О пиночках под сердцем и молочных коктейлях

— Вик, кончаются подшипники, — коротко бросает Джейс с другого конца лаборатории. Виктор отвлекается от расчётов, чтобы сделать пометку о подшипниках, затем снова возвращается к ним. Итак, оптимальная скорость для вращения роторов. Это уже не первый прототип двигателя на хекс-энергии, но в том и дело: у них до сих пор нет работающей без сучка и задоринки модели. Они перепроверяют все показатели, и везде находится, что следует улучшить. Задача несложная, Виктор должен разобраться с ней до вечера, но всё стопорится. Если бы кое-кто не отвлекал... — У нас остались термостаты? — Они в коробке слева от шкафа, — не глядя отвечает Виктор, постукивая карандашом по листку блокнота. Что-то всё равно не получается. Джейс отходит от площадки для сбора в центре лаборатории и принимается перебирать груду коробок. — Нету зде... — Джейс. Нижняя коробка. Спустя ещё немного времени Джейс цокает языком и говорит: — Вик, это не те. Новая партия мне не нравится. Они, скорее всего, бракованные. Из старой что-нибудь осталось? Действительно, уже несколько термостатов из новой партии давали сбои. Вернуть бы их обратно. Только когда это делать? Столько бумажной волокиты... Надо поручить Скай заняться этим. — В кладовке должны быть остатки, — отвечает Виктор, подперев голову рукой. На полях блокнота делает пометку о термостатах и несколько раз обводит её. Джейс уходит в кладовку и выглядывает оттуда спустя минуты две. — Вик, а где... — В синей коробке. Сразу справа, как заходишь. Когда Джейс выходит в следующий раз, радостно оповещает: — Ты прав! Нашёл, спасибо. Виктор кивает в ответ, а затем концентрируется на вычислениях. Где он остановился? Можно попробовать увеличить мощность хекс-поля. Тогда должна уменьшиться амплитуда колебания камня, что в свою очередь даст прирост к уровню стабильности. Возникновения погрешности не получится избежать совсем — слишком много факторов, которые невозможно предугадать. Но Виктор должен загнать максимальное значение погрешности в границы допустимого, иначе их двигатель рискует взорваться от перенапряжения. С хекстеком шутки плохи, это Виктор уяснил ещё в первый день знакомства с Джейсом. — Знаешь, я подумал, что надо ещё сообразить систему для подачи масла, — громко сообщает Джейс; Виктор слышит, как он перебирает инструменты в коробке, — а то каждый раз вручную смазывать неудобно. — Подача масла, — повторяет под нос Виктор, записывая это ниже заметки про подшипники. — Ладно, сообразим. — Ещё нужно упростить расположение секций в двигателе, а то до некоторых деталей не дотянуться, — тут же добавляет Джейс. Виктор хмыкает. Чтобы изменить конструкцию двигателя, понадобится затратить ещё уйму времени. Чёрт. Они займутся этим после того, как прототип покажет стоящие результаты. А пока придётся работать с тем, что есть. — Упростить... расположение... секций, — записывает Виктор. Джейс неторопливо возится с их изобретением, рассуждая о разных нюансах конструкции себе под нос. Виктора больше не зовёт, так что он наконец-то погружается в работу. Тишина и покой в лаборатории всегда благотворно влияют на него. Возня Джейса, к которой он успел привыкнуть за столько лет, тоже действует умиротворяюще. Виктор уже даже смирился с тем, что за окном целый день орут недавно вылупившиеся птенцы. Какие птицы устроили гнездо прямо в уголочке карниза, Виктор не имеет понятия. В птицах он не разбирается — может только сказать, что это точно не чайки. Его стол стоит как раз перед окном, поэтому он уже проникся мелькающими туда и обратно мамой-птицей и папой-птицей, которые носят птенцам поесть. Кому как не Виктору понять их. Обстановка складывается благоприятно: умиротворение, знакомые звуки, привычный для лаборатории запах машинного масла, удобный стул, который Джейс купил для него, и желание поскорее закончить с вычислениями. Всё