Влечение

Джонни попытался оттолкнуть навалившегося лейтенанта, придавившего одну из его рук за запястье к стене, но безуспешно. Крайне недовольное мычание перешло в "какого хрена, Гоуст?!", как только сержант отодрал ото рта чужую руку, которая тут же прижала его к стене за второе запястье. Тихим голосом, где-то над ухом раздались слова, напоминающие и содержанием, и горячим дыханием тот день. Тот самый грëбаный день, когда его с прижимали к дивану. –Их кровь, твоя кровь... Здесь не выйдет, мне негде уединиться. –Ты.., - на Соупа накатило осознание, что его ассоциация верная, это заставило его сердце биться, разгоняя кровяное электричество по венам, - опять возбудился в бою? –...да. –И.. при чём тут моя кровь? –А при чём тут кровь вообще, не напомнишь? - хмуро буркнул британец. –Ну, у тебя ж на.. Попытки вести беседу, как-то обсуждать и расставлять по полочкам происходящее, Гоуст не мог. Хотел, но не мог, и поэтому прервал. –Заткнись, – сильнее вжался телом Райли. –Б-блять, Эл-Ти. Соуп не думал, что этот сдвиг у лейтенанта имеет столь обширные причины. Именно кровавое месиво - логика хоть прослеживается, но и обычная зачистка не особо большой бандитской группировки.. Что за сдвиг такой садистский? Становилось ещё больше не по себе. Сам же Райли думал о том, как ему хочется сорвать сраное обмундирование с младшего по званию и выдрать в этой мефедронной комнате. Руки всё так же удерживали второго за запястья, не давая шанса на побег, зато бёдра ограничены в движениях не были. Отнюдь, тазом он притирался к чужой заднице, вынуждая сержанта отодвигаться ближе к стене. Настолько, насколько позволял бронежилет с забитой под отказ разгрузкой на нём. Для удобства, лейтенант всё же перехватывает руки, удерживая лишь одной. Своя горячая неспокойная кровь разогревала "пленника" так сильно, что хотелось выйти на улицу, в холодный ночной воздух. –Гоуст, прекрати. Судя по дыханию на шее, слова прозвучали крайне неубедительно. Разогнав мурашки по коже головы и вниз, почти до самой поясницы, дыхание пропало. Оставшаяся доля контроля не позволила старшему прикасаться губами к такому чувствительному и интимному месту, как шея. Вместо этого раздался негромкий голодный стон хищника, который наслаждается ароматом свежеразделанного мяса, но не имеет доступа к желанному куску из-за решёток. Образовавшийся вокруг них купол из ощущений, в которых оба не были уверены, резко прерывает рация голосом капитана. –Вы закончили? Тишина. Стало немного жутко от того, насколько вопрос капитана подходил к тому, чем они занимались сейчас вместо обыска. Прайс ещё точно не спустился вниз? –Почти, кэп. Ответив, Соуп ёрзает, предпринимая очередную попытку вырваться, но на такое только чувствует влажное, странное прикосновение, раскатывающееся горячечной болью по руке. С горла вырываются неопределённые крехтящие звуки. Язык Райли проходится по ране, по коже вокруг неё, слизывая кровь и выступившую сукровицу. Это было слишком необычно и по-странному больно. Неожиданно для себя, шотландец прозвучал коротким стоном-скулежом, подействовавшим отрезвляюще, но только на самого МакТавиша. Пока лейтенант чересчур увлечённо припадает губами к ране, Соуп рывком, толкаясь ногой от стены, переворачивается. Руки криво, но до сих пор сильно прижаты к стене, из-за чего сержант оказывается спиной к стене. Из такой позиции куда удобнее бороться. Колено летит в живот, а стопа сразу в бедро британцу, отталкивая. Двойной удар оказывается более-менее результативным. Рывок в сторону, протаскивая руки обоих по стене. Потеряв уверенную точку опоры, Райли приходится отпустить чужие запястья. Встряска и несколько опасливых шагов друга в сторону от него, заставляют лейтенанта чертыхнуться и замереть в ожидании. Секунда. Пять? Чувство вины гадко скручивается между органов. Двадцать. –Успокоился? Молчаливый кивок и натянутая обратно на подбородок маска служили ответом. Соупу большего было не нужно, он понял, что товарищ вернул контроль даже больше, чем он ожидал сейчас. Вздохнув, шотландец отпускает напряжение. –Надо что-то с этим делать, Эл-Ти. –Я... Да, ты прав. От