Академия Мистар. История некромантки

В той самой хозяйственной подсобке, что располагалась напротив актового зала, четыре взрослых мага пыхтели над плакатом. Девственно чистый ватман, лежащий прямо на полу, занимал почти всё свободное место в небольшом, забитом разным хламом помещении. Вокруг листа бумаги стояли банки с краской, кисточки, карандаши, линейки, ёмкости с водой, а мы всё не могли решить, кому из нас выпадет честь записать животрепещущую фразу. — Я, между прочим, был главредом стенгазеты! Я творческая личность, я так вижу! — с пеной у рта отстаивал возможность выделить себя перед деканом Ким Ли. — Бьюсь об заклад, она была отменена ещё на стадии макета! — рявкнула на зельевара Мира. — Где это видано, чтобы адептов встречала надпись «Пришёл ваш час, молокососы!». — Эрин, увидишь кисть в руках у Кима — кусай за что угодно, — приказала я фамильяру и арахнида тут же показала Ли два клыка. Алан Ву молчал, не вмешиваясь в наши бурные дебаты. Наш артефактор занял место в стороне и с подозрительным молчанием катал в ладонях маленький серебряный браслет. — Нам надо выделить спецкурс среди адептов! — стоял на своём Ли. — Вот как получишь письменное разрешение у де Джуна — действуй, — я не сдавалась. — Если Джину не примет наш плакат, а зная этого болвана — не примет он его, минимум, раз пять, то… — Да успокойтесь, примет, — не выдержал Алан Ву, зевнул протяжно и поднялся на ноги. — Даю вам слово, примет сразу. Ну что, доверитесь мне? — Я согласна, — кивнули мы одновременно с Мирой. Надеюсь, артефактор сдержит своё слово, и я смогу немного отдохнуть от нашего декана. Запястье больше не болело, такое ощущение, что я его и не ломала. Вот только интуиция кричала, что расслабляться рано. Сдам плакат де Ареону и выдохну свободно, а завтра подпишу бумагу у де Джуна и проведу весь день в столице. Последний день перед учебным годом… — И ты молчал? — нарушил мои думы сердитый возглас Миры. — Смотрел бесплатное представление, пока мы тут ругались с Кимом? — Кто ж знал, что вы устроите скандал? — фыркнул Ву, не отрывая кисть от ватмана, — я, может, спать хочу, всю ночь потратил на заполнение бланков для декана. Я столько письменных запросов в жизни не писал. «Прошу дать разрешение на использование того, сего, пятого, десятого». Так он же всё проверил! Каждую бумагу! Серебряный браслет на самом деле был довольно необычным артефактом. Тот, кто надевал его на правое запястье, писал изысканно, как будто был искусным каллиграфом. Кисти стремительно менялись в пальцах артефактора, ныряли в банки с краской, в ёмкости с водой и выводили живописные узлы и завитки. Когда Алан снял с руки браслет, то удостоился овации от нас троих, а также поцелуя в щёку от довольной Миры, что вызвало у зельевара недовольный вид. — «Здесь начинается твой путь к успеху!», — прочитала я слова, выведенные идеальным почерком на ватмане. — А мне нравится! Мотивирует. — Либо к успеху, либо к могиле, — проворчал Ли, всё ещё дувшийся на нас, словно ребёнок. — Не забывайте, что за красивыми словами подразумевается другой, не менее важный лозунг: «Вы — наше пушечное мясо». Как там говорил Джину: если мы умрём в схватке с обезумевшим некромантом, плакать никто не станет? Вот и представьте, какие адепты зачислены на спецкурс. — Адептов мы увидим послезавтра, — возразила я, аккуратно убирая кисти и краски подальше от ватмана. — Сейчас, давайте выберем «счастливца», кто приведёт сюда декана для проверки. Сдадим плакат и всё, свободны! Повесим в холле завтра. — Как кто приведёт? — искренне удивился Ким, — конечно ты, де Ним, кто ж ещё? — Он прав, — неожиданно поддержал его