Мы ждем перемен

"Хекстекнолоджи" сверкал не только на симпозиумах, но и на корпоративах. Огромный зал, арендованный в самом дорогом концертном комплексе города, был напичкан гостями. Гигантские хрустальные люстры освещали столы, заставленные изысканными блюдами от приглашенных шеф-поваров. Воздух наполнялся ароматами сладких женских духов и экзотических цветов, расставленных в изящных вазах. Учёные, обычно одетые в белые халаты, блистали в вечерних нарядах. Даже ведущий генетик института изящно кружилась в длинном платье цвета индиго, её спутник, финансовый директор "Хекстекнолоджи", составлял даме компанию в элегантном смокинге. За соседним столом бородатый профессор, шаман биотехнологий, шутил с молодыми стажерами, которые с нескрываемым восхищением наблюдали за ним. Их застенчивость быстро растаяла под действием искрящегося вина и непринужденной атмосферы. Из колонок, установленных по периферии зала, томно лились произведения Моцарта и Вивальди. Между подачей изысканных вин ведущий, известный тележурналист с безупречным чувством юмора, радовал гостей шутками и объявлениями. Он представил главного акционера и щедрого спонсора их компании, миллиардера Джейса Талиса, известного своими инвестициями в перспективные научные проекты. Талис, держа в голове заранее заготовленную краткую, но вдохновляющую речь, подчеркнул важность научных открытий для будущего человечества и выразил глубокое уважение к труду учёных "Хекстекнолоджи". Весь в сиянии драгоценных запонок и дорогого костюма, молодой и, без сомнения, горячий, почетный гость ловко маневрировал между группами, обмениваясь дежурными улыбками и рукопожатиями. Воздух звенел от смеха, бокалов с игристым вином и шёпота восхищения, направленного в его сторону. Многообещающие ученые и толстосумы приветливо кивали, вели краткий разговор о делах и планах. Девушки всех видов женских форм и характеров пытались привлечь его внимание, но Джейс оставался неприступен. Его взгляд, словно луч прожектора, выхватывал из толпы лишь одного человека – Виктора. Виктор, в своем немного мятом, но чистом пиджаке, стоял в стороне, углубившись в изучение какой-то схемы в своем планшете. Его не смущала роскошь окружающего мира, в душе он отрезал себя в собственной лаборатории, был отрешен от всего, что происходило вокруг. Обычно люди, коснувшись роскоши, пытаются ухватить ее и забрать кусок иллюзорного богатства с собой, почувствовать себя на ступень выше в денежной иерархии. Но Виктора не интересовали закуски и чужие наряды. Парню вполне хватало кофе и уединения. Джейс с интересом наблюдал за ним, стараясь лишний раз не привлекать внимания долгим взглядом. Он наслаждался этой скромностью и чистой преданностью науке. Еще одна грань привлекательности его объекта – гениальность, скрытая под маской скромности. Несмотря на физические увечья, он был крайне ценным сотрудником и, как понял Джейс, ненавязчиво следя за ним, добрым спокойным человеком. Иногда они встречались в лабиринте коридоров компании, обмениваясь случайными взглядами. Талис улыбался ему, а Виктор, крепче прижимая к груди толстую кипу распечаток, смущенно кивал и быстро ретировался. Наконец отбившись от навязчивых любезностей, Джейс подошел к Виктору. Тот, отлипший от своих электронных заметок, поднял на него вопросительный взгляд, слегка застенчиво улыбнувшись. Глаза цвета самородной серы захватывали дух молодого предпринимателя не хуже окупившегося вложения. - Виктор, не могли бы вы оторваться от своих исследований хотя бы на несколько минут? - спросил Джейс, его голос был низким и бархатистым, словно дорогой бренди. Тот, убрав планшет за спину, кивнул. - Извините, я… забыл о времени. - Ничего страшного, - Джейс