неудобной липкой паузы Соуп ушёл в соседнюю комнату, которую они так и не осмотрели. Оставив лейтенанта, он знал, что тот поймёт - тема не закрыта, но сейчас не время. Да и не знал он что тут сказать. Путь Гоусту красным ковром к психологу, но если тот до сих пор не обратился... Во второй комнате не было ничего интересного, поэтому сержант связался со всеми через рацию. Уже через минуту все собрались в гостинной. –Сейчас передам штабу всю информацию с бумаг. Ноутбук пусть сами потом взламывают. Через несколько часов будет вертушка. –А мы пока займёмся перепуганным парнишкой? - смешливо, как ни в чём ни бывало, интересуется Соуп. –Надеюсь, у них на все машины есть хоть одна аптечка, - Гас. –Мечтать не вредно, - Гоуст казался мрачнее, чем обычно. –Работаем, ребята! Получив приказ, трое выдвинулись к месту сорванной сделки, оставляя капитана один на один с записями команды диллеров. По пути держались на готове, на случай появления не замеченных ранее "сорок-коноплянок", потому молчали. По прибытии первым делом Соуп полез в машины в поисках чего-то типа аптечки, но нашёл только спиртовый антисептик и пару пачек стерильных бинтов. Ну, пойдёт и так. Возвращаясь к Гасу, который уже развязал парня, который никак не мог прийти в себя. Оно и не удивительно - столько трупов вокруг. Отдав найденные предметы, сержант оглянулся на Гоуста, снующего по округе между трупов. О чём он думает теперь? Несмотря на моменты сомнений на предмет наличия в чужой голове размышлений по поводу своих действий, явно выходящих за грань, МакТавиш знал своего лейтенанта, что значит и полную уверенность в том, что тот съедает себя изнутри за всё это. Сейчас сказать нечего, и не время. Ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и обратить свой взгляд на небо, где уже виднеется вертолёт. Быстро они в этот раз. Что такого им скинул Прайс для такой оперативности?.. Впрочем, троицу больше интересовало новое распоряжение - дождаться капитана и вернуться в лагерь, чтобы вернуться домой, когда посчитают нужным - два дня выходных за отлично выполненное задание позволяли им свободно распоряжаться своим временем. К тому времени как все пленные были погружены в вертолёт, а место битвы оперативно прибирали спецы, Прайс уже махал им издали. Коротко переговорив с прилетевшими и отдав им вещдок, кэп кивнул 141-ой в сторону их лагеря. Уже через четверть часа экипировка с облегчёнными вздохами и потягиваниями была снята и оставлена в машине. Гас развёл костёр, пока Соуп сообразил воды в походный чайник. Пить хотелось, особенно горячего, чтобы расслабиться и даже немного разнежиться перед сном. Чай поспел быстро, пили его жадно. –Мы молодцы, ребята. И сорок замочили, и вышли на след другого дилера. К счастью, больше это дело нас не касается. –Можем спокойненько выспаться! –Эл-Ти, перестань так хмуриться, всё же о'кей? –Конечно, Гас. Доброй всем ночи. С этими словами Райли ушёл в сторону палатки. Соуп вздохнул и, пожелав всем сладких снов и розовых сорок, удалился за ним. Может Эл-Ти и спит крайне крепким сном, несмотря на переодические кошмары, но тревожить своими вошканиями перед сном не хотелось. Пространство в палатке общее как-никак. Пусть боец устал чтобы думать о чем-либо, но где-то под ложечкой свербило гаденькое чувство. Скорее даже ощущение - незакрытая тема между ними двумя, неординарная проблема его лучшего друга. Райли накрылся спальником, глухо щёлкнувшим магнитами, куда раньше временного сожителя. К тому времени, как шотландец разместился в тепле, он уже думал, что друг спит, поэтому повернулся к нему лицом, задумчиво уставившись напрямую. Только вот сержант ошибся - ему в ответ устремился нечитаемый, но колючий взгляд прищуреных глаз. В эпитетах он мог ошибаться - в палатке было темно. Только свет луны пробивается через тент, предавая предметам тусклый окрас. Голос Гоуста разрезал тишину, нарушая её порядок. –Я до сих пор хочу.. Соуп. Сержант судорожно выдохнул. Это перестроило тишину, пуская в неё электрические разряды, мешающие мыслить трезво. Это было предложением разговора, жалобой или предложением? Бой кончился больше