Afterburner

– Это плохая идея, – в сотый раз за вечер повторяет Джисон. Он с не одобрением оглядывает счастливого друга. Того, казалось, совершенно не задевают не столь лестные высказывания.  – Ты всегда так говоришь. И всегда я оказываюсь прав. Может тебе и тут понравится, кто знает? – Хёнджин многозначительно играет бровями, на что младший обиженно отворачивается.  И вот вместо того, чтобы вечер проводить в тишине и спокойствии, у себя дома! Он сейчас находится черт знает где, куда его лучший друг притащил черт знает зачем. Джисон вообще не любил любые публичные мероприятия. Он на дух не переносил большие скопления людей. Но сейчас, он, почему-то, все же находится здесь. А все потому, что на звонок старшего он ответил «да». Если бы его спросили, почему он это сделал, то он бы сам себе не смог ответить. Очень странный поступок. И из-за этой небольшой ошибки, он теперь вынужден целых два часа терпеть пьяные выкрики заядлых фанатов «Формулы 1». Хан не был уж совсем против мотоциклов. Он даже признавал, что в мото-спорте есть некая эстетика. Шлемы, мотоциклы, скрежет колес об асфальт. Джисон признавал это. Но когда красивый спорт превращался в дикие крики и разлитое пиво на всех трибунах, тут терпение лопнуло бы у каждого.  Вот у Джисона оно и лопнуло. – Почему ты не мог прийти сюда один? Мне кажется, что машины бы не исчезли, если бы ты так же кричал, но без меня под боком, – в его голосе явно чувствовалось недовольство. – Ну ты смотри, какая тут атмосферно! – Хван указывает на трассу, где уже во всю шла очередная гонка. Машины нещадно бились друг о друга, из некоторых вылетали колеса, запчасти сыпались прямо на трассу под ними. На это никто не обращал никакого внимания.  – Не вижу ничего атмосферного, – они уже сидели на трибунах, предварительно выбрав два места, находящихся четко посередине. Чтобы лучше было видно трассу. Она простелалась прямо перед двумя взорами. – Ты вообще в курсе, как это опасно? Они там убиться могут. – Ты знаешь, как это прибыльно? – Хван начинает гнуть свою линию. Он всем сердцем любит соревнования, которые проводятся в Сеуле раз в год. – Они после этой гонки получат целое состояние.  – Да? Примерно столько же, сколько мы отдали за эти билеты? – на самом деле, Джисон все еще находился под впечатлением от цен на это мероприятие. То, сколько у них в буквальном смысле отобрали на кассе, ни с чем ни идет ни в какое сравнение. Он на эти деньги жил бы месяц. Но нет, его другу обязательно нужен компаньон. – Лучше бы посмотрел за ходом гонки! Может, тебе бы и понравилось? Откуда ты знаешь, что это не твое? Ты же тут первый раз! Глядишь, войдешь во вкус и сам меня сюда таскать будешь! – Глупости, – Хан не верил в это. Он знает себя уже на протяжении девятнадцати лет и ни разу за собой не замечал тяги к гонкам. – Скорее уж в театр. Там, кстати, через неделю хорошая постановка. На французском языке. Не хочешь сходить? – Смотри! Он его обогнал, сейчас выиграет! – Хёнджин определенно его не слушал. Его зоркий взгляд был направлен на трассу, где его любимый гонщик, про которого он рассказывал Хану до гонки, резво обходил конкурентов. Причем рассказал абсолютно всю его биографию, прямо с рождения. Как-будто младшему было очень интересно. Однако, ярко красная машина действительно стремительно приближалась к финишной полосе. Увидев это, на ноги подскочило приличное количество народу. Многие вскинули вверх плакаты с подбадривающими надписями. Скрип колес. Красная машина финишировала. Стадион взорвался авиациями. – Итак, у нас есть победитель! – голос диктора говорил громко. Но не настолько, чтобы перекричать кучу кричащих людей. – Ты видел? Он финишировал! – Хёнджин счастливо улыбался и не переставал показывать на трассу. – Да, эффектно, – Хан все еще не был столь поражен этим чудо-спортом, чтобы терять свою голову. – Теперь мы наконец-то пойдем домой? – Попрошу всех остаться на награждение! – продолжил диктор. – Конечно нет! Мы еще посмотрим награждение! – Хван возмутился. Джисон тяжело вздохнул. Они тут определено на долго. Тройка победителей по очереди поднималась на пьедестал. Спортсмены один за другим снимали шлемы, принимали поздравления. К ним подходили и на склонившиеся головы вешали увесистые медали. На каждом названном имени зал вновь взрывался аплодисментами. Итак. Первое место. Гонщик медленно поднялся на пьедестал. И снял шлем. Черные длинные волос, руки забитые татуировками, пирсинг брови и губы. На лице гонщика красовалась счастливая улыбка. – Ли Минхо! – голос диктора словно ножом разрезал гробовое молчание, повисшее в воздухе. Зал взорвался оглушительным ревом аплодисментов. Джисон замер. Голову, все-таки, придется потерять. – Влюбился? – вдруг слышится прямо у Хана над ухом. Он оборачивается и видит счастливую улыбку на лице Хёнджина. – В кого?  – В Минхо конечно! – радостно машет руками старший. – Это же на него ты таращишься добрых три минуты. А я знал, что гонки, это твое. Тебе надо чаще ко мне прислушиваться. Ли все еще стоял на пьедестале и получал поздравления. К молодому гонщику летели букеты, он молниеносно подхватывал каждый на лету и одаривал стадион той же самой блестящей улыбкой. Он тут лучший. Он это прекрасно знал. И это делало его потрясающим. – Мне надо с ним познакомиться, – Хан будто под гипнозом тихо шепчет. Он глаз не сводит с татуированных рук спортсмена. Японские иероглифы ползи вверх по телу Минхо и заканчивались у шеи.  – Познакомь меня с ним, – уже громче и более требовательно говорит младший, предложение адресованное Хёнджину. – Как ты себе это представляешь? – не без тени сарказма. – Я очень сомневаюсь, что он, – указывает на Минхо – хочет с нами познакомиться. – Мне все равно, – не отстает младший – Мне нужно с ним познакомиться. Придумай, как. – Как я тебе это придумаю? – с неодобрением покачивает головой. – Хотя, – в голосе Хвана вдруг неожиданно проскальзывает внезапно сошедшее на него озарение. – Что хотя? – Джисон с энтузиазмом набрасывается на друга. – Раз уж начал, то продолжай. – Минхо дает частные уроки. Учит начинающих езде на мотоцикле. Ты можешь прикинуться новичком и сказать, что тебе позарез нужно научиться гонять на байке. Только не пались, что у тебя нету ни желания учиться, ни байка. Это явно его не обрадует. А так, в принципе, можно подойти и попробовать рискнуть. Хан обречено вздыхает и поворачивает голову в сторону стадиона, где только парой минут ранее он все еще лицезрел до безумия красивое лицо гонщика. Однако, сейчас на трассе не было ни одного спортсмена кроме рабочих, подготавливающих дорогу к предстоящему заезду. Потерял. Он его потерял. Ли испарился. А Джисон так и не взял у него номера. Он не знает, где его можно найти. Не знает, как к нему подойти. – Ну чего ты так приуныл уж? – Хван с подозрением разглядывает резко приунывшее лицо Хана. – Я знаю, что он участвует в заезде на следующей неделе. Можем сходить, если хочешь. Тогда и подойдешь к нему и попробуешь спросить про занятия. Он со всеми соглашается работать. Так и номер его попросишь. Джисон вяло кивает головой и соглашается. Обычно, Хван бы обязательно пошутил о том, что другу приглянулся известный на весь город спортсмен, но увидев не поддельное разочарование на лице парня, желание шутить пропало. У Джисона совсем скоро свое выступление. Надо готовиться. Юноша торопиться домой, меняет обычную одежду на ту, которую специально приобрел для выступлений. Поправляет макияж, черным карандашом небрежно подводит глаза. Бросает на себя взгляд в зеркале. Грязно. Броско. Дерзко. Как он любит. Хан с детства любил гранж. Он хватает старенькую, обклеенную множеством различных стикеров гитару и выбегает из квартиры. На корпусе инструмента размещается великое множество наклеек включая стикеры со спайдер меном, Наной и музыкантами из группы «My Chemical Romance». Парень немного не успевает на свой автобус, но тут же ловит следующий. Он на ходу запрыгивает в транспорт. Ему не далеко ехать. Обычно по пути в клуб Джисон вставляет в уши проводные наушники и наслаждается видами из окна. У него есть только такие наушники. Хан намеренно не покупает проводные, ибо в них не видит той эстетики долгих поездок в общественном транспорте в холодное время года и задумчивых взглядов из окна мимолетно брошенных на заполненные людьми улицы. Нет, только в потрепанных временем наушниках Джисон видит эту неповторимую атмосферу. Но сегодня ему не хотелось даже этого. Он отрешенно таращился в одну точку, не отводя глаз ни на секунду. Ему казалось, что убери он взгляд, то перед ним тут же исчезнет то тусклое