Запоздалый подарок

      Минги чуть зевает, кутается в теплый халат сильнее, когда Ёсан вытаскивает его из номера и ведёт по пустому коридору. Он, конечно, пытается сказать, что день был долгим, душ горячим, а постель такой мягкой, но Ёсан продолжал хихикать и тянуть дальше, мимо номеров других мемберов. Многие из них уже давно спят, и Минги хочет тоже уже завалиться часов так на десять, ведь завтра он обещал Юнхо погулять с ним по городу. Но Ёсан вдруг говорит, что они ещё не все подарки ему подарили и нужно срочно всё исправить.              — А нельзя это завтра подарить? — хнычет Минги, когда они останавливаются возле двери в номер Сонхва. — И вообще, по местному времени мой день рождение закончился час назад. А по корейскому тем более!              — Нет, мы хотим сейчас, — фыркает Ёсан и стучит как-то по-особенному.              Улыбка у него загадочная, даже с хитринкой. Замок щёлкает, но дверь никто не открывает. И Ёсан толкает её сам, пуская вперёд Минги. Внутри полумрак и пахнет чем-то сладким. Сонхва сидит на расплавленной кровати. Он абсолютно обнажён. Улыбка его тоже хитрая, почти змеиная. Сон снимает как рукой и Минги гулко сглатывает, ведя взглядом по широким плечам, по тонкой талии и ногам, что закинуты одна на другую, скрывая всё самое интересное. Собственный член в белье заинтересовано дёргается.              — Ты после душа, принцесса? — спрашивает Сонхва, покачивая ногой в воздухе. Минги молча кивает и чувствует, как краснеют щёки, когда чужая улыбка становится хищной. Кто тут ещё будет подарочком, а?              — Думаю, что это лишнее, да? — Ёсан скользит пальцами по талии, к узлу на махровом халате. Минги перехватывает его ладони. — Не бойся, милый. Мы лишь подарим тебе подарок. Пусть и запоздалый.              — Что вы удумали?              — Сядешь мне на лицо? — без стеснения спрашивает Сонхва. И ведёт языком так, как делает в соло.              Он ведь знает, что Минги слаб перед этим. И ведь каждый раз делает подобное движение только для него, зная, что тот смотрит по мониторам за кулисами, когда выпадает шанс передохнуть. А теперь весь язык Сонхва будет в его распоряжении. Не то, чтобы Минги не делал подобного раньше, но сегодня всё ощущается как-то иначе, потому что это Сонхва. Внутри всё сводит сладко, когда он думает о том, как сядет на лицо хёна.              — Он явно думает об этом, — смеётся в плечо Ёсан, когда развязывает, наконец, пояс и разводит полы халата в стороны, касаясь пальцами члена через чуть влажное из-за воды и предэякулята бельё. — Тебе нравится эта идея, принцесса?              Минги хлопает своими невозможно тёмными глазами в этот момент и, закусив губу, кивает. Ему нравится эта идея. Чёрт, ему не может не нравиться то, что связано с его парнями. И с сексом.              Довольный ответом Сонхва опускается назад, падая на постель и похлопывает себя по бедру, как бы приглашая. Ёсан тут же стягивает с плеч халат, оставляя его валяться на полу, а сам тянется за поцелуем. Тот получается мокрым, влажно приятным, Минги ведёт и под коленками начинает слабеть. Он сходит с ума каждый раз, когда Ёсан такой с ним. Немного властный, направляющий, удерживающий, но безумно любящий. В таком Ёсане не жалко и задохнуться.              Но они оба вовремя вспоминают про Сонхва, который всё это время просто наблюдает за ними, лаская себя пальцами. Он тоже возбуждён из-за предвкушения и томительного ожидания разрядки. Только вот сейчас ему больше хочется ощутить тяжесть чужих бёдер на себе, сжать свою любимую принцессу пальцами. Во рту собирается слюна и Сонхва облизывается, когда Минги снимает бельё и забирается к нему на кровать.              — Что, прям к лицу? — нервно спрашивает Минги, хлопая глазами.              — Прям к нему, — с губ Сонхва срывается смешок. — Только не говори, что никогда этого ни с кем не пробовал, милый. Я прекрасно слышу тебя каждый раз, когда Сан вылизывает тебя. У него потом рот ещё весь вечер красный и губы припухшие. Так что смелее. Мы рядом.              