Happy b̶i̶r̶t̶h̶ lust day, Jungkook!

      Завтра у самого младшего и вместе с тем самого безбашенного по совместительству парня в их группе — Чон Чонгука — намечался очередной день рождения. И, если для обычных людей «хэппи бёздей» — это повод для радости и веселья, то для его пятерых друзей, а именно Юнги, Джина, Чимина, Намджуна и Хосока, этот праздник превратился в настоящую головоломку и в повод обзавестись парочкой седых волосков во всех возможных местах на теле. Ведь что можно подарить человеку, у которого в жизни есть буквально всё? Они бродили по пляжу Лос-Анджелеса, босые ноги утопали в теплом песке, а солнце, медленно поднимаясь от океана, окрашивало небо в золотисто-розовые тона. Волны лениво накатывали на берег, будто поддразнивая их нерешительность. — Ну, варианты? — первым нарушил молчание Юнги, закинув руки за голову и разглядывая морской горизонт в поисках ответа, — В прошлом году мы подарили ему часы, которые он даже не надел. Говорит, «слишком дорогие, жалко». — А помнишь те тапочки с Железным Человеком? — фыркнул Чимин, подбрасывая камешек в воду, который отскакивая от водной глади, пал смертью храбрых на дне морском через добрых два метра, — Он их носил ровно два дня, а потом отдал младшему брату. — У него уже есть особняк в самом престижном районе Сеула, коллекция кроссовок, которую музей бы принял, и даже… — Намджун задумался, теребя подборок, — …кажется, у него есть собственный остров? Или это был намёк на покупку? Хоби вздохнул, разводя руками, да так сильно, что чуть не сбил с лица собственные очки: — Может, просто подарим ему… один день без подарков? — Гениально, — Джин скрестил руки на груди, скептически осматривая друзей, — Только вот беда — он всё равно скажет, что лучший подарок это мы. И они снова задумались, глядя, как первые лучи солнца растворяются в океане. Ведь что может быть сложнее, чем удивить того, у кого есть всё?       — Знаете… — начал Мин, медленно обводя взглядом компанию, — Самый лучший подарок — это эмоции. Надо всего лишь дать нашему ДжейКею то, что он ни разу не испытывал в своей жизни, — ехидно замурлыкал он, потирая ладони с таким видом, будто уже держал в руках секрет вселенского зла. Компанию на секунду повергло молчание. Только крики чаек и шум прибоя заполняли паузу, пока мозг каждого лихорадочно перебирал варианты. — Десятидневный понос предлагаешь ему организовать, что ли? — вмешался Джин, поднимая одну бровь так высоко, что она почти скрылась под чёлкой, — Потому что, насколько я помню, он как раз этим не страдал. И слава богу, ведь это была бы катастрофа вселенского масштаба. — Ой, да ладно тебе, — фыркнул Чимин, мигом надувая румяные щёки, — Он после твоей «особенной» раменной два дня в туалете сидел, но нам-то сказал, что мол «просто медитирует»! — Ага, — Хоби скептически кивнул и на его лицо упала тень, — …медитирует. С телефоном в руках и криками «Я УМЫВАЮСЬ!» на протяжении получаса в наш чат.       Мин закатил глаза, но тут же оживился, словно его осенило. — Ладно, забудьте про такие недалекие вещи. Я имел в виду нечто… возвышенное. То, что заставит Чонгука кричать от нахлынувших эмоций и вспоминать этот день с благоговейным трепетом. — Ну вот, чем тебе понос-то под эти критерии не подходит? — Джин развел руками с тяжким недоумением, — Эмоции? Будет орать как сумасшедший. Воспоминания? Гарантированно запомнит на всю жизнь. Благоговейный трепет? Ну, перед унитазом точно будет трепетать, это уж я вам как эксперт говорю. Хоби подавился смешком, прикрыв рот ладонью: — Особенно если добавить твой фирменный «острый» кимчи. Тогда это превратится в экстремальный аттракцион — «Русская рулетка с санузлом». — О, — Чимин вдруг загорелся ему только знакомой идеей, закусывая нижнюю губу, — А давайте устроим тематическую вечеринку! Все готовят свои самые сомнительные блюда, а Чонгук вытягивает жребий с одним из них и потом ест. Бинго! И эмоции, и развлечение, и… — И потенциальная госпитализация, — мрачно добавил Намджун, поправляя свои очки, — Отличный подарок, ребята. Особенно учитывая, что его страховка не покрывает «идиотские эксперименты с едой в компании долбанавтов». Мин, потирая виски, изрёк: — Я просто хотел предложить в качестве подарка абонемент в один злачный клуб на какой-нибудь горячий приват. Но теперь понимаю, что понос — это действительно более бюджетный вариант экстремальных ощущений.       — Какой клуб? — хором пропели остальные ребята, внезапно забыв про все предыдущие идеи. Их глаза загорелись нездоровым любопытством. Мин заговорщицки наклонился к ним, оглядываясь по сторонам, будто собирался раскрыть государственную тайну. Даже чайки на пляже затихли, будто прислушиваясь. — Тут недалеко есть клуб… «Эрос и Психея» называется, — прошептал он, делая паузу для пущего эффекта, — Я мимо него проходил, когда на нашу хату возвращался после студии. Краем уха я услышал, как местный контингент обсуждал… ну… весьма специфические развлечения. — Какие именно? — не выдержал Чимин, подавшись вперед так резко, что чуть не упал лицом в песок. — Ну, там… тентакли, БДСМ-мастер-классы, золотой дождь, фистинг и всё в таком духе, — серьезно перечислял Мин, прищурив глаза и загибая пальцы, — У них там столько опций, что хоть жопой… в смысле, глаза разбегаются. — А что такое… эээ… этот самый фистинг? — любознательно спросил Пак, бровь вздымая вверх. На секунду воцарилась тишина. Юнги резко закашлялся, Джин сделал вид, что внезапно увлекся созерцанием облаков, а Хоби начал нервно теребить край своей футболки. — …Тебе лучше не знать, Чима, — наконец выдавил из себя Намджун, похлопав его по плечу с выражением человека, который только что мысленно отправился в духовное паломничество. — Но почему?! — надулся Пак, обиженно вздыхая, как маленький ребёнок, — Я же взрослый! Мне уже… сколько там… двадцать с чем-то, практически считай тридцать! — Двадцать с чем-то — это еще совсем детский возраст, чтобы постигать такие термины, — устало вздохнул Мин, поглаживая лоб, и продолжил: — Так вот, давайте сейчас что ли туда сходим, узнаем что к чему, — предложил он, потирая руки с деловым видом, — Подберем для Чонгука что-то… легкое, но при этом необычное. Вроде уроков по эротическому танцу на шесте. Или мастер-класса по связыванию морскими узлами. — Морскими узлами? — переспросил Хоби, заинтересованно приподняв бровь, — Это же… почти полезный навык? Как будто бы даже и без пошлостей. — Именно! — поддержал его Юнги, многократно кивая, — Вдруг он когда-нибудь окажется на необитаемом острове? Будет благодарен нам всю жизнь. — А если он решит потренироваться на нас? — недовольно пробурчал Намджун, замедляя шаг, — Я как-то не готов стать учебным пособием по БДСМ для младшего.       — Так, ладно, идёмте, — решительно распрямился Мин, отряхивая шорты от песка, — Но сначала договоримся: если там будут предлагать что-то про золотой дождь, фистинг или другие… неожиданные вещи — мы сразу уходим. У Чонгука и так слишком подвижная психика.       