это сливается в единую фоновую картину, позволяя Виктору наконец плодотворно поработать. Он задумчиво пересматривает расчёты, накручивая волосы на палец, когда вдруг чувствует, как у него внутри в одночасье точно вспорхнули сотни бабочек. Вздрогнув и поёжившись, Виктор откидывается на спинку стула и смотрит на свой живот. На таком сроке тот стал довольно заметным. Виктор всё ещё не может до конца осознать, что они с Джейсом ждут ребёнка. Безусловно, никакие открытия, двигатели и прочие изобретения не сравнятся с этим — с самым важным, самым ценным совместным проектом из всех. Он несколько секунд пялится вниз, пока по затылку бегают мурашки от только что пережитого события. Малыш внутри шевелится, и Виктор уже может это почувствовать. Поразительно. В первый раз, когда ребёнок так явно дал о себе знать, Виктор весь напрягся от страха — он всё ещё боится, что что-то может пойти не так. Все успокаивают его и уговаривают ни о чём не волноваться. Главное: поменьше нервничать, высыпаться, дышать свежим воздухом и кушать достаточно витаминов, и тогда опасаться совершенно нечего. Но страх — вещь иррациональная, и Виктор ничего не может с собой поделать. К счастью, он вовремя понял, что ничего плохого не случилось, а происходит на самом деле нечто очень хорошее, и его тут же охватил неописуемый трепет. Впервые почувствовать, что твой ребёнок жив, здоров, нормально развивается и уже даже может пинаться, — это шок и восторг, переплетённые друг с другом. Случилось это несколько дней назад — четыре, если быть точным. А Виктор точен, он записал дату и время первого пинка в специальный альбомчик малыша, который они исправно ведут. Там есть несколько картинок от Джейса — на паре страниц он нарисовал милого младенца и подписал: «Это ты». Есть их общая фотография, которую они сделали всего две недели назад. Они снова сфотографируются, когда срок станет больше. И записи. Виктор и Джейс ведут детский альбом, как и положено учёным: регулярно и в некоторой степени даже дотошно. Ведь этот проект тоже требует пристального внимания. Самого пристального. Когда впервые доктор смог прослушать сердцебиение, сколько он ударов насчитал; что Джейс нашёптывает животу перед сном, поглаживая; чего Виктору хочется из еды; когда были первые ощутимые шевеления и так далее. Сегодняшний день Виктор тоже обязательно зафиксирует. Ведь это всего лишь второй раз, когда малыш пинается. Только второй! Понадобится время, чтобы привыкнуть к этим ощущениям, хотя и сейчас Виктор может сказать, что они ему нравятся. Ребёнок реагирует на внешний мир или пинается просто так? Ему хорошо, и поэтому он резвится? Или ему что-то не нравится, и он так сообщает о неудобствах? Хотел бы Виктор научиться понимать, в каком настроении малыш. Слабое движение внутри повторяется. Виктор так счастлив, что не может удержаться от тихого смеха. Он гладит живот, надеясь, что так малыш поймёт, что папа поощряет его движения. Невероятно — всё ближе день, когда этот маленький человечек родится и будет так же дёргать ручками и ножками, но только уже в объятиях Виктора. — Эй, Викто-ор, — на плечо ложится рука, и Джейс заглядывает ему в лицо. — Всё нормально? Я говорю, а ты не слышишь... О. Он замолкает, когда видит, что ладонь Виктора лежит на животе. Очнувшись, тот подвисает на несколько секунд, как будто не может так резко вынырнуть из мыслей в окружающий мир. — Извини, я задумался, — говорит он виновато и тянется к блокноту. — Повтори, что ты сказал, я всё запишу. — Успокойся, это неважно. Джейс присаживается рядом на корточки и обнимает рукой колени Виктора, взволнованно смотрит на него снизу вверх. — Что-то с малышом? Улыбнувшись, Виктор качает головой и проводит пальцами по волосам Джейса, задерживает их на затылке, гладит колючий ёжик. — Всё хорошо. Он просто шевельнулся. — Ах, правда? А где? — Джейс расцветает и водит по животу