а от этого и страшнее. Неизвестность — страх, который преодолеть слишком трудно, потому что не можешь найти пути его решения: их не видно, не существует, а значит, и спасаться необходимо от всего и сразу. — Если высказаться незнакомому человеку, обязательно полегчает, — выдал наконец Джон. Лишь упрямство не давало ему покинуть эту молчаливую компанию, хотелось узнать. К тому же, было что-то неуловимо знакомое в этом парне, словно в друге детства, который изменился в раз и бесповоротно, и вот вы снова встретились, и пытаетесь вернуть то, что было. — Я ничего не знаю, а значит, объективен. Лололошка вздохнул, снимая очки, а затем вновь повернул голову в его сторону. Харрис даже на секунду завис, словно компьютер, который словил ошибку. Эти голубые глаза такие...такие странные, словно стеклянные. В этом взоре было собрано всё и ничего одновременно. Вроде голубизна моря, а вроде и пустота. На вид этот Лололошка его ровесник, не старше тридцати, но почему-то смотрел, как старец, который успел прожить не один век и разочароваться во всём. На этих плечах, совсем хрупких, будто собрался весь груз мира, смертей и несчастий. Джон моргнул несколько раз, желая развидеть, но всё осталось прежним. — Понимаешь, — Лололошка нервно мотнул головой, сразу же себя обрывая. — Нет, конечно, не понимаешь, никто не понимает. — Мне понимать и необязательно, — мягко выдал Джон. Такой тон он припасал исключительно для любимой сестрёнки, но сейчас это казалось слишком правильным, слишком естественно слетало с языка, чтобы отказаться. — Я просто буду рядом, в этом и весь секрет. Когда кто-то рядом, слушает тебя, тогда всё не настолько плохо. Или теперь вам двоим плохо, а значит, ты не один. Одиночество — это клетка со смертельными шипами, иногда необходимо побыть внутри, но одно неосторожное движение – и ты труп. Чтобы выйти из такой клетки, нужен ключ, который есть в руках другого. Нет другого, значит, остался ты и клетка с шипами. Лололошка усмехнулся. — Философ, значит. — Учёный. — Тебе бы подошла психология. — Я интересуюсь ей на досуге, это так, развлечение между экспериментами. Дейвисон кивнул, вдруг придвигаясь ближе. Теперь между ними была лишь ладонь Харриса. — Обещай не звонить в психушку. — Обещаю, — Джон тому удивлён не был. Какая разница, пусть только говорит. Лололошка улыбнулся. — Знаешь, — начал он, ложась на спину. Дейвисон уставился на небо, вертя в руках собственные очки. Харрис лёг рядом, ёрзая из-за жёсткости дерева, это тебе не диванчики в кафе. — Мне кажется, что я что-то забыл. Я потерял что-то важное, нет, кого-то важного. Наверное, даже не одного человека, а нескольких. Свой дом, свои воспоминания, частичку себя. У меня было прошлое, яркое, наполненное горем и счастьем, но его отобрали, вырвали с корнем. Чего-то не хватает, я потерял драгоценность, которая слишком важна, чтобы иметь цену. Не существует таких денег, чтобы её купить. Всю свою жизнь я ищу. Я ищу себя, своё прошлое, своих друзей, воспоминания. Однако, я самый неудачный детектив на планете, всё валится из моих рук. Мне необходимо кого-то найти, потому что потерял, а оно-то моё, а не чужое. Некоторые мои сны наполнены тёплыми чувствами, но в них ничего нет, только ощущения, никаких картинок или звуков. Каждый раз я просыпаюсь со слезами на глазах, в горле застывают слова: «Останьтесь со мной». Джон молчал. Грусть иглой впилась под кожу, давая разделить чужие переживания. — Потом я переехал сюда. Мне кажется, что здесь что-то есть, — закончил Лололошка. — Ты есть. — Я? — Да, мы могли бы быть знакомы? — Не думаю, я бы тебя запомнил. Джон сел. Каштановые волосы Лололошки рассыпались по дереву. Его пальцы мелко дрожали, перестав наконец крутить аксессуар. Белая кофта расстёгнута, не защищая от холодного потока ветра. Такой потерянный, но одновременно смутно знакомый. Джону хотелось защитить его, как котёнка, случайно найденного в скверную погоду, накормить и подарить заботу. Харрис потянул Ло на себя, чтобы уложить чужую голову на собственные колени. Пальцы сами нашли непослушные пряди, чтобы начать их перебирать. Молчаливое сожаление. Дейвисон с благодарностью смотрел, словно его спасли от неминуемой гибели. — Спасибо тебе, — прошептал он. — За что? — За ключ. Джон глупо моргнул, понимание настойчиво ткнуло его под бок, а улыбка сама появилась на губах. — Непривычно не в клетке? — Слишком спокойно. — Как тебе перспектива работать в кафе официантом? — вдруг предложил Харрис. Джодах ему не особо импонировал, но Райя точно была бы рада такому пополнению, тяжело работать одной. — Если будут платить, то я согласен. — Само собой. Саша денег не жалеет, ко всем хорошо относится. — Саша? — Моя сестра, хозяйка кафе, — Харрис кивнул назад, в сторону заведения. — Пока, правда, в отпуске, со своим хахалем, но через неделю уже будет дома. — А, семейный бизнес, — кивнул Лололошка, вытягивая руки с очками. Он закрыл один глаз, рассматривая небо через стекло, словно мог увидеть что-то новое таким образом. Джон проследил за чужим взором. Облака как облака, белые. — Харрис, ты похож на моего нового друга. — Похож? Ещё не являюсь? — А хочешь? — Не возражаю. Мне нужен кто-то, чтобы отбиваться от тупости Джодаха. — Джодаха? — Назойливый дылда, который считает, что может мне указывать. Тебе он не понравится. — А если понравится? — Я такого не допущу, — насмешливо заявил Джон, ткнув пальцем в лоб Лололошке, вынуждая зажмуриться. — Как скажешь, умник. — Да, я умный, в отличие от некоторых ошибок природы. Лололошка рассмеялся. Похоже, для самооценки его нового друга нужен отдельный стул, как для целой личности. Он не мог знать, почему открылся незнакомцу, почему согласился остаться рядом, работать вместе. Всё было легко, правильно. Ло искал именно такого человека, как Джон. Тёплое чувство крепко обосновалось в груди, совсем как в его далёких снах, только теперь не пропадало, а оставалось с ним. Он нашёл то, что искал, хоть и не старался для этого, почти смирившись со своим сумасшествием. Всё начиналось. Счастливое будущее махало ему рукой, зазывая к себе, в свой уютный домик.