Минги кусает нижнюю пухлую губу и забирается выше. Его колени опускаются по обе стороны от головы своего хёна. И тот впивается пальцами в округлые ягодицы и разводит их. Бёдра Минги пахнут гелем для душа и кондиционером для белья. Сонхва трётся носом об одно из них, тут же лижет самую мягкую часть, оставляя после след от зубов. С губ Минги срывается первый, не прикрытый ничем стон. Пальцы давят на мышцы и кожу, желая, чтобы Минги опустился ниже, но тот инстинктивно не может.              — Принцесса? — тихо зовёт Сонхва и снова целует в бедро.              — Нет, я не могу, — всхлипывает Минги в ответ. — Я задушу тебя своей задницей, хён. Н-не надо. Будет глупо объяснять полицейским, что я задушил тебя, сев на лицо. Прошу…              Сонхва и Ёсан посмеиваются в унисон. Чужие слова звучат смешно и немного наивно. В этом что-то есть.              — Зато я задохнусь из-за самой красивой задницы на свете.              — Ты то же самое говоришь Джун-и, — сейчас же в голосе слышится лёгкая ревность.              — Все ваши задницы хороши, милый, — Сонхва шлёпает по ягодице. Минги вздрагивает с мурашками. — Но твоя такая пышная и шикарная. Обожаю, когда ты двигаешь бёдрами на сцене. А сейчас я хочу, чтобы ты подвигал ими на моём лице. Я всё контролирую.              — А я подстрахую, — перед Минги вдруг появляется Ёсан. Тоже уже обнажённый, до невозможности красивый. Его губы аккуратно касаются пылающей щеки. — Давай, любовь моя. Получи свой подарок.              Минги почти что скулит, но под натиском опускает ниже, охая, когда получает первое движение языком по сжатому кольцу мышц. Сжимается сильнее из-за своей повышенной чувствительности, но пытается расслабиться, потому что Сонхва продолжает массировать пальцами его бёдра, а Ёсан отвлекает поцелуями. Постепенно получается расслабиться. Минги делает первое неспешное движение, чувствуя, как нос проезжается по мошонке. Он пытается приподняться, но Сонхва удерживает его на себе и толкается языком глубже, раздвигая стенки внутри.              — Ты хорошо держишься, — шепчет Ёсан и оглаживает плечи, напряжённую грудь и живот. Когда пальцы очерчивают влажную голову, Минги мгновенно отзывается сдавленным стоном, сжимаясь на языке Сонхва. — Умница, наша умница.              Сонхва и Ёсан знают, как похвала влияет на Минги. Наверное, никто из всех мемберов не поддаётся ласковым словам так, как делает это их принцесса. Даже хороший щеночек Юнхо не расплывается так быстро от простых слов, хотя временами, когда Сонхва или Чонхо опускают его совсем низко за грань, то он может кончить тот от одного только хорошего слова. Но Минги постоянно такой.              Сонхва довольно стонет, пуская вибрации по чувствительному кольцу мышц и яйцам, когда Ёсан надавливает сильнее на разведённые бёдра Минги. Тот буквально вжат в лицо их хёна. И вместо того, чтобы попытаться выбраться, Сонхва набирает в рот больше слюны и лижет, насколько это возможно. Мелко, чаще толкаясь вовнутрь, или же размашисто, когда Ёсан чуть приподнимает Минги, давая Сонхва вздохнуть. В конце концов, Минги расслабляется настолько, что перестаёт сжиматься, когда длинный язык Сонхва оказывается в нём почти полностью.              Зато он сжимается снова, когда Ёсан вдруг опускает ниже и вбирает губами тяжёлую красную головку, слизывая смазку с неё. Тот почти сталкивается с головой Сонхва, но они быстро ловят нужный темп, вынуждая Минги то громко вскрикивать, то хныкать, не знать, за что можно ухватиться. Он то тянет отросшие волосы Ёсана, то сжимает пальцы Сонхва на своём же бедре. Ему дурно, ему жарко и он возбуждён слишком сильно.              