Дорога впрочем получилась недолгой: каких-то пятнадцать минут от пляжа и дружная группка из молодых людей стоит перед клубом «Эрос и Психея». Неоновая розовая вывеска в утреннее время пока еще не работала, а сонный охранник лениво елозил пальцем в телефоне. Орава замерла смущенно переглядываясь. Даже Мин, обычно такой уверенный, вдруг засомневался. — Так… — растянул Намджун, изучая внимательно фасад, — Я почему-то ожидал больше золота и мрамора. Или хотя бы работающего неона. — Это потому что мы пришли в девять утра, — бодро пояснил Юнги, вселяя в друга капельку уверенности, — В пять вечера тут включат подсветку, выпустят дымовую завесу и по округе будут шнырять всякие необычные личности. Парни на секунду притихли. — Может, сначала гугл-отзывы почитаем? Джин уже достал телефон, но Намджун резко закрыл ему экран ладонью: — Нет уж! Если мы это увидим, то точно не зайдём. А так… есть шанс, что внутри окажется просто… эээ… спа-салон с креативным интерьером. Охранник наконец оторвался от телефона, будучи раздражённым от их говора, лениво оглядел компанию и пробурчал: — Вам чего? Утренний сеанс только для членов клуба. — А как стать членом? — тут же подхватил Пак. — Чимин! — осуждающе хором ахнули остальные, вперив негодующий взор на друга. Гвардеец клуба теперь уже с интересом пялился на группу. Его взгляд остановился на Хоби, который отчаянно пытался спрятаться за спиной Юнги. — Вы… точно по адресу? Может, вам в соседний антикварный? — Нет-нет, мы именно сюда! — Мин выступил вперед так, как будто бы он являлся лидером этой странной группировки, — Нам нужно… эээ…нужен подарочный абонемент. Для друга. Очень… любознательного друга. Охранник вопросительно приподнял уголок брови вверх, останавливаясь глазами на каждом лике, а затем на отъебись махнул рукой в сторону двери: — Ну-ну… Проходите. Как зайдёте — сразу направо. Первая дверь — то, что вам надо. — Благодарим, — вежливо (как мог) улыбнулся Мин, жестом приглашая остальных следовать за ним. Он подрагивал: то ли от возбуждения, то ли от нервного напряжения. Ещё никогда за всю свою жизнь он не бывал в таком месте, ведь его персону интересовали такие обыденные вещи, как музыка, котики и мандарины, но никак не всякие фетишисткие штучки. Хотя, если ему вдруг предложат БДСМ-сессию с использованием мандаринов, то он мгновенно согласится.       Интерьер клуба ошеломил их с первых секунд. Черно-розовые стены, подсвеченные мягким алым светом, создавали интимную атмосферу, которая настраивала на сексуальный тон. Мягкая неспешная мелодия преследовала их по пятам, лаская слух, пока они путешествовали по коридорам этого места. Всюду стояли огромные вазы с живыми цветами, окутавшими своими запахами их ноздри. Тут тебе и фруктовая сладкая гортензия с верхними нотками яблока и персика; и пряный кардамон, отдающий лимоном и эвкалиптом; и экзотичный иланг-иланг, опьяняющий своей медовой ванилью.       Но главным шоком стали картины в тяжелых золоченых рамах, изображающие самые откровенные сексуальные практики: — О… мой… бог… — Чимин замер, широко раскрыв глаза перед полотном, где женщина в латексном костюме уверенно держала поводок, прикрепленный к кожаному ошейнику на мужчине. Поза изображённого выражала полное подчинение, смиренность и покладистость вкупе с безграничным доверием. Джин резко отвернулся, но тут же наткнулся взглядом на другую картину — групповую сцену, где полностью голые шестеро мужчин замерли с лицами, обезображенными удовольствием, перед одним хрупким парнишей, стоящим на коленях. На его лице красовались густые капли мужского семени, которые он с диким кайфом слизывал с губ и