Судьба забрала его у меня

Он уже почти отключился, когда почувствовал резкое движение. Чьи-то руки стиснули пространство между его сиденьем и сиденьем старосты, сидевшей впереди. — Хенджин, глянь! — прозвучал над ухом настойчивый шепот Минхо. Хенджин с трудом разлепил слипшиеся веки. Голос друга отдавался эхом в голове, словно кто-то бил в барабан прямо у него в ухе. Староста, недовольно поморщившись, пробурчала что-то о тишине и уважении к спящим, но Минхо было плевать, он не сдавался. Хенджин лишь хотел, чтобы Минхо замолчал, поэтому уселся поудобнее и взял телефон. На экране мерцала история из школьного аккаунта. Изображение было размытым, но Хенджин сразу узнал Чанбина, самозабвенно орущего в микрофон. Рядом с ним, сияя своей фирменной улыбкой, был Феликс. В этот момент сон как рукой сняло. Хенджин резко выпрямился, словно его ударило током. В автобусе номер пять, оказывается, вовсю шло караоке. Чанбин, приобнимая Феликса за плечи, что-то шептал ему на ухо. Хенджин почувствовал, как в груди поднимается волна неконтролируемой злости. Он стиснул телефон в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ревность, словно ядовитый плющ, обвила его сердце. Староста, заметив его внезапное пробуждение и мрачное выражение лица, ехидно прищурилась. — Что-то случилось, Хенджин? — как будто о чем-то догадываясь. Хенджин натянул на лицо улыбку, которая, он знал, выглядела натянутой и фальшивой. — Нет, все в порядке, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. Минхо, наблюдавший за его реакцией с нескрываемым интересом, тихо хихикнул. Джисон, сидевший у окна, укоризненно посмотрел на него. — Прекрати, Минхо! Хенджин, отдай телефон. Это ничего не значит! — прошептал он, пытаясь выхватить гаджет из его рук. Но Хенджин не слушал. Он смотрел на экран телефона, на счастливого Феликса рядом с Чанбином, и чувствовал, как внутри него разгорается пожар. «Ничего не значит» — повторил он про себя слова Джисона. Но в глубине души он знал, что это неправда. Это значило все. И он понятия не имел, что с этим делать. Автобус заскрипел, останавливаясь на обочине. Староста неизменной собранностью во взгляде, поднялась с места. — Ребята, у нас тут небольшая остановка, — объявила Джион, голос ее звучал четко, несмотря на гул в салоне. — Можете сходить в туалет, купить что-нибудь перекусить в магазинчике, или просто размять ноги. Минут двадцать у нас есть. И, не дожидаясь ответа, она вышла из автобуса. Хенджин, сидевший у окна, с облегчением выдохнул. Дорога выматывала, и возможность немного подышать свежим воздухом казалась спасением. Он натянул шарф повыше, пряча лицо от прохладного ветра, и достал из кармана пачку сигарет. Вишнево-древесный аромат, его любимый, сразу же успокоил нервы. Закурив, он наблюдал, как из автобусов выходят один за другим ученики. Задница, отсиженная за долгие часы в дороге, зудела и покрывалась мурашками, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у него в груди. Ревность, колючая и болезненная, скребла изнутри. Он видел, как Чанбин, обычно державшийся в тени, сначала неотрывно следил за ними с Феликсом, а теперь… Теперь, кажется, активно клеился к нему. Хенджин прищурился, рассматривая эту парочку. Чанбин что, только сейчас заметил, насколько Феликс красивый? Феликс… Его светлые волосы, подсвеченные солнцем, казались нимбом. Его заразительный смех, который Хенджин так любил слышать. Его глаза, в которых можно было утонуть. Чанбин, конечно, не слепой, но почему именно сейчас? Почему именно тогда, когда Хенджин наконец-то начал встречаться с ним? Дым от сигареты застилал глаза, но он продолжал смотреть на автбус номер пять. В окно он видел как Чанбин что-то говорил, Феликс смеялся, запрокидывая голову. Хенджин сжал зубы. Он знал, что Со на самом деле хороший парень, надежный друг. Но сейчас он видел в нем только соперника. Он докурил сигарету, бросил окурок на землю и растоптал его ботинком. Он должен что-то сделать. Нельзя просто стоять и смотреть, как его шанс ускользает. Хенджин глубоко вдохнул холодный воздух. Вдруг Чанбин исчез. Просто исчез. В одно мгновение он сидел рядом, а в следующее — его место было пусто. Хенджин моргнул, не веря своим