Однако ему хочется забрать все свои подуманные мысли обратно, когда Сонхва толкает в него вдруг сразу два пальца, растягивает сильнее, чтобы толкнуться языком меж них. Его пробивает будто током, но он не кончает только из-за того, что Ёсан пережал его у основания. Минги боится смотреть вниз, но когда всё же это делает, то в первую очередь встречается с чернеющими глазами Ёсана, а уж потом с его растянутыми вокруг толстого члена губами. От такого вида всё дёргается внутри и он вновь сжимается, всхлипывая, когда чувствует, как Ёсан проталкивает руку между головой Сонхва и бедром Минги, добавляя к двум пальцам ещё и свой.              И это кроет сильнее, чем что-либо до. Минги стонет громче, рефлекторно пытается привстать, но сильные руки удерживают его на месте. Ёсан убирает палец, кладёт свои ладони на бёдра Минги и двигает ими, буквально вынуждает его трахать свой рот членом и объезжать лицо Сонхва. Тот только согласно мычит, ласкает мышцы активнее, пока пальцы внутри толкаются дальше, по самые костяшки. Минги снова накручивает чуть влажные волосы на кулак и максимально вжимает Ёсана в пах, кончая, обжигая чужую глотку. Он сжимается и у него нет сил подняться с лица Сонхва до тех пор, пока его тело не ослабнет.              Ёсан вылизывает уже мягкий член Минги и, выпрямившись, позволяет ему повалиться на себя, чтобы поднять наконец-то бёдра. Сонхва чмокает в ягодицу последний раз, звонко шлёпает по ней же и выскальзывает, чтобы сделать несколько глотков воздуха. И только после этого они укладывают Минги на широкую постель и шуршащее одеяло. Наверное, где-то на него накапала смазка, слюна или сперма, но им троим абсолютно всё равно.              — С днём рождения, принцесса, — шепчет Сонхва, поглаживая Минги по лицу. Тот жмурится, немного уставший. Ёсан за его спиной расцеловывает его шею, обнимая крепко за талию. Так, чтобы Минги мог сейчас прийти в себя, немного заземлиться.              — Спасибо, — шепчет Минги. — Это… было вау.              — Целоваться будем или ты брезгуешь, как Чонхо?              Минги фыркает, закатывает глаза и тянет Сонхва на себя, целуя его опухшие губы. Тот чуть шипит в поцелуй из-за жжения в уголках собственных губ, но ласковые движения чужого языка заставляют его забыть обо всё на свете. А рука Ёсана на затылке, разминающая затёкшие мышцы, окончательно превращает его в расслабленное желе. Становится так приятно от мысли, что им всем сейчас тут хорошо. Пусть и получилось всё спонтанно, быстро после концерта.              — Хонджун обзавидуется, когда узнает, — шепчет спустя несколько минут Минги, когда они укладываются, переплетаются конечностями и поглаживают друг друга.              — А ты прям так сильно хочешь ему рассказать? — смеётся в шею Ёсан.              — Я не могу молчать, ты же знаешь. Чонхо постоянно говорит мне, что у меня словесное недержание. Поэтому я приму свою сильную ауру и расскажу ему обо всём завтра же. Может и он мне что-нибудь интересное расскажет.              — Так-так-так, что такое интересное он может тебе рассказать? — активизируется тут же Сонхва, приоткрывая глаза.              — Ну… Сан ему разболтал о том, что отсасывал Чонхо. А тот перед этим танцевал для него.              Минги хихикает, слыша удивление, возмущение, дольку разочарования во вздохах Сонхва и Ёсана. Он долго ждал, чтобы не разболтать.              — Сан-и получает слишком много, — дует губы Сонхва.              — Мы хотим уболтать Чонхо на повторный экспириенс.              — Тогда нам придётся ждать ещё лет сто, — вздыхает Ёсан, и вдруг смеётся в шею. — Если Юно его не попросит. Чонхо слаб перед его щенячьими глазками.              — А кто не слаб?              — Поэтому Сан с Хонджуном и утащили его сегодня в номер, — хмыкает Минги. — Наверное, сейчас ему точно не до Чонхо.              — Конечно. Потому что Сан проболтался и Уёну. И тот закрылся с Чонхо в номере. Им всем не до друг друга.              — Вот чью смерть будет стыдно описывать полиции, — смеётся Сонхва, обнимая и Минги, и Ёсана. — Задушен за предложение станцевать стриптиз за батончик шоколадки.              Минги и Ёсан смеются в ответ. Но с вызовом спасателей они торопиться не будут. Как бы Чонхо не воротил нос, но Уёна он любит не меньше. И может быть даже чуточку больше всех других.