близлежащих территорий. Щеки Джин-хёна мгновенно вспыхнули, а сам он ахнул в кулак, шокированно что-то бормоча. Возможно, молитвы за сохранность рассудка. — Это… образовательное учреждение? — хрипло поинтересовался Намджун, не в силах оторвать взгляд от рисунка пары, связанной изящными веревками в сложной технике шибари. — Да, конечно, не видно что ли? А оценки тут, видимо, будут ставить ударами плетки по филейной части, — усмехнулся Хосок, разглядывая картину, где строгая дама в очках смотрела поверх учебника на привязанного к парте ученика. Его голос дрогнул — шутка вышла нервной. — Так, ребятки, челюсти обратно запихиваем и идем… — первым пришел в себя Юнги, пальцами непроизвольно сжав край футболки, — Нам направо. Он быстро зашагал вперед, отыскав в полумраке коричневую дубовую дверь без опознавательных знаков. За ним поползли и остальные. Что скрывалось за ней — мастер-класс, приватный клуб или нечто более… интимное? Прокашлявшись, Мин уверенно постучал в дверь три раза — ровно, как учат при входе в кабинет начальства. — Входите, — прогремел из-за двери бас, настолько низкий и густой, что воздух будто задрожал. У всех пятерых по спинам побежали мурашки и кончики пальцев как будто бы заледенели. — Что за, блядь, демон там сидит… — прошептал Хосок, прижимаясь к Чимину всем своим телом. Юнги, не раздумывая, распахнул дверь. Ну, а чо? Хуле медлить?       Контраст был ошеломляющим. Вместо клубной атмосферы — строгий кабинет в бежевых тонах: дубовый стол, кожаное кресло, книжные полки. И за этим самым столом — мужчина. Контраст между внешностью и голосом мужчины заставил группу замереть на пороге, собирая с пола выпавшие челюсти. Длинные блондинистые волосы, рассыпанные по плечам; веснушки, игриво окутавшие переносицу и щёки, и пухлые розовые губы, которые, казалось, созданы для нежных поцелуев — все это резко диссонировало с его стальной осанкой и властными движениями. Когда он поднял руку, чтобы поправить очки, рукав его идеально скроенного чёрного пиджака оттянулся, обнажив на секунду татуировку — переплетение красных шипов и цепей. — Садитесь, — кивнул блондин на кушетку у стены. Голос звучал как приказ, не терпящий возражений, но в уголках губ его играла едва уловимая усмешка, — Меня зовут Ли Феликс. Я…директор этого клуба и консультант по нестандартным запросам. Группа неуверенно зашла во внутрь кабинета и пошла к кушетке, не сводя глаз с этого мужчины. Казалось, что «бац», и он, как по мановению волшебной палки, их свяжет в колбаску и подвесит к потолку, чтобы подвергнуть всяким непотребствам. Замерев на секунду у нужного места, они опустились на сидение, словно школьники, вызванные к директору, задержав дыхание. Кожаная обивка холодно прилипла к их оголённым ногам в шортах, а Феликс тем временем медленно закручивал вокруг пальца прядь своих светлых волос, изучая их взглядом, от которого по спине бежали мурашки. — Будем молчать или мне придется принять кое-какие меры, чтобы разговорить вас? — ухмыльнулся Ли, проводя пальцем по плетке на столе. Его ноготь, покрытый прозрачным лаком, мягко скользнул по кожаной поверхности, оставляя едва слышный шорох. — Юнги… раз ты нас привел сюда, то ты и говори, — заикался Джин, резко толкая локтем в бок лидера этого восстания. Мин широко раскрыл глаза, глотая воздух, будто рыба, выброшенная на берег. — Мы… э-э-э… хотим подарить другу… — он замялся, нервно покусывая нижнюю губу, — Мы хотим подарить другу новые впечатления, поэтому и обратились к вам. Ли медленно провёл языком по верхней губе, а