улыбнулся, и очередная улыбка от такого мужчины тронула увлеченное сердце Виктора. - Этот вечер, в отличие от ваших исследований, не терпит отлагательств. Он протянул Виктору бокал шампанского. Парень принял его с легким колебанием. Джейс наблюдал, как Виктор неуверенно держит фужер, смотрел на пальцы тонкие длинные пальцы, на взгляд сосредоточенный, будто ученый продолжает решать какую-то сложную задачу. - Я хотел бы пообщаться в свободное время, вне "Хекстекнолоджи", - слова прозвучали спокойно, но в них скрывалась целая буря чувств. Виктор с нескрываемым удивлением раскрыл рот, что-то обдумал, затем закрыл его. Он не ожидал этого. Абсолютно. Одно дело невинно переглядываться, а другое - идти на свидание. Ученый мог легко часами говорить биотехнология микробных ферментов и совершенно не умел флиртовать и кокетничать. - Я… я не знаю, - пробормотал он, с легким румянцем на щеках. - Не стесняйтесь, Виктор, - Джейс нежно и ненавязчиво коснулся его руки. Его легкое прикосновение прожгло Виктора до самого костного мозга. -. Я вас очень ценю, как ученого, и.... хотел бы познакомиться с поближе, в более неформальной обстановке. Виктор на секунду закрыл глаза, словно собираясь с мыслями. Потом он медленно кивнул, его взгляд обрел уверенность. - Хорошо. Я согласен. Джейс улыбнулся, его глаза сияли от радости. Он протянул парню свою визитную карточку. - После командировки, - прошептал он, завидев приближающихся к нему неугомонных людей, - Я направлю сообщение с точными местом и временем. Виктор взял визитку и крепко сжал ее в руке, чувствуя прилив необычных эмоций. Он понимал, что это начало чего-то нового, необычного и, возможно, даже страшного для его размеренного и привычного мира, глубоко погрязшего в рациональности и научных феноменах. Его бытие всегда было заполнено формулами, экспериментами, напряженной научной работой. Любовь он считал это чем-то незначительным, что отвлекает от важного, но естественную потребность горячего сердца подавить так и не смог, особенно тяжело было игнорировать почти магическую притягательность мистера Талиса. Перед ним минут назад стоял не просто богатый спонсор его компании, а человек, увидевший в нем не только гения, но и личность, которую он хотел узнать, привлекательного мужчину. Виктора, несмотря на сомнения и закрытость, это обрадовало. - Эй, Вик, не хочешь выпить за компанию? - из блаженного ступора его вывел голос коллеги. Ричард Камерон, работающий над гибридизацией высших приматов, ухмыльнулся и указал на членов своей исследовательской группы, веселящихся около столов. Он давно боролся с ячейкой, которую возглавлял Виктор, за крупный грант. Последнего не интересовала корпоративная игра престолов и борьба за сочный кусок пирога. Мелкие склоки и дележка - ничто перед лицом грядущих открытий. - Нет, спасибо. - Виктору после разговора с мистером Талисом было не до него. Но сослуживец не унимался. - Брось, хотя бы сегодня не стой в стороне бобылем и поболтай с народом. Мы же не чужие. Хитрый ученый знал, на что давить. Виктор почти не вылезал из лаборатории и не имел обыкновения собирать слухи у кулера, за что у некоторых приобрел репутацию холодного самолюбца. - Хорошо. Виктор, ведущий исследователь в области биоинженерии, у которого все всегда под контролем, чувствовал себя странно. Сначала – слабая эйфория, непривычная легкость в теле, затем – расплывчатость предметов и приторно-сладкий привкус во рту. Первый бокал вина казался Виктору приятным, незаметно смывая усталость. Второй - чуть крепче, и уже начали растворяться острые углы научных дискуссий. Ричард наливал ему все больше, рассказывая анекдоты и сплетни из институтской жизни, приправляя все обильными похвалами