изображение Ли Минхо, в том образе, в котором тот выступил на гонке. Знал ли вообще он, как чертовски хорошо на нем смотрится этот наряд? Хан в этом не уверен. Идеальные черты лица, идеальная мимика, идеальное поведение. Идеальный. Весь Ли Минхо буквально идеальный. И сейчас, перед его внутренним взором, гонщик предстает буквально идеальным. Последний стоит на пьедестале, машет кистью, на которой все еще красуется черная кожаная перчатка и обводит зрителей внимательным взглядом и каждого поочередно одаривает своей блестящей улыбкой. – Конечная! – снова, голос, словно гром среди ясного неба. Голос водителя выбрасывает Хана из бесконечных мыслей, которые, казались, начали его поглащать. Юноша подскочил и как можно быстрей покинул транспорт. Еще ему не хватало связываться с водителем. Он как и всегда проодолевает небольшой путь от остановки до здания клуба, где Джисон, с самодельной группой часто давал концерты. Когда каждый раз Хана одолевало некоторое предвкушение предстоящего выступления, то сейчас он направлялся в прокуренное помещение без ярких эмоций. Весь его разум был поглащен мыслями о Минхо. Вдруг, его на следующем заезде не будет? Мало ли что может случиться с человеком. Вдруг он заболеет? Уедет? Откажется учавствовать? – Ты сегодня поздновато как-то? – Хан получает пару приветствий от друзей, которые уже сидя в небольшой комнате, находящейся за сценой, активно готовились к выходу на эту самую сцену. Некоторые проверяли готовность инструментов к тому, что струны на гитарах в этот вечер явно будут порванные. Пару человек искусно водили кисточками по бледным лицам, стараясь придать им яркость. Остальные перечитывали слова новых песен, которые группа решила ввести в свой репертуар лишь недавно. – Посиделки с другом затянулись, – сухо. Хан отмахнулся от остальных вопросов. Обычно, он сам является инициатором всех вопросов и первый расспрашивает всех друзей о их причине опоздания. Парень вообще любил своих друзей. Но сейчас он был не в настроении. Уж точно не в том, чтобы вести дискуссию. – Много народу? – Джисон относится к своей гитаре со всей любовью. Он аккуратно достает инструмент из чехла и тот беззвучно приземляется на дощатый пол гримерки. – Вообще, достаточно, – Чонин оглядывает всех собравшихся. – Если честно, то даже больше, чем наша обычная толпа. Мне кажется, сегодня будет жарко. Остальные поддержали его сдавленным смехом. Черт. Хану было совсем не до смеха. Ему бы главное нормально отыграть свою часть, а сейчас будут давить еще стресс и волнение. Джисон прислоняет гитару к груди и выдыхает. Она всегда действовала на него как катализатор. В любой трудной и сложной ситуации юноша обращался к инструменту. Он никогда не предаст. Парень подходит к небольшому столику и дрожащими пальцами ищет нужный лист, лист с аккордами. Ему в срочном порядке нужно поворотить свою партию. Он слишком быстро перебирает длинными пальцами по грифу. Ему как можно быстрее нужно повторить всю мелодию. Он облегченно выдыхает, когда понимает, что он в порядке. Сыграть свой парт Джисон точно сможет. По крайней мере, ему так кажется. – Пять минут, товарищи, – Феликс берет свою гитару. – Мы сделаем это! Рвем этот зал. И не обращаем никакого внимания на то, что здесь народу чуть больше, чем обычно. Мы сделаем это. Тем более, сами мечтаем о больших толпах. Вот они и есть, – Чан бросает руку в воздух и ждет, когда на его перевернутую ладонь ляжет еще пять. На нее тут же приземляются еще четыре руки. – Мы сделаем это! – четыре голоса звучат в унисон. Хан стоит в стороне. Он все еще рассматривает все возможные развития событий. Может, волнение все же добьет его? Может, он не сориентируется, увидев такое большое скопление людей? Может, он забудет порядок аккордов? – Джисон? – Чан в ожидании рассматривает встревоженное лицо младшего. Да, точно. Еще одна вещь, что действует на него как успокоительное. Это его друзья. В любой трудной ситуации он может обратиться к этим людям. Возможно, он все же расскажет им про Ли Минхо. – На сцену приглашаются Street Style! – Вперед! – последнее, что им перед выходом успевает крикнуть старший. Зал встречает шестерых музыкантов громким ревом аплодисментов. Точь в точь как на гонках. Но только теперь Хан находился по другую сторону баррикады. Он был