Mine

Утренние лучи солнца пробиваются сквозь щель между шторами, падая пока еще спящему Хосоку на лицо. Кое-как он разлепляет глаза, щурясь от света. По привычке сначала он хотел потянуться за утренними объятиями, но затем понял, что кровать возле него пуста. С кухни доносилось шкворчание сковороды и запах чего-то сладкого. Окончательно проснувшись, Хосок встал с кровати, взяв свой курс на кухню. У плиты стоял Юнги, поджаривая румяные панкейки, а тот самый сладкий запах источала небольшая миска со сгущёнкой, которая стояла на столе. Услышав шаги позади себя, Юнги переложил последний панкейк на тарелку, после чего обернулся. Хосок стоял в дверном проёме, оперевшись плечом об косяк и улыбаясь. — Хозяюшка ты у меня, – промолвил Хосок, с лица которого не сходила улыбка. Слишком он был счастлив каждый раз, когда видел своего возлюбленного — Ты вчера вырубился почти сразу, как пришёл с работы, я всего лишь хотел порадовать тебя сегодня утром, – Юнги чуть смеется, отвечая. — Ты радуешь меня уже тем, что ты просто есть, – Хосок за плечи притягивает своего партнёра к себе, оставляя несколько кратких поцелуев на его лице. Юнги немного захихикал, эмоции переполняли его даже от такого маленького действия. — проходи и садись за стол, завтрак стынет, — Юнги ставит на стол тарелку с двенадцатью панкейками, двигает ближе к ней миску со сгущёнкой, чтобы не накапать на стол. Отламывая кусочек панкейка, Хосоа обмакивает его в сгущёнку и подносит ко рту Юнги, а тот с улыбкой принимает. Хосок не смог удержаться, поэтому, когда Юнги дожевал и проглотил, он усадил его на свои колени, за талию прижимая к себе. Близко, тепло. Комфортно. — Мой, – бормочет Хосок, зарываясь носом в шелковистые волосы любимого. Милая семейная трапеза, шутки, прикосновения, поцелуи. И плевать на то, что говорят другие. Они любят друг друга и пробудут бок о бок до самой смерти.