Сирена, человек и чья-то глупость

      Телемах приметил этот корабль ещё давно, но нужно было подождать, когда он заплывёт совсем далеко, чтобы не было и шанса на спасение. Телемах умел быть терпеливым. Это уже далеко не первый корабль с охотниками на сирен. Те потопил, значит, с этим тоже не возникнет сложностей.              Больше всего на корабле ему приглянулся капитан. Антиной, как удалось услышать из разговоров. Телемах уже представлял, как будет лакомиться каждым кусочком, как обглодает каждую косточку. По телу каждый раз пробегала дрожь предвкушения, Телемах сразу жмурился, расплывался в счастливой улыбке и облизывал губы.              Это было довольно самоуверенно, но конкретно эту добычу, этот корабль, он не хотел делить ни с кем, поэтому на этой охоте он был один. А капитана он оставит себе на самый конец, чтобы растянуть удовольствие на как можно дольше. Полакомиться самым вкусным в конце.              Такой невероятно красивый, такой подтянутый. Наверное, будет немного жестковат, но это ничего страшного, когда еда имеет столь великолепный внешний вид. Гораздо приятнее есть что-то ужасно красивое, но то, что лишь немного не устраивает по вкусу, чем наоборот.              В общем, у Телемаха было очень много надежд на этого капитана.              Вскоре корабль был достаточно далеко от любого шанса на спасение, чтобы можно было начинать петь песни, завлекая моряков. Пожалуй, надо было начать сразу с капитана. Просто попробовать, уж слишком он был красивым, хотелось сразу заполучить его себе. Если повезёт, вся остальная добыча достанется гораздо быстрее, если нет, то у Телемаха будет ещё время заполучить желаемое.              И он начал свою песню. Он следил за ними всеми достаточно долго, так что у него было предостаточно времени, чтобы более чем понять Антиноя и его цели и амбиции и сделать песню как можно более убедительной.              Телемах пел так, будто рассказывал Антиною о том, что тот всегда мечтал услышать, но ещё никто и никогда не осмеливался сказать вслух. А в голосе была непререкаемая уверенность, словно Телемах прямо сейчас видел всё это: толпы, склоняющиеся перед Антиноем, а в его руках власть, которую невозможно оспорить, за плечами богатства и безусловная поддержка всех тех, кого только можно пожелать. В песне не было ни единого “если” или “может быть”, только утверждение, будто всё это уже было давно решено, но Телемах просто первый, кто решился наконец озвучить эту простую истину.              Что удивительно, он сам совсем не менялся. Обычно во время такой песни разум его жертв открывался, позволяя понять, какой облик лучше всего принимать. Каждый раз это происходило неосознанно. Но в этот раз ничего не менялось. То ли Телемах идеально подходил под предпочтения Антиноя, то ли что-то было не так.              Он усилил песню, рискнул подплыть поближе.              Каждая нота была как комплимент, но гораздо глубже, желаннее. От этого в груди Антиноя должно было разгораться жадное тепло от того, что кто-то мог поверить в него так, как сам он никогда не осмеливался.              Антиной подошёл ближе. Попался. Он стоял и смотрел на Телемаха с ярчайшей улыбкой.              — Какая потрясающая песня, — восторженно оценил он.              — Ради тебя можно и постараться, — легко ответил Телемах, отвечая ему ласковым выражением лица. — Я лишь говорю правду, просто делаю это красиво.              Антиной понимающе промычал, склонился чуть ниже, не сводил с Телемаха взгляд.              — И многим ты такую правду говоришь? — приторно сладким тоном уточнил Антиной.              Телемах замер. Всего на секунду. Внутри промелькнула смесь чувств от замешательства до “ах вот ты как”. Но соблазнительная улыбка не дрогнула, Телемах и не таких брал.              — Ещё ни одному.              — Правда? — весело уточнил Антиной. Или это можно было отнести, скорее, к насмешливому?              Конечно, нет.              — Конечно, да, — чуть обиженно отозвался Телемах. — Такие вещи я кому попало не говорю. Я вообще редко с кем бываю искренен.              — Бедняжка, — посочувствовал Антиной, а в его голосе на этот раз действительно послышалась насмешка. Но, возможно, это просто почудилось, может, у него была такая манера речи. — Наверное, так утомительно постоянно быть окружённым теми, с кем не можешь быть собой.              Телемах закивал. Сейчас он будет что угодно нести, лишь бы эта болтливая еда наконец пошла к нему. Даже если полнейший бред, даже если придётся давить на жалость самым постыдным образом.              — Да, мне бывает довольно одиноко, — печально произнёс он и добавил уже с робкой улыбкой: — Но хорошо, что я повстречал тебя. Иди ко мне — я уже вижу тебя таким, каким ты мечтаешь быть.              — Благодарю, но откажусь, — вежливо покачал головой Антиной.              Телемах снова застыл. Улыбка моментально пропала с его лица, зато появилось выражение, которое можно было описать, как “так вообще бывает?”. Что за ерунда происходила сейчас?              — Если тебе так одиноко, ты можешь забраться сюда, и мы проведём вместе, — нагло предложил Антиной.              На него не действовали чары Телемаха? Почему? Некоторые моряки затыкали уши, чтобы не услышать и не поддаться пению, на этом корабле тоже многие так делали, но не Антиной. Телемах, следя за ним, списал это на беспечность, а теперь выяснилось, что это его чары не действуют.              Может, недостаточно убедительно? Может, он мечтал ещё о чём-то?              Нужно попробовать затянуть другую песню. Все хотели любви и принятия, это факт. И Телемах пел об этом, громче, слаще, пронзительнее. Он старался звучать так, будто знал все скрытые слабости Антиноя, но всё равно хотел его. Мягко, очень интимно, потому что Телемах был единственным, кто мог понять Антиноя.              — Я не ищу отношений, — безжалостно прервал его Антиной.              Да что ж это такое?! Что за человек такой, который не ведётся уже на вторую песню сирены?! Это уже можно счесть настоящим оскорблением.              — Все ищут! — воскликнул Телемах.              — Значит, не все. Или ты не согласен?              — Не согласен, — нахмурился Телемах. — Хорошо, может, отношений все и не ищут, но всем нужен тот, кто его поймёт и примет любого.              — А ты именно такой? — и снова насмешливые нотки в голосе.              Теперь это было дело принципа. Теперь суть происходящего была не в том, насколько аппетитно этот капитан выглядел, не в том, чтобы потопить корабль, а просто преподать урок человеку, который возомнил о себе слишком много.              — Да, — уверенно кивнул Телемах.              — Докажи. Заберись сюда и скажи мне это в лицо.              Телемах уже собирался что-то ответить, спросить, не держал ли Антиной его за идиота, как увидел сеть. Антиной, похоже, всё это время пытался его отвлекать, чтобы остальные члены команды раскрыли ловушку и попытались поймать Телемаха.              Тот злобно взвизгнул и резко ушёл под воду, устремляясь подальше от этого корабля.              Что ж, случившееся было крайне неожиданно. И абсолютно возмутительно. С каких пор песни Телемаха перестали действовать на моряков? Что-то не так с его голосом? Нет, не должно было. Всё было хорошо ровно до этого момента, а значит, что-то не так было именно с этим человеком. Может, он был полуглухой? Может, петь погромче? Нет, он ведь прекрасно слышал всё, что говорил Телемах. Тогда что с ним было не так?              Нужно было выяснить. Теперь Телемах точно не собирался отпускать Антиноя. Он должен был поддаться на чары, влюбиться, прыгнуть в воду на спор, на слабо, да по какой угодно причине, нужно было только организовать её. Антиной окажется там, где ему суждено быть, где ему самое место. Плевать на то, сколько времени это займёт, плевать на то, насколько осторожным придётся быть.              У любого человека есть слабости, нужно было только найти, какая она у Антиноя. Можно перебирать образы до тех пор, пока не появится тот, на котором будет задерживать взгляд Антиной. Телемах принимал уже много разных обличий, чтобы попробовать предположить, что с большей вероятностью отзовётся в человеческом сердце.              Он осторожно плавал всю ночь вокруг корабля, иногда дёргал сеть и быстро уплывал, с весельем наблюдая, как сеть с надеждой поднимали, а Антиной начинал ругаться, когда никого не обнаруживал. Тогда он осматривался вокруг и замечал в отдалении лишь торчащие из воды глаза Телемаха. Один раз он даже высунул руку и приветственно помахал, но в него тут же был нацелен лук. Пришлось нырнуть под воду.              