выступающим. А из зала хлопали ему. Его подбадривали. Значит, все получится. Вступительный счет и музыка начинается. So far So far, so fake I don't wanna answer the phone, rather watch it rain Они начали с кавера. Джисон стоял у микрофона и солировал. Потому что именно он выбрал эту песню в качестве той, которую они будут исполнять первой на этом концерте. Хан всегда был фанатом этой группы. Их текста всегда чувствовались как-то по особенному. Каждое слово, каждый вздох, каждое соло – он чувствовал своим нутром. Away, take me away Before I begin to enjoy the metallic taste (The world is twisted) Он поет и поет. Мелодия кажется нескончаемой. Мимолетно, Джисон оглядывает собравшихся в зале. Многие из зрителей выглядели как панки. Большинство подбадривающе качали головами. У многих в руках были жестяные банки газировки. Эта же газировка была разлита на полу. Хану всегда было искренне жалко уборщиц, что после любого концерта горбатились и вытирали полы. I know you wanna distance yourself from me The head is only a dangerous dead weight I'm cauterizing the veins you lacerate In the end, you took it all away from me Музыка не кончается. Мелодия превращается во что-то осязаемое и Джисон может дотронутся до нее руками. Песня наполняет помещение собой. Все присутствующие находятся на одной волне. Теперь абсолютно все включились, многие уже начали подпевать. Газировка все еще лилась. Skin, flawless and thin But your apologies are only selfish with vain intent So what? Just like brain freeze, you'll fade Now there's a firе in the speakers And blood on thе master tapes (The world is twisted) Хан тщательно проговаривает каждое слово, каждый слог, каждую букву. Он все еще всей душой любит эту группу, эту песню. Она у него уже где-то на подкорке. Он может в любой момент воспроизвести эту мелодию у себя в подсознанию. Джисон играл ее столько раз, что она уже просто не может надоесть. I know you wanna distance yourself from me The head is only a dangerous dead weight I'm cauterizing the veins you lacerate In the end, you took it all away from me I keep it hundred in case you twist your blade I cut you out because I don't think that I'm sick Be still your heart, and do not resuscitate In the end, you took it all away from me В толпе Хан видит пару своих знакомых. Они свистят, кричат явно что-то приободрительное, в воздух вскидывают руки, достают побитые айфоны из карманов старых джинс. Это круто. Это прикольно. Это дерзко. Джисон всей душой любит такую атмосферу. Именно ради такой атмосферы он готов выступать. These days I think are so strange No cuts, no trust, name no names Armless, we swim over flames It's comin' around this time It's comin' around this time These days I think are so strange No cuts, no trust, name no names Armless, we swim over flames It's comin' around this time It's comin' around this time Go Стоп. Только что он видел его. Он готов поклясться, что он видел его. Где-то в толпе, но точно видел. Блеск черных волос и та же самая лучезарная улыбка. Он точно бы там. Джисон уверен, теперь он его узнает из тысячи. Да что там из тысячи, из миллиарда. Ли Минхо. Теперь точно он. Потому что Хан видит гонщика прямо у края сцена. Тот стоит практически вплотную и вскинув ввысь свой гордый взгляд, разглядывает ошарашенное лицо младшего. По Ли видно, что он абсолютно доволен реакцией, которую произвел на гитариста. Джисон продолжает играть лишь по инерции. Весь он сейчас сосредоточен в человеке, что будто околдовал его. Иначе почему он сейчас уже не думал ни о ком в этом мире, кроме Ли Минхо? Последний, в свою очередь, казалось, наслаждался выступлением. Он улыбался, хлопал в ладоши, свистел. Явно доволен концертом. Хан на автомате поет слова. И все же краем глаза ловит удивленный взгляд Феликса на себе. И такой же шепот Чана. Он обязательно объяснит им все после концерта. Сразу после того, как наконец-то познакомиться с Ли Минхо. I know you wanna distance yourself from me The head is only a dangerous dead weight I'm cauterizing the veins you lacerate In the end, you took it all away from me I keep it hundred in case you twist your blade I cut you out because I don't think that I'm sick Be still your heart, and do not resuscitate In the end, you took it all away from me