в адрес Виктора и его работы. Последний, не замечая подвоха из-за мыслей о Джейсе и градусе в крови, весело смеялся, чувствуя, как тело расслабляется, а язык становится все более развязанным. С затуманенными хмелем интуицией и здравым смыслом он решил наконец-то открыться людям. Третий бокал - коньяк. Ученый уже не так чётко следил за словами коллеги, но продолжал кивать или мотать головой в знак несогласия, погружаясь в состояние приятной эмоциональной неустойчивости. Камерон скрывал ухмылку за бокалом, иногда бросая быстрые взгляды на Виктора, оценивая степень его опьянения. К четвертому бокалу, на котором Ричард настоял, утверждая, что это «редкий сорт, выдержанный в каких-то особых бочках», Виктор уже с трудом держал голову. Его речь стала несвязной, мысли путались, а глаза поплыли. Коньяк, оказавшийся намного крепче, чем казалось на первый взгляд, действовал быстро и уверенно. Последнее, что Виктор помнил, - это размытое лицо Ричарда, наклонившегося к нему, и запах его кислого парфюма. Прохладный кафель пола неприятно ощущался на голой коже. Виктор медленно приходил в себя, голова раскалывалась, словно кто-то методично долбил по ней молотком. В горле пересохло, язык словно обложили шерстью. Попытка пошевелиться вылилась в волну тошноты. Он лежал на полу мужского туалета, смесь ароматического диффузора и хлорки щекотала ноздри. Паника, холодная и липкая, начала расползаться по венам. Что произошло? Разговор с Камероном, вкус алкоголя, и затем – тьма. Освещение было тусклым, окружающее пространство представляло собой невнятное смешение теней и расплывчатых пятен. В горле першило, во рту – песок. Он попытался подняться, но резкая, пронзительная боль пронзила его спину. Он сдавленно простонал, наконец полностью понимая, что находится не в своей постели. Виктор попытался приподняться, ощупывая пол вокруг себя в поисках трости, своей верной опоры, без которой он был практически беспомощен. Трость… ее не было. Его больная нога, ослабленная перенесенным в детстве полиомиелитом, дрожала под весом тела. Он встал, держась за плиточную стену, но упал обратно, пронзительная боль прошибла его спину, заставив громко заскулить. С больной головой он насилу вышел из уборной. Никого уже почти не было, редкие оставшиеся гости сидели молча, подперев пьяные головы, и ждали такси. Виктор попытался расспросить их о своей пропаже, о том, что было после его отключки, но в ответ слышал тяжелые вздохи и неразборчивое бурчания. Ни трости, ни планшета, куда от тщательно заносил все свои наработки, он не нашел. Сидя на заднем сидении белого «Убера», он сглатывал подкатывающую к горлу тошноту и изъедал себя мыслями, как сильно облажался. Его уволили. Не просто уволили – унизили, выставили на позор перед всеми, перед коллегами, которым он доверял, с которыми работал плечом к плечу годами. Подлый план его конкурента сработал идеально. Фальсифицированные данные, добытые из украденного планшета, анонимная жалоба – и вся его карьера рухнула в миг. Все его достижения, годы исследований, бессонные ночи – все это теперь ничего не стоило. Обесчещенный ученый медленно шёл по длинному коридору, минуя встречных сослуживцев. Некоторые отводили глаза, другие с сочувствием кивали головой и пытались заговорить. Шепот следовал за ним по пятам, словно призрак прошлых успехов. «Гений… жалко-то как… ожидаемо, он всегда был странным…» – фразы размывались в общем гуле большого муравейника, словно капли дождя на горячем асфальте. Но Виктор не слышал, он чувствовал только острую боль в спине и глубокое разочарование. Гнев, стыд и усталость – тяжёлым грузом лежали на его плечах, оттягивая и без того больную спину. Каждое движение изматывало из-за