его глаза блеснули неподдельным интересом. — Какие… конкретно… впечатления вы хотите ему подарить? — он намеренно растянул слова, играя с массивным перстнем на пальце, — Знаете ли вы о его… кинках? Фетишах? В комнате стало так тихо, что было слышно, как у Хосока затряслись колени. — Мы… — Мин резко кашлянул и потом сразу сглотнул, хотя и в горле было суховато, — мы знаем, что он… эээ… — Любит, когда берут контроль? — Феликс поднял плетку, ловко перекидывая её из руки в руку, — Или, может, обожает ощущение перепада температур на своём теле? — его пальцы скользнули по собственному воротнику, — А может… — блондин внезапно встал, и тень от его фигуры накрыла всю группу, — Ваш милый друг мечтает, чтобы его привязали к кровати и заставили испытывать множественные оргазмы? Чимин издал звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик. Душа стремительно покидала его тело. — Мы… мы не… — Джин закрыл лицо руками. Ли протяжно и низко рассмеялся, будто только что заведённый первоклассный автомобиль: — Не волнуйтесь, джентльмены. У меня есть идеальный вариант… Он наклонился к ящику стола, и все пятеро невольно затаили дыхание. В воздухе запахло дорогой кожей и чем-то едва уловимо пряным. На свет появилась карточка. Алая, как запретный плод, матовая, как казалось, без единой надписи. Феликс протянул её Юнги, и их пальцы едва соприкоснулись, но даже этого хватило, чтобы у того побежал разряд энергии по запястью. — Передайте это вашему… дорогому другу, — он намеренно сделал паузу, обводя их взглядом, — Пусть обязательно приходит вечером. Губы Ли, розовые и слегка блестящие от бальзама, растянулись в улыбке: — Гарантирую — он уйдёт отсюда… Пауза. — Совершенно другим человеком. Счастливым и выебанным до дрожи в коленных чашечках. Эти слова прозвучали как обещание, от которого у Чимина перехватило дыхание и сердце забилось сильнее.       Чуть позже, уже на улице, пятеро парней стояли, как после урагана — волосы взъерошены, глаза округлены, дыхание сбивчивое. Лос-анджелеское солнце казалось теперь слишком ярким, слишком… обычным после той атмосферы всепоглощающей доминации. — У меня ощущение, — Хосок обхватил себя за плечи, будто проверяя, цел ли он, — …что этот парень сношал меня в зад только своей аурой. — Не только тебя, — хрипло проговорил Джин, поправляя очки дрожащими пальцами, — Это был ментальный фистинг. Чимин молча достал бутылку воды и начал жадно пить, словно пытаясь смыть с себя тот странный, липкий жар, который оставил после себя Феликс. — Так… — Мин наконец пришёл в себя, потирая виски и глядя куда-то под ноги, — Мы действительно собираемся отдать эту карту Чонгуку, — констатировал он уже это как факт, — Ему кирдык. — Зато этот кирдык он запомнит надолго, — подытожил просветлевший Хосок, лучезарно улыбаясь и показывая большим пальцем знак «Окей».

***

      Утро следующего дня началось с оглушительного грохота — пятерка «заботливых» друзей ворвалась в спальню, едва не снёсши дверь с петель. Чонгук лежал, раскинувшись как звезда, с открытым ртом, из которого доносилось нечто среднее между храпом и мелодией «Dynamite». Одна рука небрежно свешивалась с кровати, пальцы периодически подергивались — возможно, во сне он снова испивал из молочной речки свой любимый банановый напиток. — Пацаны, насчет раз-два-три… — прошипел Хосок, сжимая в руках не только злополучную карточку, но и торт с двадцатью восемью свечами. Чимин тем временем уже нацелил камеру, дрожа от смеха. — Раз… — Юнги поднял палец, делая вид, что не замечает, как Джин в