Зато ранним утром Телемах решил приступить к выполнению своего плана. Для первого раза была выбрана невероятно красивая девушка: золотые кудри, большие выразительные глаза, мокрая одежда, облепившая тело. Осталось только картинно дрожать и умолять спасти после кораблекрушения или какого-нибудь подобного бреда. Обычно Телемаху не приходилось утруждать себя правдоподобной легендой. Такой образ и немного песен — и все вокруг теряли головы. Но с Антиноем всё было по-другому, с ним нужно было быть осторожнее, мыслить на шаг вперёд.              Телемах расскажет, что на корабле произошёл бунт, что его — то есть её — хотели тоже убить, чтобы избавиться от свидетелей, но удалось бежать и от страха проплыть до ближайших камней, торчащих из воды. Должно было звучать более менее правдоподобно. По крайней мере, Телемаху так казалось, он не разбирался в выносливости людей в воде.              Он забрался на камень, постарался придать себе ужасно испуганный вид. Его же хотели убить, всё-таки, нужно было быть просто в ужасе.              Вскоре корабль начал медленно проплывать мимо.              — Спасите! — пронзительно закричал Телемах.              В первые разы так делать было даже неловко, но теперь свою роль он отыгрывал на полную. Одной рукой удерживался за камень, будто боялся упасть, другой размахивал, чтобы привлечь внимание. И с растущим удовлетворением наблюдал за тем, как все начинали суетиться.              А потом столкнулся с насмешливым взглядом Антиноя, который, казалось, не поверил в этот спектакль. Ну и ладно, если хотя бы один из команды или несколько спрыгнут в воду, будет уже неплохо. Можно постепенно топить моряков из его команды, пока кроме Антиноя не останется вообще никого. Хоть какая-то победа в этом противостоянии.              — И как же такая красавица оказалась здесь? — спросил Антиной, не спеша отдавать приказ о спасении. И явно веселился.              Телемах будет его топить долго. Конечно, люди, так сильно нахлебавшиеся воды не настолько вкусные, но уже было плевать. Главное, чтобы Антиной мучился после всех свои выходок.              — Капитан, может сначала вытащим, а потом будем расспрашивать? — спросил один из членов команды.              Антиной метнул в него злобный взгляд, потом снова весело посмотрел на Телемаха.              — Что такое? Язык проглотила?              Телемах его язык обязательно проглотит в первую очередь. Как же этот человек раздражал. И с каждой новой встречей всё больше.              — На корабле был бунт, мне удалось выпрыгнуть с корабля и уплыть.              На лице Антиноя не мелькнуло ни капли заинтересованности, обеспокоенности или чего-то подобного, только этот вежливый интерес, который раздражал всё больше.              — В таком случае тебе лучше подплыть к кораблю, мы спустим канат и поднимем тебя на нём, — предложил он.              Было и изначально понятно, что Антиной сразу понял, в чём тут дело, но конкретно эта фраза полностью в этом убедила. Может, Телемах переиграл? Что именно его раскрыло, ведь остальные моряки ведь были очарованы им?              — У меня не хватит сил, чтобы доплыть, — жалостливо сообщил Телемах, решая не бросать попыток получить желаемое. Если уж так всё пошло, то стоило утопить уже кого-нибудь, ему нужен был вкусный сытный ужин, потому что рыба начала надоедать. — Будет лучше, если кто-нибудь заберёт меня.              — Могу спуститься на шлюпке, — спокойно предложил Антиной.              Вот же…              Если чары Телемаха на него не действовали, то сейчас Антиною на воде делать было нечего. Он явно был сильнее и слишком легко затащит Телемаха в шлюпку, а дальше дело за малым. Нет, Телемаху нужны были нормальные люди. Можно было уже попытаться затянуть песню, чтобы заманить по крайней мере тех, кто уже очарован этим обликом.              Антиной, будто разгадав это, снова достал лук и прицелился. Он не выстрелит просто так, Телемах это знал. За живую сирену дадут больше, так что пока он не будет представлять прямой угрозы, Антиной ничего не сделает.              И Телемах удобнее развалился на камнях, которые уже начало пригревать солнце, ярко улыбнулся, игриво поправил волосы. Ну и плевать, что эти разительные изменения происходили прямо на глазах, пускай. А вдруг сработает.              — Меняешь тактику? — спросил Антиной, опуская лук. — Надеешься меня хоть так завлечь?              — Я пытаюсь быть милым и радушным, а ты во всём видишь подвох, — с наигранной обидой ответил Телемах. — Ещё и хочешь что-то плохое сделать.              — Ты второй день пытаешься меня заманить в воду. Не очень-то радушно.              — Напротив. Я как раз хочу, чтобы ты оценил комфорт и удобство моего дома. Можем начать отсюда, — Телемах ловко перекатился, освобождая место для Антиноя, и похлопал рядом с собой. — Иди прыгай, тебе тут понравится.              — Очень сомневаюсь, но благодарю за приглашение.              — Нет, правда, прыгай. Хотя бы попробуй.              — Нет, я уверен, что мне не понравится.              — Тебе могло не понравится одному, а теперь ты в моей компании. Клянусь, она всё делает лучше, — мило захлопал глазами Телемах, всё больше раздражаясь от этих бесполезных уговоров. И от того, что Антиноя это, казалось, только забавляло.              — Мне придётся спускаться в воду, а я очень этого не люблю.              — Ты капитан корабля.              — Вот я и предпочитаю оставаться на корабле, а не находиться в воде.              И всё же этот спор ни о чём был настолько комичный, что улыбка на губах Телемаха больше не была притворной — он искренне веселился.              — Ну, как знаешь, капитан. Смотри не пожалей потом, — весело сказал он. — Такой шанс бывает раз в жизни.              — Ты меня уже второй день к себе зовёшь, — бессовестно заметил Антиной, руша остатки репутации Телемаха. — То, что ты принял другой облик, не значит, что то, что ты делал вчера, не считается.              Телемах уязвлённо замолчал, потом без слов принял свой привычный вид и начал деланно любоваться восходом. В целом, в солнце не было ничего особенного, но нужно было как-то показать, что в разговоре и — особенно! — в собеденике он заинтересован не был.              Раздался смех. Антиной ещё и веселился!              Телемах без слов оттолкнулся и нырнул в воду, лишь напоследок звонко шёпнул хвостом по воде.              — Как хоть твоё имя, рыбёха? — послышался весёлый вопрос Антиноя.              — Телемах, — и он снова нырнул назад, на этот раз больше не собираясь выбираться в ближайшее время.              И ещё недолго слышал смех Антиноя. А потом голос одного из членов экипажа:              — Надо было ловить пока есть возможность.              — Да ладно тебе, Еври, он забавный, можно немного повеселиться, — послышалось слишком самоуверенное заявление. — Тем более с ним надо бережнее. На сирен с характером спрос выше.              Телемах только закатил глаза и направился поглубже. Надо было подумать обо всём.              В следующий раз он выплыл только под вечер. Для небольшого акта мести ещё разок дёрнул сеть, которую снова расставили, а после спрятался. С удовольствием слушал ругань Антиноя и его угрозы пустить глупую сирену на суп.              Телемах, между прочим, был совсем не глуп. То, что он не знал многих людских идиотских вещей, не значило, что он не обладал хоть каким-то интеллектом. Это люди были глупыми. Некоторые ну совсем глупенькими.              Вот Антиноя Телемах бы отнёс ко второй категории. Только эта глупенькость компенсировалась харизмой и умелостью в своём деле. Но вот поговорить с ним…              Телемах был полностью уверен, что Антиной не был хоть сколько-нибудь умным и вменяемым собеседником. Разве такой, как он, мог говорить о том, насколько могли быть сильным голоса первых сирен; почему именно птицеподобные сирены были так глупы и почти все то ли вымерли, то ли попрятались; почему именно морские сирены были во многом умнее людей и часто составляли Посейдону компанию в его размышлениях обо всём; знал ли Антиной различные виды водорослей и почему некоторые из них больше предпочитают пески, чем что-то иное; как определить, какая подводная река была образована раньше; были ли раньше менее приспособленные к охоте на людей сирены, которые выглядели ужасно уродливо, или то были просто кости обычных сирен рядом с черепами рыб, и, в таком случае, кому вообще понадобилось так делать? Или хотя бы были ли морские сирены созданиями самого Посейдона или некой естественной мутацией, изначально вызванной, как по легендам, тем, что моряки связывали людям ноги и сбрасывали их с корабля, а ноги превращались в хвосты? Телемах лично не верил в это. Он предпочитал считать, что его род был создан богом, чем каким-то мерзкими людьми.              