глазам. Вся злость ушла. Он почувствовал облегчение, смешанное с полным непониманием. Огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда мог деться Чанбин. Может, он вышел, а Хенджин этого не заметил? Хван вскочил со своего места и напрвился в автобус. К Феликсу. Тот сидел на своем прежнем месте и увлеченно слушал музыку в наушниках, не замечая ничего вокруг. Хенджин подошел к нему и, не говоря ни слова, сел рядом. Феликс вздрогнул от неожиданности. Снял наушники, глаза расширились от удивления. Он посмотрел на Хенджина, потом на пустое место, где только что сидел Чанбин, а затем снова на Хенджина. — Что ты здесь делаешь? — спросил Феликс, его голос был полон недоумения. — И… на месте Чанбина? — Феликс слегка приподнял брови, удивленно уставившись на парня. Хенджин улыбнулся во все 32 зуба, его глаза засияли. — Пришел повидаться с тобой, конечно. — его голос звучал мягко и ласково. — Уж очень соскучился. Феликс не смог сдержать ответной улыбки. Он ласково чмокнул Хенджина в губы, а рукой придерживал его за место между шеей и челюстью, словно пытаясь удержать, не отпускать. После этого Феликс отстранился, его глаза сияли нежностью. — Но почему ты не вышел с остальными? — спросил Хенджин, его взгляд слегка помрачнел. — Мог бы себе что-нибудь купить. Да и вообще… — он сглотнул, — Я видел, как вы с Чанбином зажигали. Наверное, устал? Феликс понял, что Хенджин ревнует, и ему стало смешно и в то же время приятно. — Ты ревнуешь? — спросил он, едва сдерживая смех. Хенджин тут же изобразил обиду. — Что ты такое говоришь? Нет, конечно! Но Феликс ему не поверил. Он видел эту едва заметную дрожь в его голосе, как быстро покраснели его уши, эти выдающие его эмоции детали. В этот момент в автобус зашла Джион. Ее глаза округлились от удивления, когда она увидела Хенджина. — О, Хенджин? Что ты здесь делаешь? Парень тут же выпрямился, делая вид, что ему неловко. — Ой, я, наверное, перепутал автобусы. — он поспешно направился к выходу. — Уже ухожу! Староста кивнула, делая вид, что верит. Но она видела этот болезненный, но одновременно влюбленный взгляд, которым Феликс провожал Хенджина, и поняла все без слов. В сердце старосты поселилась теплота за эти милые отношения. Наконец-то! После долгих часов в душном автобусе, тряски и бесконечных разговоров, они прибыли. Гостиница маячила впереди, обещая долгожданный отдых и начало новой жизни. Но прежде чем они смогли расслабиться, их встретил хаос. Старосты автобусов, с красными от усталости глазами, но с неиссякаемым запасом энергии, кричали, перекрывая шум прибывших: — Вещи оставляем в вестибюле! Списки по комнатам будут отправлены в групповые чаты. Никаких обменов, никаких изменений! Минхо, с его обычной решительностью, тут же подошел к старосте, отвечающей за их группу. — Я не буду спать в одной комнате с Чаном, — заявил он, не вдаваясь в подробности. — Я буду с Джисоном! Староста, молодая девушка с непоколебимым выражением лица, подняла бровь. — Еще чего! Я же сказала, никаких обменов! В этот момент вмешался Хенджин, его голос звучал немного нервно. — И я тоже хочу поменяться! Я не хочу быть в комнате с Чанбином! Пока староста пыталась разобраться с этими двумя, Феликс, с его лучезарной улыбкой, подошел к Джисону. — Тебя устраивает твой сосед? — спросил он, и в его глазах мелькнул намек на надежду. Джисон, немного удивленный, кивнул. — Да, Феликс, меня все устраивает. Феликс расцвел. — Отлично! Меня тоже все устраивает, — сказал он, а потом крикнул: — Нас с Джисоном все устраивает! Хенджин и Минхо, стоявшие неподалеку, были ошарашены. Их-то это как раз и не устраивало. Они переглянулись, в их глазах читалось недоумение и легкое отчаяние. Староста, наконец-то справившись с напором Минхо и Хенджина, вернулась к своим обязанностям. Она вздохнула, словно неся на себе всю тяжесть этой поездки. — Слушайте внимательно, — снова крикнула она, — Вы будете в комнатах с теми, с кем в списках. Никаких исключений. Всем спасибо, можете проходить в комнаты. Минхо и Хенджин остались стоять, глядя друг на друга. Их планы на совместное проживание с Джисоном и Феликсом, казалось, рушились на корню. Прибытие оказалось не таким уж и спокойным, как они ожидали.