Ву, — ректор де Джун просил тебя нарисовать приветственный плакат, мы просто помогали. — Хочешь я пойду с тобой? — тихо спросила Мира. По лицу подруги было видно, что она в душе надеялась на мой отказ. Я пожалела Хонг. — Пожалуй, лучше мне самой. Спасибо всем за помощь и поддержку! Оставьте дверь открытой, я приведу декана, сдам плакат, потом сама закрою. Оставив трёх коллег в подсобке, я вышла в коридор и побежала в кабинет декана. К большому удивлению, на двери висел замок, поблизости де Джуна также не нашла. — Надеюсь, он не у себя, — пробормотала вслух. Врываться в личное пространство де Хёна я вовсе не хотела. — Твои надежды оправдались, — послышался в коридоре знакомый насмешливый голос. Скривившись, я обернулась: де Хён неспешно шёл по коридору, держа в руках большой листок. — А я как раз искал тебя. — Снова на «ты», господин декан? — не удержалась я от колкости в адрес Джину. — А как же правило родни, друзей, любовниц? — Я внёс тебя четвёртым пунктом как действующую на нервы, досадную помеху. — Я польщена. — Зачем искала? — спросил декан, помахивая, как веером, листом бумаги. — Приглашаю тебя в подсобку, что напротив актового зала. Мне есть, что показать. — Ещё одна ловушка? — хмыкнул де Хён. — Или желаешь отблагодарить за вылеченный перелом? Пройдём уж сразу в мою комнату, я не любитель прятаться в каморках. — А утром говорил, что я тебя не привлекаю. Неужели я смогла завлечь тебя сломанным запястьем? В глазах декана промелькнула гневная искра. Я поняла, что перегнула палку и пояснила: — Декан де Хён, я выполняю просьбу Сим де Джуна. Прошу пройти за мной и одобрить плакат-приветствие для прибывающих на днях адептов. — Вот с этого бы и начала, — мгновенно стал серьёзным Джину. — Веди меня, де Ним. Ах да, возьми. Без тени сомнения я взяла тот самый лист бумаги, что был в руках де Хёна, пробежалась по нему глазами и гневно закричала: — Это что ещё такое? — Счёт за услуги лучшего целителя столицы. Согласно общепринятым расценкам с тебя пятнадцать золотых за лечение перелома лучевой кости запястья. Ещё одиннадцать — за срочность. Счёт действителен семь дней, далее по золотому в сутки за просрочку. Оплата либо через государственную кассу, либо мне напрямую. Я демонстративно порвала бумагу на две части и бросила через плечо. — Случившееся — полностью твоя вина, де Хён. Если бы ты меня не напугал, я бы не упала со ступенек и не сломала бы руку. Платить не буду! — Как скажешь, — пожал плечами Джину. — Дай сюда свою руку. — Это ещё зачем? — Верну перелом обратно. Сказать хотела многое, но промолчала. Прижав к своей груди пострадавшую утром руку, я первая пошла по коридору, декан неторопливым шагом двигался за мною. За всю дорогу от кабинета и до актового зала он не сказал ни слова, но, едва увидев наш приветственный плакат, довольно произнёс: — Великолепно! Браво! Передай господину Алину мои искренние поздравления, отличная работа артефакта. Я поговорю с Сим де Джуном, возможно, академия закажет у него изготовление хотя бы нескольких таких браслетов. — Откуда тебе известно про артефакт? — с глубочайшим изумлением спросила я декана. Есть хоть что-то, чего де Хён не знает? — Так он же делал опись всех предметов, — ответил Джину. — Я сразу эту чудесную вещицу заприметил. Что ж, принимаю вашу работу, но разместите ее не в главном холле, а в актовом зале перед сценой, там позже будет установлена трибуна. — Будет исполнено, — кивнула я и вышла из подсобки. — Де Ним! «Ну что ещё?», — я простонала про себя, а вслух спросила: — Да? — Двадцать шесть золотых. Учти, решишь не отдавать по доброй воле, я вычту стоимость услуги из твоей зарплаты.