В общем, Антиной был совсем глупеньким.              Вечером Телемах наблюдал за кораблём, снова высунув из воды лишь глаза, смотрел, не мигая, и чего-то ждал.              Вот Антиной показался на палубе, держал в руках тарелку с чем-то и расположился у края борта. Будто специально дразнил. Телемах не собирался плыть к нему так просто, не после того, что случилось утром. Не заслужил.              — У тебя глаза, как два блюдца, — сказал Антиной, поворачивая голову к нему. — Ну? Так и будешь там торчать или подплывёшь поближе? Я не буду пытаться тебя ловить, честно.              Телемах не двинулся. Он не будет бежать по первому зову какого-то человека. Даже если такого любопытного и местами забавного. И красивого. И наверняка безумно вкусного. Телемах бы начал с лица.              — Ты надулся, что ли? — удивился Антиной. — Впервые встречаю настолько обидчивую сирену. Вы обычно всеми правдами и неправдами пытаетесь заманить своих жертв. А ты сидишь, обижаешься и ничего не делаешь. Ты ещё пузырьки начни пускать.              Телемах с усилием по-человечески выдохнул. Вокруг его лица сразу забурлила вода. Антиной рассмеялся.              — Или сюда, глупая ты рыбёха, покормлю хоть, — с какой-то необычной нежностью сказал он.              Телемах тут же возмущённо высунул голову из воды.              — Я не глупый, — сказал он, нахмурившись. — Это вы, люди, все поголовно идиоты. Вы иногда думаете, что вы Посейдона чем-то прогневали и он наслал на вас огромные волны. А Посейдону до вас дела вообще нет, это всё подводные вулканы.              — Рыбёха, ты совсем дурачок? Какие подводные вулканы? Как такое вообще возможно?              Что и требовалось доказать. Антиной был глуп аб-со-лю-тно.              — Человечек, — ласковым тоном сказал Телемах. — Есть божья воля и естественные природные явления. И во второе мне верится больше, если мы говорим о рядовых моряках, которые ничего плохого не сделали.              — Богоотступник!              — А ты Посейдона так часто видишь?              — А ты те вулканы?              — Агруме-е-ент.              Телемах даже подплыл поближе, обзавёвшись аномально большим количеством то ли храбрости, то ли дурости. Но хотелось поговорить с Антиноем на нормальном расстоянии, а не кричать через всё море.              — Глупо обвинять именно морскую сирену в отступничестве от Посейдона. Мы-то его побольше вашего уважаем, — заметил он.              — Именно морскую? — с каким-то расчётливым интересом спросил Антиной. — Бывают и другие?              — Конечно бывают, — отозвался Телемах. — А ты меня дураком зовёшь. Бывают. Они в форме птиц с головой человека, если надо, тоже могут менять обличье. Но знаешь… — он выпучил глаза, подплыл ещё чуть ближе, будто собирался поделиться невероятным секретом. — Они просто ужасны. Я видел одну. Эти перья… и строение тела… но ладно это всё, это можно вытерпеть. Но вот их разум. Они же абсолютно тупые!              И тут же резко отплыл назад, чтобы Антиной даже не думал о том, чтобы нагнуться и попытаться вытащить его из воды.              — Расслабься, — фыркнул тот. — Не собирался я тебя и пальцем трогать. Тем более так. Это очень небезопасно, у меня шансов упасть больше, чем достать тебя. Удавкой, может быть, можно было бы тебя вытащить, но я не хочу повредить товар.              — Я очарую твоего рулевого, пока ты будешь спать, и он направит ваш корабль прямо на скалы, — прошипел Телемах.              Мало того, что Антиной глупый человек, так он ещё и абсолютно мерзкий охотник на сирен. Не стоило об этом забывать. Он смотрит на Телемаха исключительно как на предмет, на хороший товар.              — Ты можешь попытаться, — растянул губы в ядовитой улыбке Антиной.              — Заткнёшь ему уши?              — Заткну.              — А что с твоими ушами не так? Ты ведь явно всё слышишь? Почему не ведёшься?              — Может, это ты плохо поёшь?              — Это статистически не может быть верно, — сказал Телемах таким тоном, будто объяснял это малому ребёнку. На него уставилась пара абсолютно не понимающих глаз. Пришлось вздохнуть и пуститься в объяснения: — Мой голос и обличья работает на всех без исключения. Твоё утверждение может быть верным только в том случае, если бы мой голос не работал ни на ком. Но твой экипаж явно был немного очарован мной, хотя я даже не старался для них особо…              — Значит, ты старался только для меня? — с неискренне милой улыбкой спросил Антиной. Он будто пытался передразнить само понятие заигрываний.              — Конечно для тебя. Ты выглядишь самым вкусным здесь. Зачем мне остальные? Разве что в качестве закуски перед основным блюдом. Всё, не отвлекай меня, — Телемах раздражённо хлопнул хвостом по воде, призывая к молчанию. — Вот… Мои чары работают на них и работали на предыдущем корабле…              — Я у тебя не единственный? — выпучил глаза Антиной и пытался изобразить высшую степень оскорбления.              — Если ты продолжишь перебивать меня, я заберусь на корабль и начну есть тебя живьём.              — Посмотрим, как ты справишься с последней частью, но против первой я совершенно не возражаю.              — Так, — серьёзно сказал Телемах. — Либо ты даёшь мне закончить, либо я уплываю и больше никогда не напрягаю твой скудный человеческий умишко.              Антиной сделал вид, что запер рот на замок, а после развёл руками, мол, прошу, продолжай. Он был просто невыносим. В целом, если бы Телемах был постарше, у него была бы возможность поплыть и нажаловаться Посейдону, чтобы тот перевернул этот корабль. Хотя, может, будь он постарше, у него бы не было мыслей ябедничать.              — Возвращаясь к теме голоса, — продолжил Телемах, считая, что ему нужно быть выше этого. — Он у меня работает безотказно, но только не на тебе. Значит, что-то не так именно с тобой. Может, с ушами, а может, с головой.              — Со мной всё в порядке. Я просто слишком хорош, чтобы вестись на эти глупые уловки, — чуть хвастливо сказал Антиной.              И вот тут всё встало на свои места. Антиной был настолько самовлюблённым, что просто не мог очароваться никем другим. Такое было редкостью, и именно Телемаху досталось такое сомнительное счастье лично познакомиться с таким сокровищем.              Неужели Антиной был совсем-совсем непробиваемым? Должны же быть слабости. Это казалось настоящим вызовом. Антиной должен был очароваться, влюбиться, что угодно, но Телемах должен был выиграть в этом противостоянии. Теперь прыжок этого капитана в воду больше не был самоцелью.              — Так, а я собирался покормить тебя, — хмыкнул Антиной и перевернул тарелку.              В воду упала рыба. О, видимо, так он хотел то ли унизить, то ли посеять панику и замешательство. Наверняка считал, что это чем-то вроде того, как если бы сирена бросила человечину в качестве предложения ужина. Ещё одно подтверждение человеческой глупости и не желания разбираться в ком-то, кроме них самих. Рыб можно было сравнивать с излюбленными людьми курицами и коровами, а не как не с родичами.              И всё же у людей были странные вкусовые предпочтения, иначе как можно было есть что угодно, приготовленное вот так.              — Я сам могу себя обеспечить, — брезгливо отозвался Телемах и ушёл под воду.              Всё же люди были противными, а так долго выдерживать общество таких противных созданий Телемах просто физически не мог. Ему нужен был перерыв.              Следующий день он только весело дёргал сеть и иногда показывался из воды, чтобы злобно расхохотаться. Лишь один раз поздним вечером, когда все расслабились, снова перевоплотился в ту самую девушку, затянул печальную песню о том, как же не хватает настоящей любви и крепкого плеча рядом. И с удовольствием наблюдал, как многие члены команды велись на это и были готовы прыгнуть в море прямо сейчас. Они бы и прыгнули, если бы он старался хотя бы вполсилы.              Телемах прекратил только тогда, когда Антиной в очередной раз пригрозил ему убийством. Прыгнул в море с весёлым вскриком, принимая привычный облик, и следовал за кораблём, не высовываясь вообще.              На следующем закате Телемах принял вид соблазнительного юноши. Если Антиною не нравятся женщины, может, ему по вкусу придётся мужчина? Попробовать стоило, он ничего от этого не потеряет.              — Мне не нравятся рыжие, — сразу же пренебрежительно сообщил Антиной.              — Потерпишь, — закатил глаза Телемах.              Ему рыжие тоже не нравились, но он зря что ли потратил столько времени, чтобы придумать что-то новое и необычное, что могло бы понравится такому человеку, как Антиной, чтобы сейчас с позором менять?              — Между прочим, очень многие из людей любят рыжий, — тут же добавил он. — И считают его показателем красоты.              — Блондинисто-рыжий, — не преминул поправить его Антиной.              — Это почти одно и то же, — отмахнулся Телемах. — У вас странные стандарты красоты.              — Ты вообще с рыбьим хвостом, молчал бы.              — Что ты имеешь против хвоста? — уязвлённо спросил тот, тут же отплыв подальше, будто нахождение в непосредственной близости уже само по себе его оскорбляло. — У меня вообще, между прочим, очень хороший хвост. Очень красивый, чешуйка к чешуйке.              — Давай помогу подняться, и ты покажешь, — любезно предложил Антиной.              — Отсюда смотри, человечек. Ты как-то размечтался в последнее время, — фыркнул Телемах и распластался по воде, раскинув руки.              Антиной придирчиво рассматривал хвост.              — И впрямь идеальный, — оценил он. — Можно будет цену повыше задрать.              — Вылези из мира фантазий хоть ненадолго. Тебе бы сначала меня поймать.              Антиной внезапно отступил на несколько шагов, спрятался где-то внутри корабля, оставив Телемаха любопытно вытягивать шею, пытаясь разглядеть хоть что-то. Но ближе подплывать он не рисковал.              А потом Антиной показался снова с верёвкой, на конце которой была петля.              — Не двигайся, рыбёха, а то могу промазать, — попросил он, начиная раскручивать верёвку.              Телемах тут же юркнул подальше. Но всё же заметил, что у Антиноя был излишне весёлый настрой для того, чтобы действительно пытаться словить.              Петля плюхнулась на воду рядом с Телемахом, тот сразу же схватил её, дёрнул на себя, желая скинуть Антиноя с корабля. Но он совсем не поддавался. Пришлось дёрнуть ещё раз. Снова бестолку. А потом Антиной планомерно начал подтягивать его к себе. И снова это слишком простое, слишком весёлое выражение лица, будто он и не замышлял ничего плохого.              Телемах попытался снова петь. На этот раз о чистой, искренней и ничем неподкупной любви.              — Не выйдет, рыбёха, я же говорил, мне не нравятся рыжие, — напомнил Антиной.              Облик Телемаха начал быстро сменяться, возвращаясь к более привычному. Но песня не ослабла, стала ещё чище и проникновеннее. Антиной замедлился. Неужели нашлась брешь в его броне?              Телемах удвоил усилия, его лицо светилось яркой улыбкой, будто он был рад именно Антиною, а не приближающемуся вкусному ужину. А потом тот резко дёрнул его на себя, сокращая оставшееся расстояние между Телемахом и кораблём. Тот больно ударился о борт, выпустил верёвку и обиженно ушёл под воду.              Теперь его окружала лишь тишина. Антиной молчал, даже не хохотал злобно, хотя должен был.              — Вылезай, я не специально, — наконец раздалось сквозь толщу воды. Даже можно было услышать нотки сожаления, или это уже сам Телемах додумывал.              И он принципиально нырнул поглубже. Теперь Антиноя было почти не слышно.              — Вылезай. Хочешь я на ушиб подую?              Это звучало слишком тихо, чтобы понять: говорилось это с насмешкой или нет. Было слишком любопытно, поэтому Телемах осторожно показался из воды.              — Ты смеёшься надо мной? — спросил он.              — Нет. Или да. Но всё-таки больше нет.              — Значит, совсем чуть-чуть да.              — На строй такую оскорблённую рожу. Тебе не к лицу.              — Знаешь что? — прошипел Телемах.              — Что?              Он растянул губы в мстительной улыбке. В голове зрел прекрасный, просто восхитительный план.              — До встречи завтра, человечек, — Телемах радостно помахал ему рукой и скрылся под водой.              До него долетали удивлённые возгласы Антиноя, но он не собирался возвращаться. Пусть немного помучается.              Весь следующий день Телемах кружил около корабля, но не поднимался на поверхность. Даже не дёргал сеть, когда эту ловушку расставляли. И как на такое можно было попасться?              Телемах показался только под вечер и с удовольствием наблюдал, как Антиной нервно расхаживал по палубе, явно беспокоясь, что его ценный товар дал дёру.              Сегодня в качестве акта мести был выбран облик Евримаха. За всё время слежки Телемах успел узнать, что те были довольно неплохими друзьями. Поэтому решение принять облик именно этого человека было довольно забавным. Можно будет посмотреть, как Антиной выкручивался из этой ситуации.              Телемах показался из воды и стал неспешно плавать около корабля, ожидая, когда на него обратят внимание. Это произошло даже скорее, чем он мог ожидать. Антиной уставился на него, затем обернулся через плечо, будто сомневаясь, не выпал ли его друг за борт. Потом снова на Телемаха.              — Ты что задумал? — напряжённо спросил Антиной.              — Я вполне справедливо подумал, что, раз ты не поддаёшься на мои обычные уговоры, то уже влюблён в кого-то, — пожал плечами Телемах. Не рассказывать же сразу же, что он просто хотел повеселиться. — А учитывая твои очень близкие отношения с ним, я подумал…              На лице Антиноя отразилась смесь удивления, полного неверия и небольшой брезгливости. Забавное зрелище. Телемах ярко улыбнулся.              — Что-то не так? — сладко спросил он, принимаясь наматывать прядь на палец.              — Хорошая теория, — наконец сухо произнёс Антиной. — Только она разбивается о то, что твои чары на меня не действуют. Работали бы, ты бы во время своих песен превращался в него. Но ты ни в кого превратиться не можешь. Так что эти твои старания были зря, он мне совсем не нравится.              — Да тебе ничего, кроме твоего отражения и не нравится, — пробурчал Телемах.              — Это ещё что? — раздался голос со стороны.              Там застыл Евримах, который пытался осмыслить увиденное. Антиной, который спокойно беседовал с сиреной, которая приняла вид самого Евримаха. Телемах радостно помахал ему рукой. Тот перевёл недоверчивый взгляд на Антиноя.              — Ну знаешь, — беззаботно начал Телемах, удерживая себя от злобного хохота, — сирены обычно обращаются в то, что больше всего нравится человеку. Это магия так работае…              — Заткнись, — процедил Антиной. — Или я утоплю тебя.              — Это я могу утопить тебя. Мне-то что с погружения под воду?              — Тогда какая противоположность утоплению?              — Я лучше пойду, — между тем сказал Евримах, отступая назад.              — Постой, — тут же направился след за ним Антиной.              Евримах на всякий случай отпустил ещё на шаг.              — Знаешь, что такое дистанция? Давай её соблюдать.              — Не верь этой глупой рыбёхе. Он всякий бред несёт, ты же его знаешь.              Телемах явно довольный собой наслаждался хаосом и крутился вокруг корабля, наблюдая, как Евримах всё пытался сбежать от настойчивого капитана, который пытался всё объяснить, но выходило у него не очень.              До него долетали “ну ты же меня знаешь”, “да я бы не в жизни”, “хочешь, я перечислю десять причин, почему ты ужасен?”, “я никогда не смотрел на тебя так”.              Все эти слова сопровождались злобным весельем Телемаха. Лишь когда на него нацелилось два лука одновременно, он с оскорблённым бульканьем ушёл под воду.              Следующие несколько дней Телемах только дёргал сеть, потому что Антиной ругался слишком сильно и угрожал, что все эти “чешуйка к чешуйке” действительно пустит на суп за эту выходку с Евримахом. Поэтому показываться было себе дороже.              Проверить обстановку Телемах решил вечером третьего дня. Осторожно. Сначала одними глазами, чтобы оценить опасности. Никаких луков, удавок или чего бы то ни было. Ничего, угрожающего целостности его хвоста. Потом высунул голову, осматриваясь уже больше, с большим любопытством. Пытался взглядом найти Антиноя.              Но его нигде не было. Зато был слышен его голос где-то с другой стороны корабля. Нужно было оплыть вокруг и позвать его. Но внезапно голос стал приближаться, а потом оборвался. Были теперь слышны только шаги. А потом Антиной показался у края борта, и у Телемаха отнялся язык.              Торс Антиноя был полностью обнажён. Теперь можно было без проблем рассмотреть все его мышцы, все мускулы. Первой мыслью было то, как это красиво выглядело в лучах заходящего солнца. Телемах должен был думать о том, что Антиной будет жестковат, какие ещё вкусы будут расцветать на языке, но думал о том, что хочет просто прикоснуться, провести рукой.              Красиво.              Телемах никогда не был ценителем человеческой красоты, но Антиной, похоже, всегда был исключением из всех правил. Это было даже неудивительно.              — Что случилось? — спросил тот, насмешливо смотря на Телемаха. — Впервые вижу молчаливую сирену. А для тебя такое поведение ещё более необычно. Ты обычно трещишь. Или ты снова на что-то обиделся?              И что ему отвечать? Так прямо и сказать, что бессовестно засмотрелся? А почему нет? Пусть он сталкивается с последствиями своих действий, пусть растеряется, пусть ещё что-нибудь. Что угодно, что облегчит Телемаху охоту.              Он подплыл ближе. Даже не приходилось заставлять себя натягивать яркую улыбку и делать вид, что любовался увиденным. Так оно и было.              — Антиной, что между нами? — заигрывающим тоном спросил Телемах.              Тот на мгновение замер, потом приподнял брови, улыбнулся, явно принимая этот комплимент, как что-то естественное.              — Пока что несколько метров воды и борт корабля, — ответил он. — Но если ты поднимешься ко мне, не будет уже ничего. Вообще никаких преград.              Телемах поджал губы, пытаясь сдержать улыбку. Отвёл взгляд. Всё должно было быть наоборот. Это он должен был соблазнять и завлекать, а не Антиной.              — Я подумаю, — многозначительно пообещал Телемах.              — Уж подумай, у меня терпение не безграничное, — кивнул Антиной, не меняясь в лице. Дразнил.              — А то что? Сам меня потащишь? Для этого тебе придётся спуститься ко мне, — в тон ему ответил Телемах.              И сам не до конца понимал происходящее. Они заигрывали друг с другом так нелепо, так отвратительно плохо. И обоим это нравилось. Потому что, неважно, какой именно бред ты несёшь, если разговариваешь с кем-то вот так легко.              Антиной явно нарочно потянулся, демонстрируя своё тело получше. На случай, если Телемах не успел разглядеть. А он успел. Не стоило беспокоиться на этот счёт. Телемах бы хотел укусить его, совсем не как еду, а как… как что? Кого? Он не знал, но хотел укусить точно. И продолжал впиваться взглядом, стараясь сделать всё, чтобы вот такой образ Антиноя отпечатался у него в памяти. Чтобы можно было вспомнить его в любой момент, даже не закрывая глаз.              И после, дрейфуя на глубине, Телемах именно этим и занимался. Мысленно считал кубики пресса, обводил пальцами позвонки, легонько царапал ногтем ключицы. И настроение поднималось. Оно поднималось каждый раз, когда Телемах вспоминал всё это.              Видимо, слишком долгое пребывание в хорошем настроении пошло ему на пользу, потому что очень скоро он снова начал фонтанировать идеями о том, как можно было заставить Антиноя наконец шагнуть к нему. Оказывается, было столько вариантов, которые Телемах ещё не перепробовал.              Начинал нужно было с самого простого, а потом к всё более изощрённым и странным способом, пока один из них не сработает. А сработать он должен был обязательно. Хоть какой-то.              И вскоре Телемах вынырнул, сияя самой яркой и добродушной улыбкой из всех возможных. Легко забрался на камень и стал ждать, когда Антиной появится на палубе. Это было довольно скучным занятием. И немного раздражающим, учитывая, что Телемах потратил кучу времени для того, чтобы прихорошиться.              Стоило Антиною наконец выйти на палубу, сонно потягиваясь, как Телемах приветливо замахал рукой, привлекая внимание.              — Доброе утро!              Антиной испуганно застыл, мгновенно напрягся. Потом осторожно посмотрел на Телемаха, будто сомневался, что это вообще он сказал. Но его встретила только ярчайшая улыбка, будто Телемах был безумно рад его видеть. Антиной обернулся, пытаясь найти кого-то за спиной. Неужели подумал, что Телемах хотел завлечь сейчас кого-то случайного из команды? Но там никого не было.              — Ты это мне? — наконец спросил Антиной.              — Нет, рыбам. Они же меня так прекрасно понимают! — закатил глаза Телемах и раздражённо хлопнул хвостом по воде. Но тут же вспомнил о своём первоначальном плане и снова улыбнулся. — Конечно тебе. Как тебе спалось? Хорошо?              Антиной снова начал оглядываться, будто не верил, что говорили именно с ним.              — Где моя сирена? — с подозрением спросил он, опасливо подходя ближе. — Кто ты и что сделал с Телемахом?              — Не понимаю, о чём ты, — якобы удивлённо похлопал глазами тот.              — Не прикидывайся. Что происходит?              Телемах был почти готов ответить издевательским сладким голосом и непониманием, как вдруг осознал одну важную вещь.              — А с чего бы кому-то превращаться именно в меня, чтобы искусить тебя? М? — спросил он, бросая многозначительный томный взгляд на Антиноя.              Того это, конечно, впечатлило, но совсем не в нужную сторону. Лицо приняло оскорблённое выражение.              — Ты думаешь, что я мог бы влюбиться в тебя? — недоверчиво спросил он, будто услышал невероятную глупость.              — А что не так? — озадаченно спросил Телемах. — Я красивый, умный, смешной, со мной интересно…              — Кто тебе такое сказал? — фыркнул Антиной.              Хотелось громко ругаться и возмущаться. Но было нельзя, у Телемаха был совсем другой план.              — А это не так? — Телемах гордо выпрямился, покрасовался, тряхнул головой, чтобы продемонстрировать свои волосы. — И вообще, разве тебе не было со мной интересно? Мне казалось, каждая наша беседа проходила с увлечением с твоей стороны.              — Тебе казалось, — недовольно отозвался Антиной и снова вернул беседу в нужное ему русло: — Что происходит? Почему ты так приветлив сегодня?              — Хороший день. Разве нет? Вода сегодня тоже особенно хороша. Не холодная, не слишком нагретая, а просто немного прохладная. В ней всегда очень здорово плавать, — улыбнулся Телемах и безмятежно предложил: — Хочешь попробовать?              — Попробовать что? — настороженно спросил тот, будто не поспевая за происходящим.              Нет, ну какие же люди бывают глупыми.              — Прыгнуть в воду, — радостным и таким сладко-нежным тоном воскликнул Телемах.              Антиной застыл, смотрел на него с таким выражением лица, будто не верил в происходящее, будто сомневался в своём здравомыслии, здравомыслии Телемаха и всего этого мира.              — Телемах, что происходит? — как-то испуганно спросил он. — Ты никогда не был настолько добрым. Я сейчас даже в ужасе, если честно. Что-то должно случиться? Что-то очень плохое?              — Нет, я просто понял, что нет смысла постоянно пререкаться с тобой, — сказал Телемах, пожав плечами. — Подумал, что нам обоим будет лучше, если мы станем общаться нормально.              Антиной стоял как громом поражённый, потом глубоко вдохнул. Ещё немного помолчал, задумчиво уставившись в даль. Снова посмотрел на Телемаха. Потом на воду. Вдаль. Телемах еле сдерживал смех.              — Я понял, — наконец протянул Антиной, облегчённо выдыхая. — Ты решил, что если не можешь меня очаровать другими образами, то очаруешь собой, но более доброй версией?              Телемах ничего не ответил. А что отвечать, когда это была правда? Он именно так и хотел, а приятным бонусом было то, что он мог повеселиться из-за реакции Антиноя. Но и так просто признавать, что тот был прав, не хотелось. Поэтому Телемах молчал, состроив оскорблённое лицо.              — Я к тебе со всей душой, а ты…              — А я разгадываю твои не такие гениальные и хитрые планы? — иронично хмыкнул Антиной. — Ты слишком привык полагаться на свои чары, рыбёха, поэтому и привычно почти не прикладываешь усилий, когда пытаешься обольстить меня.              — Мне и не надо прикладывать усилий, — недовольно отозвался Телемах, скрестив руки на груди. — Ты и так уже забыл о том, что должен меня ловить и дни напролёт болтаешь со мной. Ещё чуть-чуть и сам полезешь в воду без уговоров и лишних слов.              — Вот уж бред.              — Вообще-то, нет. Но пока ты сам не хочешь прыгать, я пытаюсь тебе немного помочь.              — Спасибо тебе огромное, — с сарказмом сказал Антиной, после чего закатил глаза.              — Да пожалуйста, чего уж тут, — польщённо улыбнулся Телемах и принялся картинно поправлять волосы, будто это был настоящий комплимент. — Для тебя я всегда рад стараться. Могу даже приложить ещё немного усилий.              Антиной махнул рукой, мол, делай, что хочешь. На его губах играла странная по своей мягкости улыбка. Телемаху ещё никто никогда вот так не улыбался, и то, что именно Антиной стал первым, было удивительно. И даже приятно.              Телемах переполнился странной решимостью. Раз уж Антиной об этом так просил, то следовало прислушаться. Нельзя было отказывать в мелочах.              