панике наступает на его шлепанцы. — Два… — Намджун закрыл лицо руками, будто молился — то ли о спасении души Чонгука, то ли о своей собственном. — ТРИ! Одновременный вопль «С ДНЕМ РОЖДЕНЬИЦЕМ, ДЖЕЙКЕЙ!» разорвал воздух настолько мощно, что Чонгук подпрыгнул, ударился головой о стенку и рухнул обратно, запутавшись в простынях, как в коконе. — МММРФГХХ?! — его глаза, округлившиеся до размера монеток, метались от алой карточки (упавшей прямиком на его голый пресс) к торту (где Хосок уже задувал свечи без именинника). — Это… вы… я… АААА! — С Др, малявка! — крикнул Джин, чмокнув Чона в щёку с таким звуком, что даже эхо от него разнеслось по всей комнате, — Будь благодарен такому щедрому знаку с моей стороны, — он скукожился, пытаясь скрыть смущение под маской бравады. Именинник сонно потёр глаза, щурясь от яркого света, пробивавшегося сквозь шторы. Его взгляд упал на карточку, лежащую на животе, будто клеймо роковой судьбы. — Спасибо? — он медленно сел, скинув одеяло, — А это чо за хуетень на моём животе? — лениво ткнул пальцем в алый прямоугольник, словно это был не VIP-пропуск в мир запретных удовольствий, а обычная реклама пиццерии. Хосок подавился крошками торта, который он втихаря начал подъедать, Намджун сделал вид, что внезапно заинтересовался узором на обоях, а Чимин начал нервно насвистывать какую-то мелодию. — Э-э-э… — Юнги замялся, потирая затылок и взирая куда угодно, кроме глаз ДжейКея, — Это… приглашение. В одно… э-э-э… культурное заведение. — Культурное? — Чонгук поднял бровь, разглядывая еле заметный оттиск губ на обратной стороне карточки, — А почему тут след от помады? И пахнет… кожей? В комнате повисла неловкая пауза. — Ну… ээээ… это абонемент в один клуб тут рядышком, — наконец проговорил Мин, нервно переминаясь с ноги на ногу, — В котором тебе «культурно» покажут все прелести мира… необычных для тебя утех. Чон медленно поднял карточку к свету, разглядывая её так, будто это была карта сокровищ. Его внимание было поглощено губным отпечатком, который как нельзя лучше проявился в лучах солнца. — То есть… — он приподнял бровь, уголок его рта дрогнул в едва уловимой ухмылке, — Вы хотите сказать, что вместо того, чтобы подарить мне очередные носки или духи, вы купили мне… пропуск в бордель и секс? Хосок поперхнулся воздухом, хватаясь за грудную клетку, Намджун удрученно мотал головой, схватившись за лоб, а Чимин лихорадочно ковырял дырочку в своих штанах. — Я ценю ваши старания, но за кого вы меня принимаете? — Чонгук скрестил руки на груди с серьёзным взглядом, какой бывает у родителя, ругающего свое чадо, — Я не любитель ходить по таким злачным местам, так что не воспользуюсь этим абонементом. Он фыркнул и небрежно откинул карточку на комод, где она приземлилась рядом с парой наушников и смятой футболкой. — А вы… — он ткнул пальцем сначала в Юнги, а затем обвёл всю группу, — …просто посидите со мной. Выпьем как в узком семейном кругу, попоём может, в эфир выйдем. Для меня это достаточный подарок. Ясно всем?       Повисла тишина, нарушаемая только гулом кондиционера. Джин первым опустил голову, смущённо улыбаясь. Хосок потянулся обнять Чонгука, но споткнулся о край ковра. Чимин тихо прошептал: «Мы вообще-то тортик купили…», но его тут же заткнул локтем Намджун. — Ладно, — Юнги вздохнул с облегчением, — Только учти: если мы празднуем в «семейном кругу», то торт, как самые старшие, едим мы. А ты смотришь. — Договорились, — ответил Чонгук, посмеиваясь. В его детских оленьих глазках зажёгся калейдоскоп радости и любви к хёнам.