отсутствия физической и моральной опоры. Ортез на ноге напоминал о неизменной боли, о предательстве собственного тела, которое подвело его ещё в детстве. Полиомиелит оставил свой неизгладимый след. Сейчас эта боль усилилась, сливаясь с ощущением всепоглощающего отчаяния. Виктор прислонился к холодному металлу своего рабочего стола, пытаясь найти поддержку в своем верном молчаливом друге. Парень собирал в коробку вещи, со слезами смотря на рабочие материалы. Записи его исследований, личная рукописная тетрадь с зарисовками. Каждый предмет был пропитан годами упорного труда, бессонных ночей, борьбы не только с научными задачами, но и с собственным телом, которое постоянно напоминало о своей немощи. Виктор сжал кулаки, пытаясь унять дрожь, которая пронзила его всего. Пустой взгляд скользил по аккуратно сложенным пожиткам: небольшие фигурки, любимая старая кружка с вытертым изображением атома, пожелтевший от времени снимок с защитой докторской диссертации – его гордость, теперь бесполезный хлам. Сердце колотилось, будто бешеная птица, ударяясь о рёбра. Воздух стал густым, давил на грудь, заставляя Виктора задыхаться. Он с трудом сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить контроль над своим телом, но ужас сжимал его в железных тисках. Куда теперь идти и что делать? Механически передвигая ватные ноги, ученый ушел в ледяное никуда. Джейс сидел за рабочим ноутбуком, просматривая котировки акций. Панорама пыщущих жаром улиц Бразилии, где он заключил выгодный контракт, сменилась на хмурый заснеженный город. Всего два дня дома и уже его гложет невероятная неприкаянная тоска. Иногда рука сама тянулась к телефону, чтобы проверить, нет ли новых уведомлений. Обычно на его приглашения люди мчат, как реактивное сопло. А Виктор не отвечал на его сообщения и звонки. Никаких пояснений, никаких деталей, хотя Джейс написал ему, еще находясь средь ярких красок и суеты Рио-де-Жанейро. Сначала он списал это на занятость, ведь его ученый с головой был в своих проектах. Но Талис знал Виктора достаточно, чтобы понимать, что такое игнорирование – это не просто набивание себе цены. Виктор был человеком рассудительным, пунктуальным, его жизнь, на первый взгляд, была идеально выстроена, как сложный механизм часов. Подобная невнятность вызывала тревогу. Он набрал один из номеров "Хекстекнолоджи", чтобы после длительных уточнений на том конце провода услышать, что Виктор уже пару недель как уволился. Джейс отложил все, наспех оделся и покинул свой офис, быстро бросив секретарю что-то про срочные семейные дела. Однокомнатная квартира на отшибе шумного города встретила Джейса тишиной. Он несколько раз зажимал кнопку звонка, но открывать ему никто не спешил. - Виктор, открой! Это Джейс! - после сильных ударов, от которых ему на голову с потолка посыпалась штукатурка, мужчина наконец услышал шевеление. Из узкой щели на него посмотрело худое бледное существо в растянутой футболке до середины бедер и носках с ярким принтом. - Мистер Талис? - Да. Можно войти? А то соседи скоро полицию вызовут. - мужчина отшутился, чтобы разрядить обстановку. Все же он нагло ломился в чужой дом даже не зная, что именно случилось у Виктора. - Конечно, только... у меня немного не прибрано. Небольшой беспорядок, по мнению хозяина, оказался сущим хаосом. Квартира Виктора, в которую он ворвался, подобно урагану, представляла собой картину апокалипсиса. Горы немытой посуды громоздились на столе, окружённые разбросанными научными журналами, записанными формулами и пустыми стаканами из-под кофе. В воздухе витал странный запах затхлости, смешанный с ароматом недавно открытой краски и растворителя. Но больше всего Джейса поразило море фигурок, аккуратно