Над водой начала стелиться нежная, мелодичная песня. Она неспешно достигла корабля, начала окружать и его, подбираться всё ближе к Антиною, укутывать его, затуманивать разум, отворачивать от всех остальных. Ведь зачем вообще обращать внимание на что-то, если прямо перед ним сидела самая красивая сирена и пела исключительно для него?              Антиной подпёр голову рукой, не сводил взгляд с Телемаха. И снова что-то необычное. Антиной никогда не смотрел на него вот так.              Чуть воодушевившись, Телемах стал петь громче. Если чары работали, нужно было затягивать их всё больше и больше, забивать голову полностью. Но почему Телемах всё ещё не подстраивал своё обличье под то, что нравилось Антиною? Вроде всё работало. Должно было работать. И всё же что-то было не так.              Хотя Антиной всё ещё не переставал на него смотреть, улыбаясь самой сладкой из улыбок. И она совсем не выглядела натянуто. Всё ещё внимательно слушал, ловя каждое слово, каждую ноту.              Телемах внезапно запнулся, когда понял, что песня выходила уж слишком искренней и чистой. О покое рядом с кем-то, о том, что это общество может дать, о смехе, веселье, желании быть рядом, слушать, о них двоих таких, какие они есть, о том, что Телемах мог всё это дать.              Мотив песни изменился. Стоит только шагнуть в воду, как Телемах тут же это всё даст.              Антиной моргнул, встряхнул головой, быстро заморгал, будто очнувшись ото сна. И недоумённо посмотрел на Телемаха. А после выражение лица сменилось на какое-то болезненно-разочарованное.              — Сдаёшь позиции, рыбёха, — сказал он сухим, безэмоциональным голосом. Только губы всё ещё улыбались. На этот раз совсем не нежно, а криво, как-то злобно, больше походили на оскал.              Это было даже обидно.              — Ничего я не сдаю, — без энтузиазма отозвался Телемах.              Настроение сразу пропало. Он отвернулся. Даже не хотелось смотреть на это безразличное выражение лица Антиноя, на его натянутую улыбку. Не хотелось видеть ничего из этого, как и говорить, улыбаться.              — Мне пора, — сказал Телемах, собираясь слезть с камней и скрыться под водой. Нужно было подумать.              — Куда это ты вдруг?              — На свидание с другим моряком. Там больше шансов его потопить, — почему-то огрызнулся он и с плеском и кучей брызгов исчез под водой.              Глубже. Подальше. Но не слишком далеко, чтобы потерять корабль из виду. Бросать Антиноя не хотелось. Как и не хотелось признавать того, что он уже был больше, чем просто пищей, в глазах Телемаха. Даже, скорее, наоборот. Пищей он был меньше всего. В последнее время все попытки заставить его прыгнуть в воду были просто, чтобы доказать, что Телемах может, несмотря на эту странную устойчивость к чарам.              Он никогда не задумывался над тем, что именно будет делать, когда Антиной окажется в его руках. Нужно было утащить его на дно, очевидно, продолжая отвлекать прекрасной песней. Но Телемах больше этого не хотел. Тогда что? Неужели всё это было просто глупым соревнованием на стойкость и упёртость вместе с попыткой что-то там доказать Антиною?              Как глупо. А Телемах не привык быть глупым. И вся эта ситуация его только бесила до невозможности.              Ещё и эта внезапно искренняя песня о том, чего, казалось, желали они оба. Ведь Антиной почти повёлся. Он смотрел, он был рад это слышать и хотел слышать снова и снова. Значит, тоже хотел этого. Хотел Телемаха и его общество? Но всё также не вёлся на типичные уговоры сирены.              И какой из этого можно было сделать вывод?              Что песня очаровала Антиноя не из-за магии, а из-за желанности её содержания. Он всё ещё не поддавался песням сирен, но ему было приятно услышать нечто такое. И если они оба так сильно желали этого противостояния, то почему бы не продолжить его? Продолжить эти встречи друг с другом.              Но Телемаху всё ещё требовалось время, чтобы успокоиться и привести себя в порядок, поэтому в следующий раз он появился на закате следующего дня. Он принял облик Антиноя. Раз уж ничего другого не действовало и не было ничего, что бы Антиной любил больше себя, то стоило просто попробовать. На всякий случай. Если не получится — будет хотя бы забавно, а улыбка Антиноя явно стоила того.              Вот только тот никак не появлялся на палубе. Телемах нервничал всё больше, вытягивал шею, пытаясь его разглядеть. Бестолку. Зато его заметил Евримах, приподнял брови, оценивая уровень абсурда происходящего. Потом тяжело вздохнул, будто смиряясь со всем этим.              — Жди здесь, я его сейчас позову, — наконец сказал Евримах. — И только попробуй кого-нибудь утопить.              — Это вызов? — ухмыльнулся Телемах.              Тот внезапно поёжился.              — Жутковато видеть на его лице совсем чужую мимику.              И сразу же после этого поспешил уйти. Телемах остался один. И что было не так с его мимикой? Антиной всё не приходил. Почему? Вспоминалось то выражение разочарования на его лице в момент их последнего разговора. Это как-то связано? Почему Телемах вообще должен нервно ждать его прихода? Он сирена, это его должны ждать с нетерпением и вздохами.              Наконец показался Антиной. Он выглядел немного уставшим, без привычной самодовольной улыбки. Это тревожило.              — Всё хорошо? — вопрос сорвался с языка сам собой.              Антиной застыл, удивлённо таращась на него. На себя. На себя в образе сирены. На себя с мимикой Телемаха. Да, теперь сам Телемах понимал, что зрелище было, наверное, очень странное. А потом внезапно Антиной расхохотался. Вот так вот просто ночную тишину прорезал резкий громкий смех Антиноя. Тот аж согнулся пополам. И на душе стало легче.              — Это последнее, чего я от тебя ожидал! — воскликнул он, пытаясь отдышаться.              Что ж, ему явно понравилось. Если бы нет, он бы не выглядел таким весёлым, не счёл бы эту выходку хоть сколько-нибудь забавной. Значит, это именно Евримах не разбирался ни в чём.              — Не нравится? — улыбнулся Телемах.              Антиной почти ответил что-то, но сразу же передумал.              — Неплохо, — вместо этого оценил он.              — Неплохо? — удивился Телемах. Что он сделал не так? Какую-то деталь не так повторил? Не мог, он слишком хорошо знал, как выглядит Антиной со всех сторон, чтобы сейчас ошибиться и заслужить “неплохо”.              — В своём обычном виде ты мне нравишься гораздо больше, — добавил он, улыбнувшись шире.              Телемах застыл. Почувствовал, как щёки начали стремительно краснеть. Это что такое? Чтобы человек вгонял его в краску — это где такое видано? И почему этот комплимент был настолько приятен?              — Неужели мой план удался настолько, что ты почти сразу просишь меня убрать это обличье, потому что действительно…              С губ Антиноя внезапно сорвался смешок. Он тут же прикрыл рот рукой, делая вид, что он совсем не при делах, что он абсолютно невинен. Но так и лучился счастьем.              — Не неси ерунды, — вздохнул Антиной. — Если я и утону, то потому, что свалюсь отсюда, пока буду смеяться, и нахлебаюсь воды.              — В таком случае, точно нельзя ничего менять, — решил Телемах. — Люблю, когда добыча сама идёт в руки.              — Могу сказать о тебе то же самое.              Телемах фыркнул на это заявление. Было глупо думать, что он вообще может попасться, что сейчас сам добровольно шёл в хорошо расставленную ловушку. Ведь это именно он из них двоих держал всё под контролем и делал всё, чтобы Антиной оказался у него. Антиной же никаких усилий для поимки, казалось, не прикладывал.              А может, в этом и был его план: позволить Телемаху думать, что всё под его контролем, что всё хорошо, чтобы расслабиться, сделать вид, что поддался и схватить его?              Почему-то в противовес этому вспоминалась та самая нежная улыбка, то, как он не смел оторвать взгляд, внимательно слушая каждое слово. Не мог ведь Антиной быть настолько двуличным.              — О чём так сильно задумался? — позвал он.              — О тебе. Сколько же ты зарабатываешь, если ловишь свой товар вот так? — быстро нашёлся Телемах.              — Скажем так, ты просто исключение.              А Телемаху теперь гадать, как понять сказанное. У Антиноя был особый способ охоты на сирен? Телемах был исключительным и на него Антиной уже перестал охотиться? Что-то ещё?              Возможно, Телемах в последнее время слишком сильно мучил себя различными глупыми вопросами, которые были связаны с Антиноем.              — Просто признай, что не можешь меня поймать, — горделиво произнёс Телемах.              Улыбка Антиноя чуть смягчилась, он подпёр щёку рукой.              — Ну, разумеется, — как-то уж слишком мягко хмыкнул он. — И я вовсе не позволяю тебе вот так тут плавать и ни о чём не переживать.              Дни продолжали течь привычно. И Телемах всё больше и больше сожалел о том, что никто из них не может ступить на территорию друг друга. Он уже пару раз пробовал позвать Антиноя к себе, клялся, обещал, божился, чего только не делал, чтобы убедить, что не намерен причинять Антиною вред, если тот окажется в воде. Это не подействовало. Антиной наоборот снова напрягся, снова стал выглядеть печально-разочарованным. Может, у него были какие-то склонности к самоубийству и следовало предлагать именно смерть, а не безопасность?              На такую попытку Антиной хмыкнул, а их общение вернулось в привычное русло.              Телемах снова нырнул, решая подёргать сеть, потому что в последнее время забросил это занятие. А нельзя было давать расслабляться никому на этом корабле. Вот только забыл, что ему тоже расслабляться нельзя, и совсем не обратил внимание на то, как его собственный хвост запутался в сети. Заметил он это только тогда, когда его попытка уплыть не увенчалась успехом. Дёрнул сильнее. Не вышло.              Сеть, между тем, никто не спешил поднимать. Наверное, Антиной решил, что Телемах снова просто баловался и никакой добычи ждать не стоит в ближайшее время. Это было хорошо, небольшая фора была нужна. Телемах снова предпринял попытку вырваться. Безуспешно. Хвост запутался ещё сильнее. Телемах начинал паниковать, дёргаться.              Потом в голову наконец пришла мысль о том, что можно было просто перегрызть верёвки. И почему он раньше об этом не додумался? Это же было так просто и логично.              Но он не успел ничего сделать, потому что сеть уже начали быстро поднимать. Похоже, его дёрганье привлекло слишком много нежелательного внимания. Пока его поднимали, Телемах пытался освободиться хоть как-то.              Не успел. Его уже почти вытащили на поверхность. Послышались крики матросов, которые радостно завали Антиноя, сообщая, что сирена наконец попалась.              Телемаха затащили на палубу, не слишком-то и нежно бросили на пол, к горлу тут же был приставлен меч в качестве предупреждения. Телемах оскалился, был готов наброситься на любого, кто посмеет его хоть пальцем тронуть. Тело мгновенно напряглось, когда столько людей, которые явно не желали ему добра, окружили его.              — Так-так, рыбёха, — послышался довольный голос Антиноя. Матросы расступались, давая ему пройти, а после обратно замыкали круг, отрезая пути к побегу. — Ты всё же попался. Я уже и не ожидал, что настолько простенькая ловушка на тебе сработает.              Теперь оскал и пылающий ненавистью взгляд Телемаха был направлен исключительно на него. И куда делась вся его любезность, красивые слова, нежные и мягкие улыбки, которые он посвящал Телемаху при общении?              — Тебе просто повезло, — выплюнул тот.              — С этим согласен, — не стал спорить Антиной. — Хорошо, что ты потерял бдительность. Если не будешь вырываться и делать глупостей, я не буду тебя связывать.              Телемаху очень хотелось что-нибудь выкинуть. Попытаться кинуться на ближайшего матроса и попробовать отгрызть ему руку. Или превратиться в прекрасную девушку, чтобы все вокруг тут же убрали оружие. Но Антиной выглядел слишком серьёзно, поэтому вряд ли допустит чего-то такого, а любая попытка будет серьёзно караться.              Поэтому Телемах приподнял руки, показывая, что сдаётся. Но лицо выражало исключительно надменность, не меньше.              — Я не буду сопротивляться, — холодно сказал он. — Но и содействовать я тоже не собираюсь.              На мгновение ему снова почудилось какое-то странное сожаление в глазах Антиноя. Телемах отвернулся. Меч всё ещё раздражающе царапал горло.              — Вы глухие или что? — злобно спросил Телемах, отталкивая от себя руку с мечом. — Я не буду ничего делать, уберите от меня это.              Глаза человека сверкнули злобным огоньком, он хотел вернуть меч на место, но его остановил Антиноя:              — Убери. Всё, можете разойтись. Теперь это моя забота. Если он всё же решит что-то сделать, то на меня не подействует.              — Я могу задушить тебя, пока ты будешь спать, — миролюбивым тоном предложил Телемах.              — Значит, на ночь буду тебя связывать, — легко отозвался Антиной, подходя ближе.              Остальные матросы расходились, всё ещё продолжая кидать заинтересованные взгляды. Разумеется, наконец поймали сирену, которую всё никак не могли, на которую потратил столько времени. Которая сейчас чувствовала себя преданной. С чего бы? Антиной ему ни в чём не клялся и ничего не обещал.              — Если ты примешь облик человека и пойдёшь со мной, нам обоим будет гораздо проще и удобнее, — заметил Антиной.              Телемах только хмыкнул. Не собирался он ничего делать. Пусть все остальные тоже мучаются. Тем более, что ему ещё очень не скоро станет хорошо. Вне воды было ужасно некомфортно. Здесь было слишком жарко, когда палило солнце, и слишком холодно, когда дул ветер. И слишком сухо. В горле почти моментально пересохло.              Антиной просто подхватил его за подмышки и потащил в сторону чего-то. Руки его сейчас казались слишком горячими и сухими. Неприятно. Телемах понятия не имел, как устроены корабли. Но был более чем уверен, что тащили его в какое-то ужасно неприятное место, где ему станет ещё хуже. Правильно, зачем заботиться о нём и его состоянии, если он всего лишь товар?              Может, попробовать откусить Антиною палец?              Место, где он оказался, было довольно… сносным. Но очень тесным.              — Моя каюта, — объяснил Антиной. — Превратись в человека, нам обоим будет удобнее.              — Или что?              — Или ничего. Оставайся сидеть в тесной каюте со своим огромным хвостом и испытывай неудобство дальше.              Очень бесило, что в этих словах была доля рациональности. Телемаху очень не хотелось подчиняться, очень не хотелось, чтобы Антиной был прав. И всё же хвост исчез. Теперь его было не отличить от самого обычного человека.              — Доволен? — огрызнулся Телемах.              — Очевидно, нет, — в тон ему отозвался Антиной, а потом тяжело вздохнул. — И что мне с тобой делать?              — О, так тебе интересны мои пожелания?              — Это риторический вопрос. Он не требует ответа.              — Я знаю, что такое риторический вопрос. Я же не тупой.              — Тогда как тебе хватило мозгов запутаться в сети?! — воскликнул Антиной.              Он звучал так, будто не хотел, чтобы это случилось. Будто он был зол из-за этого. Телемах перестал понимать, что вообще происходило, пока тот продолжал сокрушаться:              — Запутался и не смог выбраться, хотя у тебя было столько времени!              — Я растерялся, — уязвлённо сказал Телемах. — И вообще, почему тебя это волнует настолько сильно? Где радость от того, что ты скоро озолотишься?              Антиной пристально посмотрел на него. Потом подошёл ближе, присел рядом с ним на корточки.              — Вы сирены все такие глупые или просто ты особым умом не отличаешься? — спокойно спросил он. Телемах уже хотел возмутиться, но не успел: — Думаешь, по какой причине мы столько времени здесь торчим? Почему я тебя ещё и пальцем не тронул, а позволял вытворять всё это?              Всё внутри перевернулось от этих слов. Звучало так, будто Антиной сейчас собирался признаться ему в любви. Телемаху хотелось, чтобы это было именно так. Не потому, что тогда бы он знал, что его чары сирены работают, а потому что хотел этого. Хотел, чтобы Антиной просто взял и влюбился в него, несмотря на то, что он не поддавался этой магии. Что он взял и влюбился просто так, потому что ему понравился Телемах.              — И по какой причине ты до сих пор не попытался потопить моих моряков одного за другим? — продолжил Антиной.              Телемах закусил губу. Потому что он был слишком увлечён им, очевидно. Или это было не так уж и очевидно, и Антиной был совсем глупым? Потому что все остальные перестали иметь хоть какой-то смысл, когда рядом был Антиной. Потому что Антиной представлял уже давно не только гастрономический интерес. Неужели это было так непонятно?              — Какой же ты глупый, — выдохнул Телемах, переставая злиться. И прямо спросил: — Ты влюбился в меня? — а после короткого молчания добавил: — Потому что я — да.              Антиной долго на него смотрел, видимо, пытаясь понять всё это своим человеческим разумом. А потом внезапно прикрыл глаза и вздохнул.              — Тогда зачем ты попался?              — Я же не специально.              — Это риторический вопрос. Снова.              — Не задавай мне такие вопросы больше.              