***

      Попойка…ой, точнее «празднование дня рождения золотого макнэ» вышла великой: на часах показывало половину десятого вечера, а Хосок уже спал, пьяный в драбадан, весь краснючий, как рак, раскинувшись на полу и прижимая к груди пустую бутылку соевого соуса (они перепутали её с вином). На его плече примостился Джин, который что-то гундел сквозь дрему про «космических панд» и «гравитацию душ». Намджун так и заснул лицом в торте — теперь на его щеке красовался кремовый отпечаток в форме розы, а в волосах торчала вишенка. Чимин, обняв гитару, пытался спеть колыбельную, но вместо нот выходили только пьяные всхлипы. Юнги сидел, прислонившись к стене, и сонно улыбался, зевая и наблюдая за этим хаосом. Его взгляд встретился с Чонгуком — единственным, кто ещё держался более-менее трезвым. — Ну что, — прошептал именинник, запоздало поднимаясь и накидывая на спящих одеяла, — Всё-таки лучший подарок — это вы, идиоты.       После этого действа Чон отправился в туалет, чтобы отлить, а затем проследовал в свою комнату, приземляясь жопой на кровать с тихим стоном усталости. Мимоходом он очами зацепился за алую карточку, лежавшую на комоде. Лунный свет скользнул по её матовой поверхности, и на секунду ему показалось, что отпечаток губ на обороте будто шевельнулся. — Хм… — он протянул руку, поднимая карточку с лёгким шелестом. Внизу, очень мелким изящным шрифтом, красовалось: «Эрос и Психея», — Может… и правда попробовать? Чем чёрт не шутит? — выдал пьяный мозг. Он провёл пальцем по тиснёным буквам. — Всё-таки мне двадцать восемь исполняется… Разнообразия в жизни не помешало бы. Где-то за стеной Хосок что-то пробормотал во сне, подстёгивая младшего к действию, и Чонгук невольно улыбнулся уголками губ. — Ладно, — пробубнил он, пряча карточку в карман шорт, — Один визит не сделает из меня грешника. Ведь так, да?       Натянув на тело чёрную худи на молнии, Чон вынырнул из дома под унисонный храп всех своих друзей, предварительно щелкнув кнопкой выключения света. Воздух ночного Лос-Анджелеса был прохладен и свеж, и он глубже натянул капюшон, скрывая лицо и отделяя нежную кожу щёк от пагубного влияния воздушных масс. Дорога до клуба вышла недолгой: каких-то пятнадцать минут скитаний под роботизированного ассистента Google Maps, и вот он стоит перед клубом «Эрос и Психея». Название горело неоновой розовой вывеской, отбрасывая мерцающие блики на мокрый после короткого дождя асфальт. Воздух вокруг был наполнен сладковатым ароматом жасмина и чего-то похотливого, а рядом сновали подозрительные личности в разных помпезных одеждах и с необычными предметами за пазухой: кто-то в маске пёсика, кто-то с поводком, а кто-то с огромной силиконовой рукой… «Нахуя этому чудаку понадобилась резиновая рука?» — думал про себя Чон, пока очко его делало пульсирующее «жим-жим», предвкушая приключения на мощный зад.       У входа стоял угрожающего вида огромный амбал, скрестивший руки на массивной груди. Чонгук подошел к нему, набрав побольше воздуха в лёгкие, словно готовясь нырнуть в воду. — Ээээ… могу я пройти во внутрь? — неуверенно спросил он чуть дрожащим голосом. — А? — амбал еле повернул свою толстую шею в его сторону и презрительно осмотрел с ног до головы, — Ты кто такой? — …ну, друзья мне тут подарили… — начал было ДжейКей, доставая из кармана карточку, но вдруг из-за спины охранника на пороге материализовался тот самый парень — блондин с веснушками, от красоты которого у Чонгука сперло дыхание. Феликс опёрся о косяк двери спиной, а его губы тронула лёгкая улыбка. Неоновая вывеска отбрасывала розовые блики на его острые скулы. — Кёртис, пропусти его. Видишь, у него VIP-абонемент, — басисто процедил он, не отводя взгляда от именинника. Амбал мгновенно преобразился, отступив в сторону с почтительным кивком. — Проходи, мальчик, — пробурчал он уже совсем другим тоном. Ли