Виктора, как будто может что-то нащупать внутри. — Здесь. Виктор укладывает его руку сбоку и накрывает её своими. — Может, будет ещё, — он объясняет это шёпотом, как будто боится спугнуть момент. Дыхание ровное и глубокое. На каждом вдохе живот поднимается, а на выдохе опускается. Так странно наблюдать это. Сейчас даже сам процесс дыхания стал значимее, весомее. Молчание длится несколько долгих секунд, ничего больше не происходит. Нестрашно, ведь Джейс успел ощутить толчки ещё в прошлый раз. — Твоя мама говорит, — так же тихо делится Виктор, — что на поздних сроках можно даже невооружённым глазом увидеть, как малыш шевелится внутри. Представляешь, Джейс? Не просто почувствовать, а увидеть. Джейс только открывает рот, чтобы ответить, как вдруг малыш буквально вклинивается в разговор — пинает Джейса по пальцам. Они с Виктором мягко смеются. — Какой бойкий, — Джейс бережно гладит живот, скрытый рубашкой. У Виктора от нежности сжимается сердце. — Это потому что ты много шоколада ешь, вот он и активничает теперь. — Джейс! — Да я шучу, — тот поднимается на ноги и чмокает Виктора в макушку. — Не хочешь, кстати, перекусить? Завтрак давно был. Могу яблоко порезать или банан принести. Или сбегаю в магазин за чем-нибудь. Сначала Виктор хочет отказаться. Скорее по привычке, ведь стоит ему подумать чуть дольше, как он понимает, что на самом деле совсем не против съесть что-нибудь. — Вот ты сейчас сказал, и мне захотелось. Яблоко. Только хорошо вымой руки, а то в прошлый раз яблоко было с запахом машинного масла, — Виктор морщится, вспоминая тот неприятный вкус на языке. — Я люблю нашу работу и всё, что с ней связано, но не до такой же степени. — Тогда проконтролируй сам, — предлагает Джейс и галантно подаёт Виктору ладонь. — Посмотришь, чтобы я помыл руки и яблоко, почистил его и всё остальное. — Нет-нет, мне нужно вернуться к работе, — Виктор отмахивается и придвигается обратно к столу. — Нет времени на глупости, Джейс. — Ничего себе «глупости», — тот фыркает и сжимает его плечо, — мы, вообще-то, о нашем ребёнке говорим. Давай, сделай перерыв, я прошу тебя. Он тебя потому и пинает, что пора размяться. Виктор вздыхает. Действительно, Джейс прав. Он уже долго сидит, и пора пройтись. — Раз уж мы прервались, давай тогда сходим в кафе, — предлагает он и с помощью Джейса поднимается на ноги. — Я хочу молочный коктейль. Яблоко отменяется. — Я же тебе вчера вечером делал, — тот снимает со спинки стула трость и протягивает её Виктору. Нежная улыбка сама появляется на губах. Как мило, что Джейс такой терпеливый и деликатный — «вечером» он называет час ночи: Виктор не мог уснуть, потому что ему до ужаса захотелось чего-нибудь вкусненького. Пришлось идти в круглосуточный магазин за новой бутылкой молока — в холодильнике осталась последняя, да и та прокисшая, — а потом, вооружившись блендером, наколдовать шоколадный коктейль. Справедливости ради, после него Виктор, довольный, тут же уснул, так что всё было не зря. — Джейс, — улыбаясь, Виктор вздыхает и принимает трость, — я хотел коктейль вчера, хочу сегодня и, возможно, буду хотеть завтра. Или, может, завтра я захочу съесть весь мел в лаборатории. Я не знаю. Представляешь? Так работают беременные прихоти. — Ладно, дурацкие вопросы не задаю, извини, — Джейс понятливо уступает, — давай пойдём и купим тебе самый вкусный молочный коктейль. Карамельный? Виктор морщит нос. — Хочу банановый. Можно с шоколадом. Хотя… если туда добавить и карамель тоже… Джейс смеётся и качает головой, погладив его по спине. — Ты неисправим, Виктор. В такие моменты он ловит себя на мысли, что ему нравятся новые странные ритмы жизни: разговаривать с крошкой в животе, регулярно гулять на свежем воздухе, считать пинки, просить всё, что хочется — и это обязательно будет выполнено, — а ещё с лёгким сердцем позволять себе эти маленькие заботливые перерывы на ребёнка.