~

Хенджин и Чанбин заходят в комнату. Хенджин резко закрывает дверь и поворачивается к Чанбину с угрожающим взглядом. — Чанбин… — произносит он тихо, но жестко. — Ты знаешь, зачем я захотел поменяться с тобой комнатами? — Ээ… Нет? — растеряно ответил Чанбин. Да он вообще понятия не имел чем насолил Хенджину. Хотя нет, предположение было: недавняя слежка за ним и Феликсом. Хенджин сжал кулаки. — Не притворяйся. Я видел, что ты делал в автобусе. Чанбин морщит лоб. — О чём ты вообще? — Ты прижимался к Феликсу, — Хенджин приблизился к нему. — Нарочно. Наступила небольшая пауза, но когда до Чанбина дошел смысл сказанных слов, он рассмеялся. — Серьёзно? — Мне не до смеха! — Хенджин был раздражен. — Хенджин, у тебя паранойя, — покачал головой. — Мне Феликс как младший брат, не более. И просто одноклассник. — Да? — недоверчиво спросил, выгнув бровь. — А почему тогда ты так к нему клеился? Чанбин вздохнул. — Я к нему не клеился, а просто шептал, чтобы он присоединился к нам. Там хрен услышишь, такой шум был! Что я по-твоему должен был сделать? Хенджин скрестил руки на груди. — Хм… Ладно. Но я всё равно буду следить! Хенджин молниеносно показал двумя пальцами сначала прямо в глаза Чанбину, затем резко перевёл жест на себя, вновь мгновенно метнулся обратно к глазам Чанбина и закончил движением пальцев обратно на себя. Тот ухмыльнулся. — И что, будешь ночевать под дверью, чтобы я случайно не зашёл к нему? — Если понадобится — да. — Ну ладно, смотри, — пожал плечами. — Только знай — если я вдруг решу кого-то обнимать, это точно будет не Феликс. — Тогда кто? — с подозрением спросил Хенджин. Чанбин ухмыляется и выходит из комнаты, бросая на ходу: — Тебя. Раз уж ты так переживаешь. Хенджин застывает на месте, слегка покраснев, но не от смущения, а от злости. Надо что-то с этим делать! Он спустился в вестибюль, еле волоча ноги. Куртка на нем сидела как влитая, но отсутствие шарфа заставляло ежиться от прохлады. Мини-бар, обстановка которого была ему совершенно безразлична, привлек внимание только присутствием Минхо за столиком. Тот сидел в той же зимней одежде и потягивал виски. — Нихуя себе. Как это виски? — вырвалось у Хенджина, когда он подсел к Минхо. Друг поднял на него усталый взгляд, словно этот день уже высосал из него все силы. — Пригрозил бармену, что нажалуюсь отцу, если не нальет, — ответил он ровным голосом. — Минхо…. — Ну а что? Он же не знает, что я в конфликте со своим отцом. Хенджин тяжело вздохнул. Минхо не исправим. — Ты че подсел то? Надо что? — Ах, да! — вспомнил Хенджин. — Нам нужно что-то делать, чтобы оказаться вместе с нашими парнями. Я с этим Чанбином не выдержу! Я ревную к нему Феликса. Минхо пожал плечами, делая глоток виски. — Ну, остается только кого-то выселить. — Меняться нельзя, забыл? — возразил Хенджин. — Можно, если об этом никто не узнает, — загадочно ответил Минхо. Хенджин нахмурился. — Не понял. — Ну я и не удивлен. Короче, — он поставил бокал с виски. — Ты с Чанбином, Джисон с Феликсом, я с Чаном, а Сынмин с Чонином, — пояснил Минхо, переходя сразу к сути дела. — Сынмин с Чонином? А как это? Ким же вроде старше него. — Ну Сынмин просто договорился, чтобы Чонин был с ним. Оказывается они давно знакомы, — ответил Минхо, и тот понимающе кивнул. — Нам нужно сделать так, чтобы Чонин куда-то смылся. Чанбин, скорее всего, не захочет меняться и сам же нас спалит. Поэтому план такой: Чонина нужно куда-то сбагрить, Чан пойдет к Сынмину, Джисон ко мне, а ты к Феликсу. Хенджин одобрительно кивнул, прокручивая в голове план. — Но есть загвоздка, — прервал его мысли Минхо. — Какая? — насторожился Хенджин. — Как сбагрить Чонина, — Минхо посмотрел на него выжидающе. — Не волнуйся! У меня есть идея, — уверенно произнес Хенджин, в его глазах загорелся огонёк предвкушения.