расставленных по всем доступным поверхностям, как живительные оазисы чистоты. Они были повсюду: на полках, на подоконнике, на столе. Некоторые, по-видимому, были подвижными и стояли гордо, готовые к битве, другие лежали непокрашенными белыми призраками, как павшие воины на поле боя. Виктор, худой и бледный, сел на краю дивана, обхватив колени руками. Его обычно яркие глаза потухли, а на лице лежала маска усталости, прорезаемая лишь глубокими синяками вокруг глаз – следствием беспокойных ночей, проведенных за бесполезными расчётами и самокопанием. Джейс опустился на единственную свободную от хлама мебель - компьютерный стул. Его безупречный внешний вид – идеально выглаженный костюм, начищенные до блеска туфли – казались чужеродными в этой запущенной квартирке. Он даже не мог поверить, что люди могут вот так жить. Несмотря на пожизненное отсутствие всякой нужды, Талис не гнушался обычной скромной жизни, но обиталище Виктора было совсем удручающим. Вокруг громоздились цветастые коробки, заваленные полуразобранными миниатюрами каких-то уродцев и хтонических чудовищ. Длинная подушка с человеком в крепкой голубой броне и перевернутой буквой «Омега» на наплечниках, измятая от многочисленных прикосновений, лежала на диване, словно застывший символ одиночества. Джейс, обычно сдержанный и элегантный, чувствовал себя крайне неловко среди этого беспорядка, среди воплощенных фантазий о каком-то вымышленном мире. - Почему ты уволился? - Потому что мои эксперименты опасны. Подробности в "Хекстекнолоджи",- максимально расплывчатый бездушный ответ. Виктор не собирался с порога ему вываливать свои проблемы, даже не смотря на взаимную симпатию. Он привык рассчитывать только на себя. - Прости за личный вопрос, но где твоя трость? Ты же с ней всегда ходишь. - Потерял. Разговор явно заходил в тупик. Виктор уперся взглядом в пол, нервозно отрывая кутикулу от ногтей. - И чем теперь будешь заниматься? - Красить миниатюры, наверное. - "Миниатюры..." – пробормотал Джейс, его голос звучал куда тише, чем обычно. Он пытался понять, как человек, чьи мысли когда-то кружились вокруг сложнейших биотехнологических концепций и революционных теорий, мог найти утешение в раскрашивании игрушечных солдатиков. Это казалось ему оскорбительным не только для гения Виктора, но и человеческого существа в целом - так опуститься. - Шутишь? Ты… ты не можешь просто сдаться! Это всего лишь временное поражение. Ты гений! У тебя есть потенциал, ты можешь… можешь начать всё с нуля! - Теперь разве что в “Wendy’s”, — прошептал Виктор, голос его был едва слышен. — С волчьим билетом. - Вы за этим пришли? Унизить меня еще больше? У вас получилось, мистер Талис. Он с грустной улыбкой посмотрел на фигурку, стоящую на столе среди кистей и банок. - Это… это проще, — тихо и уверенно сказал он. — Здесь всё понятно. Красный — красный, синий — синий. Нет интриг, нет зависти, нет предательства. Только я и мои космодесантники. Они не подведут. - Я пришел помочь! Ты можешь добиться большего! — взорвался Джейс, не в силах сдержать эмоции. Его голос эхом отразился от стен захламлённой квартиры. — Ты тратишь своё время, свой талант на… на эти игрушки! Глупость для детей! Мужчина, в яростном порыве желания вразумить Виктора, проследил за его взглядом и схватил миниатюру. Под давлением крепких мышц пластик хрустнул. Джейс с осознал, что перегнул палку. Тишина повисла в воздухе, напряжённая и тяжелая. Лицо ученого побелело еще сильнее. Он вскочил и выдернул свое детище из грубых лапищ. Гордость его коллекции, любимый капитан ордена Серых Рыцарей, разломанный лежал в его дрожащих руках. Стального цвета пластмасса, некогда бывшая грозным воином, стала разрозненными кусками. -...