И внезапно руки Антиноя обхватили его лицо. Это было так неожиданно, что Телемах вздрогнул. Точно. Они же теперь могли спокойно коснуться друг друга, больше не было никаких барьеров, никакого расстояния. Ничего.              — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Телемах, кладя руку Антиною на бедро, ведя её выше.              По боку, перешёл на живот, теперь можно было кубики пресса посчитать пальцами. Это не требовалось, Телемах и так всё прекрасно запомнил, но всё же просто не мог отказать себе в таком удовольствии.              — Влюбился, — подтвердил Антиной. — Но не думай, что это из-за твоих чар. Они тут совсем ни при чём. Дело исключительно в тебе самом.              Это внезапно оказалось самым приятным комплиментом, который слышал Телемах. А слышал он очень много всего в своей адрес. Влюблённые в его голос мужчины перед своей смертью одаривали его столькими комплиментами, столькими словами, взглядами, улыбками, что у Телемаха выработался иммунитет к этому. А теперь он был готов растаять от этого признания.              Потому что это не было ложью, это не было сказано потому, что так надо, потому, что нет выбора.              — Я тебя сейчас поцелую, — предупредил Телемах.              — Попытаешься откусить мне губу? — с улыбкой предположил Антиной.              — Я, кстати, думал о том, чтобы начать тебя есть именно с лица, — поделился Телемах, а потом положил руку ему на затылок и притянул к себе.              Всё ещё оставался вопрос: что делать дальше? Но об этом можно было подумать позже.              А пока всё, что имело значение, губы Антиноя. Телемах целовался много раз, но сейчас это было чем-то новым. Сейчас он это делал впервые по-настоящему. Сердце бешено колотилось, когда, руки Антиноя опустились ниже, провели по лопаткам. Телемах прижался ещё ближе, сжал волосы на затылке Антиноя. Нельзя было его отпускать. Только не сейчас, когда стало так хорошо.              Телемах приподнялся, перебрался на колени Антиноя, стараясь не разрывать поцелуй. Последнее, чего сейчас хотелось, это расставаться с ним даже на мгновение. Рука Антиноя опустилась на бедро Телемаха. Тот отвлечённо подумал, что даже хорошо, что он всё же послушался и превратился в человека. Хвост бы сейчас только мешал.              Телемах быстро прикусил губу Антиноя, заставив его возмущщённо зашипеть. Улыбнулся в поцелуй.              — Прости, не смог устоять, — ни капли не раскаиваясь, сказал Телемах. — Мечтал об этом с нашей первой встречи.              — Это так лестно, что ты всё это время хотел меня поцеловать, — поддразнил его Антиной.              — Я сказал не это, — возмутился Телемах, принимаясь выкручиваться. Но его сжали только крепче, не позволяя двинуться.              — Правда? А мне показалось, что именно это.              — Вы люди все такие глупые. А ты особенно.              Всё ещё оставался вопрос: что делать дальше? Телемах не позволит забрать себя из моря. Он не планировал жить, как человек. А Антиной явно не мог жить в море вместе с ним, как и не мог так просто отпустить, чтобы не вызвать недовольств у других членов экипажа.              Телемах думал об этом, когда Антиной утащил его на кровать. Думал об этом, когда Антиной снова целовал его. И совсем перестал думать, когда губы Антиноя опустились ниже. Когда его руки снова легли на бёдра Телемаха, прижали его ближе. На этот раз без той осторожности и мягкости, с какой это было сделано раньше.              Телемах и Антиной наконец оказались слишком близко — и никто из них не сделал шага назад. Их дыхание спуталось, словно они не знали, кому принадлежит воздух. Это было не похоже на нежность: слишком много упрямства в том, как их губы встретились. Поцелуй был скорее поединком, чем лаской.              Руки не держали, а хватали, требовали, бросали вызов. Каждый будто хотел доказать, что он сильнее, выше, опаснее. Но чем ожесточённее становилась эта борьба, тем сильнее в ней сквозила иная правда: они не могли остановиться. Да и не хотели. Совсем не хотелось думать о том, чтобы замедлиться хоть на мгновение.              Телемах чувствовал жар в груди, как будто в нём горел костёр, и каждая вспышка этого огня рвалась наружу в движении, в прикосновении. Антиной отвечал не уступкой, а яростью — но именно эта ярость делала его ближе, нужнее, единственным. Среди всей этой обычной влюблённой очарованности других моряков Антиной был просто прекрасен, абсолютно завораживающим.              Ни один не отступал. Даже в те мгновения, когда губы разрывались, чтобы выдохнуть воздух, взгляды вцепились друг в друга так, что мир вокруг терял значение. Слова здесь были бессильны: всё, что они могли сказать, горело в телах, в резких движениях, в судорожных прикосновениях, в этом невыносимом ощущении нужды.              И в конце уже невозможно было отделить злость от желания, ненависть от жажды, силу от слабости. Всё смешалось в едином ритме, в этом слишком тёмном, слишком страстном танце, из которого ни один не хотел выйти первым.              Утром Телемах избавил их от необходимости придумывать, что делать дальше. Он сбежал сам, успев оставить царапину на сонном и ничего не понимающем Антиное, чтобы всё выглядело как можно правдоподобнее.              И перестал появляться над водой, больше не давая о себе знать. Всё также следовал за кораблём, наблюдал за тем, как Антиной каждый вечер выходил на палубу, явно ожидая, что Телемах покажется. Но это было бесполезно.              Через несколько дней корабль причалил в каком-то городе. Больше возможностей поговорить с Антиноем представиться не могло.              А потом Телемах заметил его на берегу моря поздним вечером. Больше не было никого, а Антиной явно ждал именно его. И Телемах просто не мог отказать. Вышел из воды, принимая образ красивой девушки. Той самой, который пытался соблазнить Антиноя в первый раз. Сейчас хотелось его немного побаловаться, повеселиться, напомнить о той глупой второй встрече, чтобы хоть как-то поднять ему настроение.              Антиной заметил это появление сразу же, хмыкнул, склонив голову на бок. Внимательно следил, как Телемах приближался к нему, пока воды не стало по колено. Лишь тогда он замер, ожидая, кто скажет что-нибудь первым.              — Хороший побег, — оценил Антиной. — Мог бы меня предупредить.              — Ты бы тогда не был так искренне удивлён, — отозвался Телемах. И всё же почувствовал укол вины.              — Я думал, ты сбежал окончательно, и я больше тебя не увижу.              Это было сказано слишком серьёзно. Без привычной ухмылки, без желания весело упрекнуть. Слишком печальная констатация факта.              — Я просто не показывался. Не хотел, чтобы за мной снова начали охотиться. Прогуляемся? — предложил Телемах.              Антиной окинул его задумчивым взглядом, а после мстительно улыбнулся.              — Извини, красавица, я жду кое-кого другого.              Телемах сжал руки в кулаки. Вот же… Это было смешно в той же степени, в какой возмутительно. Он вздохнул и принял нормальный человеческий облик. После развёл руками, мол, теперь ты доволен? Антиной явно был. Он широко улыбнулся, но с места не сдвинулся.              — Я скучал, — заметил он.              — Тогда почему ты всё ещё сидишь там?              — Я не дурак, чтобы идти в воду к сирене, — весело заметил он, заставив Телемаха закатить глаза.              — Тебе не угодить, ты знаешь? Иди сюда, я не буду тебя топить. Тут воды по колено, как ты себе это представляешь?              — А может, лучше ты пойдёшь ко мне? Тут от берега два шага всего лишь, — продолжил его дразнить Антиной.              — Если я подойду, то только для того, чтобы лично затащить тебя в воду.              С тихим смехом Антиной поднялся, снял сандалии и пошёл к Телемаху, явно не боясь, что его могут утащить глубже. Может, стоило попробовать на нём сейчас песню сирены? Просто для эксперимента.              — Будешь меня сопровождать в других моих плаваниях? — спросил Антиной.              — Что? — Телемах о удивления даже споткнулся.              Антиной легко его удержал, поставил обратно на ноги.              — Зачем нам барахтаться в море поодиночке? — продолжил рассуждения он. — Нам ведь было неплохо вместе до того момента, как тебя поймали. Но если мы оба будем осторожны, то никому ничего не угрожает.              — Предлагаешь мне плавать вслед за тобой и наблюдать, как ты ловишь моих сородичей? — скептически спросил Телемах.              — Можешь в такие моменты отворачиваться.              Телемах фыркнул. Вот уж спасибо.              — Я подумаю, — пообещал он и осторожно протянул руку, чтобы обхватить пальцы Антиноя. Тот сжал его ладонь в ответ.