получаса назад. Может быть, даже час. Всё это время или..? –Меня или у тебя просто стоит из-за моей раны? –Не знаю. Перед глазами всё ещё стоят брызги крови и огнестрельные дыры в телах, но между этим твоё расслабленное от удовольствия лицо, твоё отнюдь не женское и вполне целое тело, пусть со шрамами. Смешок младшего поколебал воздух, медленно, но верно нагревающийся их дыханием. Бредовая мысль "а у меня разве не проскальзывает в мыслях твоё возбуждение?". Только не лицо, а оголённые сильные бёдра и налитый крепкий член. Это было новым, непривычным. И редким. В той степени, когда всё кажется лишь дурным навождением из-за чужой же психической проблемы. Гоуст ждал, позволяя напарнику обдумать его слова и подтекст, в котором он и сам не был до конца уверен. С чего бы ему хотеть напарника? Но усталый, будто сдающийся стон МакТавиша, развернувшегося лицом в подушку, отбивает часть сомнений. –Джонни, я не настаиваю. –А я не могу устоять, - бурчит в подушку, не в силах вернуть взгляд на друга. Гоуст медлит, тушуясь, когда совсем не следует. Когда движется ближе, покидая свой спальный мешок, сержант снова подаёт голос. –Но никаких проникновений. Или на метр не подпущу больше! Последние слова были сказаны уже не в подушку, а лицом к лицу с Гоустом, распахнувшем чужой спальник. Мурашки пробежались по затылку и пояснице шотландца. Нависнув вот так сверху, стоя буквально на четвереньках, Гоуст понимал, насколько неловко, когда нет того застилающего всё желания, нагнанного схваткой. Но он возбуждался, несмотря на это. Теперь ощущался некий связующий стержень между самим возбуждением от бойни и Соупом, оказавшимся рядом уже не первый раз. Поэтому тянуло так сильно? Просто очередное отклонение?.. –Гоуст, если ты зависнуть решил, то лучше зависай подальше от меня. Это вернуло лейтенанта из мыслей в палатку, где пространство ощущалось не пустым, а холодяще полным из-за того, что на них было всего лишь по футболке и боксерам. Райли опустился на локоть одной руки, второй скользнув под чужую футболку, задирая её и гладя сильный бок. Тепло от горячей руки заставило побежать вторую волну мурашек. Бездействовать МакТавиш не собирался, представить такое даже на секунду ощущалось неверным, нехарактерным для активного мужчины. Руки легли на чужие плечи, обнимая насколько получается и подтягивая футболку выше. Пальцами хотелось зарыться в волосы, так некстати закрытые извечной глухой балаклавой. Может ли хоть раз он снять эту грёбаную скрывающую всё маску, позволить увидеть лицо хотя бы в потёмках? \ Соуп не отваживается просить что-то. Оставаясь молчаливым под чужими непривычными ласками, он позволил себе лишь запустить несколько пальцев под ткань, коснуться волос и шеи. Гоуст замер на несколько секунд, даже дыханием. Шотландец хитро ухмыльнулся и провёл пальцами нежнее по кромке роста волос. Настолько нежно, насколько мог. Тихое урчание прозвучало ближе, чем Соуп ожидал - напарник склонился к своей руке, находившейся слишком близко к голове сержанта. Приблизившийся жар перетянул на себя внимание, отвлекая от того, что маску Призрак натянул выше, открывая губы, которые Соуп обнаружил сразу на щеке. Саймону хотелось прижаться поцелуем ниже - к пульсирующей венке на шее, пройтись дорожкой жарких прикосновений до ключиц, стянуть к чертям футболку и искусать, подчинить и присвоить сильное тело. От этой мысли, чуть не утянувшей самоконтроль за собой, Гоуст отшатнулся. Буквально. Чем вызвал обеспокоенный вопрос. –Что с тобой? –Опять затягивает... Не против ближе к делу? Иначе я боюсь тебя просто сожрать. –Да. Держи себя в руках. Ты сможешь Заботливая рука на затылке и эти слова – подтверждение, что Соуп не просто доверяет, но верит в него. "Ты сможешь" отдавалось дымкой в мыслях, пока руки освобождали себя, а потом и сержанта от боксеров. К своему неудовольствию и неразборчивому чувству вины, Гоуст понял – хотелось его трахнуть. Очень, по-настоящему и кровь тут была ни при чём. Даже рана на плече ни при делах, так как она успела затянуться достаточно для того, чтобы запах крови можно было учуять лишь прижавшись вплотную. Притёршись