За что? Джейс, стоявший рядом, опустил руки. Его лицо, обычно излучающее уверенность и властность, было искажено беспомощностью и виной. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Мужчина вторгся в нечто сокровенное, в мир, где даже его богатство и влияние были бессильны. Не просто в хобби, в остров стабильности в бушующем море его последних неудач. - Виктор… я… я не хотел… прости. Он пытался коснуться его плеча, но тот отшатнулся, как от ожога. Виктора застрясло. Его больную ногу свело судорогой. Он обессилено упал на колени, сжимая модельку, и свернулся в комок, надрывно всхлипывая. Его тело сотрясалось от рыданий. Джейс осторожно коснулся его плеча, но Виктор отстранился с новой силой, его глаза горели темной, почти животной болью. Гнев Джейса испарился, сменившись ошеломлением и мучительной виной. Он никогда не видел Виктора таким беззащитным, таким… сломленным. Остальной мир, казалось, стерся из памяти, оставив лишь пустоту и ощущение неизмеримой глупости собственных действий. Талис опустился на колени, осторожно прикоснувшись к колену Виктора. Тот вздрогнул, но не отстранился. Сквозь рыдания прорывались приглушенные стоны. Джейс не знал, что сказать. Все слова казались неуместными, жалкими попытками загладить вину. Судорога усилилась, выгнув ногу Виктора. Его дыхание стало прерывистым, перепачканное в краске и слезах лицо исказилось от боли. Джейс инстинктивно начал нежно растирать мышцы, стараясь ослабить спазм. Виктор тихо стонал. - Подожди, принесу обезболивающее, – сказал Джейс, вставая. Он вернулся через минуту с таблетками и стаканом воды и помог Виктору принять лекарство, а затем аккуратно уложил его на диван, удивляясь, как взрослый парень может быть таким легким. Виктор, ослабевший от боли и слез, позволил Джейсу заботиться о себе. В его глазах отражалась полная растерянностью. Ему было неловко от того, что Джейс заботится о нем, как о ребенке. Он смотрел на Виктора с такой нежностью и сочувствием, на какие только был способен. Когда боль немного стихла, и Виктор уснул Джейс остался один в полумраке комнаты. Он принялся медленно убирать разбросанные вещи, скрупулезно складывать разбросанные бумаги и книги в ровные стопки, протирать пыль с полок, мыть посуду, сортировать кисти словно совершая какой-то ритуал очищения не только квартиры, но и души Виктора. Он почувствовал странную связь между этим беспорядком и самим Виктором, хрупким и ранимым, словно эти фигурки, такие детализированные и хрупкие одновременно.. Аккуратно, стараясь не разбудить, Талис вытер полосы краски с лица и пальцев Виктора. Когда он закончил, квартира преобразилась. Из хаоса она превратилась в уютное, хоть и немного аскетичное, жилище. Джейс опустился на стул против дивана, где спал Виктор. Свет из окна падал на его лицо, освещая его строгие черты и милые родинки. Виктор повернулся набок протирая покрасневшие глаза, и в изумлении огляделся вокруг. Он не видел такой чистоты со времен переезда сюда. - Прости, я полный идиот, - мужчина дал ему большую кружку еще горячего чая с лимоном и медом. - Спасибо, мистер Талис, - прошептал Виктор, голос его был хриплым, но в нем уже не было прежнего отчаяния. - Просто Джейс. Пока Виктор приходил в себя он осторожно взял миниатюру космодесантника в силовой броне, отполированную до зеркального блеска, и невольно залюбовался. Краска легла ровными, аккуратными слоями, выделяя каждую деталь – от гравированых узоров на доспехах до блеска огненного глаза на шлеме. - Это… потрясающе, - прошептал Джейс, вглядываясь в мельчайшие подробности. - Точечная работа, невероятно!. Тут неделя труда? В этом небольшом солдатике он наконец увидел нечто больше, чем просто игрушку. Он увидел