~

Комната была наполнена гулом предвкушения. Восемь парней, сбившись в кучки, ожидали начала. Хенджин, с его вечной искрой в глазах, огляделся, его взгляд остановился на незнакомом лице. — Юнсок? — удивленно спросил он, обращаясь к молодому человеку, который, казалось, просто возник из ниоткуда. — Как ты здесь оказался? Ты же студент, разве нет? Друг, с легкой улыбкой, пожал плечами. — Я уже был здесь. Узнал, что вы приедете отдыхать, и решил присоединиться. Хенджин кивнул, принимая объяснение. В комнате было тесновато, по четверо человек вокруг расставленных стульев. Было ясно, что их ждет какое-то соревнование. — Итак, команды, — объявил Хван, его голос звучал уверенно. — Я, Феликс, Чонин и Бан Чан — одна команда. Минхо, Джисон, Чанбин и Сынмин — другая. Юнсок, который, как оказалось, был выбран ведущим, встал в центре. — Моя задача — забирать стулья, — пояснил он. — А правила просты. Игра называется "Успей сесть". Минхо, всегда готовый к действию, добавил: — Юнсок будет объявлять, когда нужно садиться. Сначала стульев будет ровно столько, сколько нас. Но с каждым раундом их будет становиться меньше. Цель — успеть занять стул. Проиграет тот, кто останется без места. В нашем случае будут два из каждой команды. — А проигравшим, — хитро улыбнулся Хенджин, — Загадывают желание! Напряжение нарастало. Первые раунды прошли в легкой суматохе. Стулья были, места хватало, и все смеялись, подталкивая друг друга. Но с каждым уменьшением количества стульев игра становилась все более напряженной. В одном из раундов, когда стульев осталось всего три, а игроков было четверо, Чонин, который случайно оказался в их компании, также как и Чанбин, оказался в невыгодном положении. Он был слишком далеко от свободного стула. В последний момент, когда Минхо уже почти занял место, Чонин отчаянно бросился вперед, но споткнулся и упал. — Чонин! — воскликнул Хенджин, бросаясь к нему. Юнсок, с легкой грустью в глазах, подошел к упавшему. — Ты проиграл, Чонин, — сказал он мягко. Тот кивнул и игра продолжалась. Слудующим был Чанбин. — Вот черт! — воскликнул он. — Ну и какие желания мы получим? Хенджин ехидно улыбнуся, Минхо последовал ему. — Вы должны вместе выпивать всю ночь у пляжа, — одновременно сказали они. — Что? — Но там же холодно! — нервно посмеялся Чонин. — В этом и заключается наказание, — улыбнулся Минхо. — Нет, если, конечно, вы очень сильно замерзнете или просто не сможете выполнить условие, можете приходить. То есть мы вас насильно не заставляем, — пояснил Хенджин на полном серьезе. Они же не настолько изверги. На самом деле плевать где они будут, главное, что Хенджин будет с Феликсом, а Минхо будет с Джисоном. Снег за окном комнаты отдыха лениво кружился, словно пытаясь укутать мир в пушистое одеяло. Внутри, напротив, царило тепло. Не только от потрескивающего камина, но и от присутствия Джисона, уютно устроившегося в кресле с гитарой на коленях. Школьные будни остались где-то далеко, за сотнями километров, затерянные в зимней мгле. Сейчас было время отдыха, время, когда можно было позволить себе погрузиться в мелодии, которые рождались под его пальцами. Джисон перебирал струны, извлекая из инструмента нежные, меланхоличные звуки. Он был в своем мире, где