бёдрами к чужому возбуждению, Гоуст широкой ладонью прижал члены друг к другу и двинулся бёдрами. Неудобно, хотелось больше с каждым таким движением. Зато Джонни прикрывал глаза от непривычного удовольствия, раскатывавшегося в теле, собираясь теплом в конечностях и в груди. Лейтенант не смел прикасаться к губам, пока сам сержант не поймал его рукой за щёку и не заглянул в глаза, вопрошая, ища согласие. В серых глазах сквозила твёрдая уверенность в своём желании. Они столкнулись устами. Боясь поспешить и разрушить момент чрезвычайно странной близости, казавшейся сейчас правильной, они неспешно, с чувством сминали шероховатые губы друг друга. Пухловатые Соупа так и хотелось прикусить, в чем себе не отказал лейтенант. После он отстранился, чтобы немного удобнее устроиться внизу. –Шалишь, Эл-Ти. –Я бы хотел пошалить ещё больше. –Мне быть заинтригованным или бояться? –Смотря насколько ты извращенец. –Ооу. А ты, стало быть, таким являешься? – бархат голоса рассыпался коротким, расслабленным смехом. Вопреки благоразумию, британцу захотелось услышать стоны в исполнении этого окрасившегося интимом голоса, несмотря на то, что их могли услышать. Сквозь сомнения, Гоуст позволил себе поверить, что всё о'кей и не пояснять своих планов товарищу. Разрывая объединившееся дыхание, он отодвинулся и потянул чужие ноги с ёмким "согни". Джонни быстро поддался и согнул ноги, которые Эл-Ти быстро перехватил и свёл вместе. Согнутыми он разместил их на руке, где мышцы сразу напряглись, увеличиваясь в объёме и, к удивлению самого МакТавиша, привлекли его взгляд настолько, что отвлекли его от главного. Гоуст широко облизал ладонь, оставляя приличное количество слюны. –Воу, - вся реакция, на какую хватило Соупа. Да и оба чувствовали, что лишние слова им сейчас были не нужны. Чтобы не спугнуть момент немного отчаянной смелости. Отбрасывая мысль о том, что это слюни разыгравшегося аппетита на друга, Гоуст обводит ей свой ствол, размазывая со своей натёкшей смазкой, и направляет его между сильных бёдер. Волоски на ногах увлекаются за проскальзывающим органом. За счёт размера Райли и принятого ими положения, часть члена, а особенно головка протяжно втираются в чужие яички и часть ствола. Впрочем, в полном смысле чужими гениталии уже не сильно ощущаются. Джонни немного напрягся. Это слишком похоже позой на то, что его сейчас отымеют. В какой-то мере это действительно было так, но он решил попробовать. Ещё недавно прохладный воздух ощущался более раскалённым с каждым движением. Обладателю используемых бёдер недоставало стимуляции, потому ладонь легла на член, возмещая желаемое. Вздохи наполняли палатку. Соуп подметил, что друг переодически облизывает губы. Ухмыльнувшись, он отложил эту заметку на одну из полочек своей памяти, и снова растворился в странном удовольствии, подгоняемом рукой. Когда Райли сбился с выверенного ритма, шотландец ещё не был так близко к разрядке. Сперма старшего выплеснулась на живот и руку товарища. С обостренной хитростью, проявившейся на размягчённом похотью лице, Джонни собрал часть семенной жидкости и продолжил дрочить уже с ней. Гоусту оставалось лишь опустить чужие ноги, подрагивавшие от приближавшегося оргазма. Взгляд карих глаз поглощал картину чужого оргазма от и до, быть может даже не моргая. Однако в этом он себе признаться побоится. Кончив, Соуп накрыл лоб чистой рукой, стирая выступившие капельки пота. Райли тем временем достал полотенце и вытер себя, протягивая теперь то же полотенце другу. Приняв из рук, тот использовал его по назначению, стерев все остатки свидетелей их шалости. –Джонни, я. Эм, сейчас я думал больше о тебе, чем о погибающих от пуль людях. –Я, знаешь ли, тоже хавхвхах, – попытка поддержать, не увенчавшаяся успехом. – Ла-адно, не хмурься. Пускай это будет своеобразный путь к твоему "излечению". –Хахх, верно. Живой человек получше умирающих. Спокойной ночи. –Добрых снов...– Гоуст цомкнул сержанта, уже упрятавшегося в спальник, рядом с виском, ещё помнящим влагу пота. И Соуп не удержался, добавляя еле слышное "Саймон" в догонку укладывающимся спать тихую ночь без кошмаров.