частичку Виктора, его внутреннего мира, то, что тот скрывал за пеленой утомления и апатии. Ученый отхлебнул чая и взглянул на Джейса. Его лицо, обычно бледное и выражающее бесконечную усталость, приобрело слабый румянец. Чужой интерес, казалось, немного оживил его. - Это Деметрий Тит, - проговорил Виктор, его голос был тише обычного, но все уже повеселее — Из моей старой армии Ультрамаринов. Я долго его расписывал. - Ультрамарины? - переспросил Джейс, стараясь запомнить название. - Это… фракция? Виктор кивнул, его взгляд задержался на фигурке. Он начал рассказывать о Warhammer 40,000, о галактической войне, о космодесантниках, орках, эльдарах, о сложных правилах и стратегиях. Он говорил с воодушевлением, забыв на время о своей работе, об увольнении, о грубости его гостя. Он был поглощен своим хобби, своим миром, сотканным из пластика, красок и фантазии. Джейс внимательно слушал, задавая вопросы, пытаясь понять все нюансы этого замысловатого мира. Он не понимал всех деталей, но он видел блеск в глазах Виктора, чувствовал его увлечённость, и это было важнее. К утру они просмотрели всю коллекцию Виктора, от запылённых раритетных миниатюр до свежеокрашенных моделей. Джейс научился отличать космодесантников от орков, а эльдаров от некронов. Он даже попытался приобщиться к моделизму, но его попытка окрасить маленького гвардейца окончилась полным фиаско. Виктор, наблюдая за его неловкими попытками, сам взял кисть, набрал немного краски и, не говоря ни слова, показал Джейсу, как сделать плавный переход от одного цвета к другому, как наложить тени, как создать иллюзию объёма. Его движения были быстрыми, уверенными и невероятно точными. Еще одна сторона Виктора, художник-миниатюрист, раскрывалась перед Талисом приложенным усердием и отточенным мастерством. - Не беда, - сказал он, утешая Джейса после очередного ляпа, - Вопрос практики. - Этот товарищ мне больше нравится, - мужчина взял с полки космодесантника в черной броне, - посолиднее выглядит. Внезапно он почувствовал неловкость за то, что лапает чужие вещи, и хотел было положить фигурку на полку, но Виктор остановил его жестом. - Дарю, если понравился, – тихо сказал он, его глаза встретились с глазами Джейса. В этом взгляде Талис увидел что-то больше, чем просто дружелюбие. Что-то глубокое, личное. Джейс держал фигурку и все отчётливее понимал, что пора признаться. Он приобнял Виктора, его сердце билось как бешеное. В тишине маленькой квартиры, среди миниатюрных воинов и космических кораблей, он наконец-то смог сказать то, что так долго держал в себе. Его слова были простыми, не напыщенными, но полными искренности и глубокой привязанности. И в ответ он увидел не только улыбку, но и слегка смущенный, но счастливый блеск в глазах Виктора. Тишина после этого признания казалась наполненной не только тишиной, но и каким-то новым, необычным, щемящим счастьем. - Для признания в любви не обязательно ломать мои модели, - ученый уютно устроился на крепком плече, вдыхая приятный запах. В окно проникли первые лучи солнца. Джейс мягко улыбнулся. Он уже знал, что именно нужно делать. Он не просто поможет Виктору восстановиться после профессионального унижения – он намерен сделать все, чтобы защитить его от любых подобных ситуаций в будущем. Он увидит все документы, разберется с конкурентами, и если придется, он использует все свое влияние, чтобы восстановить имя Виктора. А еще, он будет беречь это хрупкое создание, с его любимыми космическими бойцами и смелыми мечтами. Ушедшая за горизонт ночь стала началом чего-то нового, чего-то большего, чем просто жалость и тяга к справедливости. Это было начало любви, крепкой и нежной, как самые ценные миниатюры из коллекции Виктора.