каждая нота имела свой цвет и запах. Внезапно дверь комнаты отдыха тихонько скрипнула, и на пороге появился Юнсок. Его взгляд, обычно такой сосредоточенный на учебниках и задачах, сейчас был мягче, а на губах играла легкая улыбка. — Привет, — произнес Юнсок, его голос был чуть тише обычного, словно он боялся нарушить хрупкую атмосферу. — Не помешал? Джисон поднял голову, его глаза встретились с глазами Юнсока. — Привет. Нет, совсем нет. Заходи, — он подвинулся, освобождая место на диване рядом с собой. Юнсок подошел и сел, его взгляд невольно задержался на гитаре. — Все еще играешь? — А ты все еще этим интересуешься? — с легкой усмешкой ответил Джисон, продолжая перебирать струны. Юнсок рассмеялся, и этот звук, такой знакомый и приятный, заставил Джисона почувствовать легкое тепло в груди. — А ты, похоже, нашел свое призвание. — Это скорее спасение, — пробормотал Хан, опуская взгляд на свои пальцы, скользящие по грифу. — Когда все вокруг кажется серым, музыка помогает найти краски. — Я понимаю, — тихо сказал студент. Он наклонился чуть ближе, его взгляд стал более внимательным. — Ты так увлеченно играешь. Как будто весь мир для тебя существует только в этих звуках. Джисон почувствовал, как щеки слегка покраснели. Он старался не обращать внимания на то, как Юнсок смотрел на него, на то, как его голос стал чуть более бархатным. — Ну, почти. Иногда мне кажется, что гитара понимает меня лучше, чем кто-либо другой. — А что она тебе говорит? — спросил Юнсок, его глаза блестели в полумраке комнаты. Джисон задумался. Он чувствовал, как его слова, словно легкий ветерок, касаются его, но он не хотел поддаваться. — Она говорит о том, что даже в самые холодные дни можно найти тепло. О том, что каждая грусть имеет свою мелодию, и если ее сыграть, она станет легче. — Значит, ты играешь свою грусть? — Юнсок приподнял бровь, и в его глазах мелькнула искорка. — А если грусти нет, что тогда? Джисон почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее. Он знал, куда клонит Юнсок, и ему не нравилось это, но старался не показать недовольство. — Тогда я играю радость. Или просто что-то красивое, чтобы сделать этот мир еще немного лучше. — А ты можешь сыграть что-нибудь красивое для меня? — Юнсок произнес это так просто, но в его голосе звучало непреодолимое желание. — Хорошо, что сыграть? — Что хочешь. Можешь сам выбрать. — Понял. Он начал с простой мелодии, переходя в более сложные аккорды. Гитара в его руках звучала волшебно, наполняя комнату теплом и уютом. Джисон закрыл глаза, погружаясь в музыку, позволяя пальцам самим находить нужные ноты. Он играл для Юнсока, для тишины, для снега за окном. Когда последняя нота затихла, Джисон открыл глаза. Юнсок смотрел на него, не отрываясь. В его взгляде было что-то такое… что-то, от чего у Джисона защемило в груди. — Это было потрясающе, — прошептал студент, и в его голосе звучало искреннее восхищение. Джисон смущенно улыбнулся, опуская взгляд. — Спасибо, — пробормотал он, чувствуя, как краска заливает его щеки. И тут произошло то, чего Хан никак не ожидал. Юнсок резко подался вперед, сокращая расстояние между ними. Его рука коснулась щеки школьника, нежно приподнимая за подбородок. И затем… его губы накрыли губы Джисона.