Искренность

      Антон и Арсений вместе с первого класса. С возраста, когда, чтобы привязаться друг к другу намертво, достаточно просто подойти на школьной линейке, дёрнуть за плечо и пролепетать: «Привет, давай дружить?». С возраста, когда мольберты, масляные краски и холсты заменяют асфальт и цветные мелки. С возраста, когда все слова — искренность в полном своем проявлении.       И они вместе до сих пор. Только дружат теперь не просто так, по-детски, а в губы — и, самое главное, всё ещё чертовски искренне.       Как минимум, Антон всегда был в этом безоговорочно уверен.

***

      У Антона — душа юного романтика, жаждущего стихов и прозы, искры в глазах, резкие порывы во всём и слоган: «Мы сами себе искусство и культура».       У Арсения — привычка придерживаться планов и правил, любовь к рубашкам с накрахмаленными белыми воротничками, вечно хмурое серьёзное лицо и шершавые кончики пальцев от вечного кропотливого труда.       Они дополняют. Один — показывает свои очерки, другой — недовольно качает головой, мол, опять своей дурью сутками маешься, а после слабо улыбается и исправляет орфографические и пунктуационные ошибки, опираясь на правила русского языка.       Они дополняют. Один — грубо прижимает к себе, другой — мягко и послушно поддаётся.       Они дополняют. Один — придумывает новые правила, другой — безоговорочно их нарушает.

***

      Антон в искренность верит. Верил, верит и собирается верить всегда. Верил, когда ему предложили съехаться. Верил всякий раз, когда Арс систематически задерживался на работе. Верил, когда услышал: «Мы с друзьями в бар, не скучай».       И верит сейчас, когда время в районе трёх ночи, а контакт «Арсюша» не отвечает ни на сообщения, ни на звонки.

***

      Антон верит и тогда, когда время уже в районе пяти утра. Причём, кажется, не зря: телефон внезапно начинает трещать мелодией, стоящей на звонке — Антон сразу же подскакивает с кровати, на которой пытался уснуть всё это время — но в одиночестве совсем не получалось, — и, подбежав к тумбочке, отвечает на звонок.       — Ты где? — обеспокоенно спрашивает Антон, вслушиваясь в гудение музыки на фоне.       «Нам нужно... расстаться... — голос на последнем слове звучит совсем неуверенно. В после слышится глубокий вдох и чуть более уверенное: — Расстаться. Нам нужно расстаться. Прости, я больше не могу терпеть твои безвкусные писульки... так будет лучше», — слышится из динамиков.       Антон слабо улыбается, качает головой и лепечет: «Прям безвкусные?»       «Да. Они отвратительны. Прости, но я стараюсь быть честным», — чеканит Арсений чересчур пьяным голосом. Антон, услышав женские голоса — и, кажется, истошные стоны — где-то на фоне, хмыкает и бормочет: «Сасибо за добродушие».       А после кладёт трубку, запирается в ванной комнате и — как он привык, чертовски искренне — плачет в душе.