сделал шаг вперёд, и его пальцы легонько коснулись руки Чонгука, мгновенно утягивая того внутрь. — Я рад, что ты решился, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до уха Чонгука, — Добро пожаловать в мир, где нет ограничений в познании своего тела. — Ам… — Чон не знал, что говорить, но от низкого бархатного голоса Феликса у него побежали мурашки по спине. Он лишь кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Видишь ту дальнюю комнату в конце коридора? — блондин тыкнул своим длинным бледным пальцем в сторону тёмного прохода, от которого веяло прохладой и тайной. — Да… да, вижу, — усиленно закивал Чонгук, стараясь не выдавать дрожь в коленях. — Иди туда, — Феликс заговорщицки наклонился к нему, как будто рассказывал о чём-то, что не должны были услышать посторонние, — Готовься стать после случившегося там совершенно другим человеком, — его губы искривились в намёке на улыбку, — Ведь я приготовил для тебя двойную порцию искушения. Он отступил назад, растворившись в тени, оставив парня одного перед тёмным пространством. — Блять… — Чон нервно сглотнул, чувствуя, как ладони становятся влажными, — Хёны, конечно, те ещё придурки: меня же в таком месте запросто могут взять и вытрахать, — обречённо пробормотал он, делая шаги вперёд, — Хотя я, вроде как, сам сюда пришёл, по собственной блядской воле. Так что, если сбегу сейчас…то я лох! Его пальцы дрожали, когда он толкнул тяжёлую дверь в конце прохода.       Комната за ней оказалась довольно небольшой, уютной, освещённой мягким алым светом. В центре стояла огромная кровать с кожаным чёрным изголовьем, украшенным металлическими выступами и кольцами-наручами, явно предназначенными для фиксации. Воздух был густым и сладковатым, с примесью запаха латекса и дорогого мужского парфюма. — Да это же как те самые комнаты в фильмах для взрослых, где дяденьки и тётеньки «пытают» других дяденек и тётенек, — осоловело разглядывал Чонгук весь антураж данного убранства.       — Приветствую вас, мистер, — справа от него буквально из ниоткуда возник молодой мужчина в изящной маске зайца, заставив того вздрогнуть и отпрыгнуть в сторону, уперевшись спиной в глухую стенку, — Меня зовут Минхо. Сегодня я отвечаю за все приготовления перед сессией. Минхо сделал шаг вперёд, и свет выхватил его руки — длинные пальцы, ухоженные, с аккуратным маникюром. Он носил обтягивающую чёрную водолазку и кожаные штаны, подчёркивающие каждую линию тела. — Чем дольше я тут нахожусь, тем больше чувствую тревогу и фантомную боль в попе… — шептал Чон. — Феликс просил убедиться, что вы…комфортно расположены, — мужчина улыбнулся под маской, — Не волнуйтесь, я всё объясню. Сначала — правила. Вы можете сказать «стоп-слово» в любой момент, и сессия прекратится. Но… — он наклонился чуть вперед, буквально гипнотизируя своим взглядом, — …я сомневаюсь, что вам захочется это делать. — …Вот это я попал, — мысленно корил себя Чонгук, нервно схватившись пальцами за худи. Взгляд метнулся к металлическим кольцам на изголовье кровати, и он сглотнул, — А что за… э-э-э… «стоп-слово»? — Вы можете выбрать его сами, мистер, — Минхо почтительно склонил голову, но в его глазах читалась лёгкая насмешка, — Я передам ваши пожелания вашим будущим партнёрам. Чон замер, переваривая сказанное. — «Вашим партнёрам»? Множественное число? — голос нервно заскользил к высокой ноте, — Мои хёны меня на оргии что ли послали? Человек в маске зайца мягко ехидно улыбнулся, поправляя свои ушки. — О, нет. Они подарили вам нечто более… эксклюзивное. Два опытных специалиста, которые помогут вам раскрыться с новой стороны, — он сделал паузу, изучая реакцию парня перед собой, — Вы сами всё поймете, когда наступит время. — Ага… — ДжейКей нервно кусал губу с пирсингом, чувствуя, как сердце колотится с ужасающей скоростью, — …пусть «стоп-словом» будет… — зрачки забегали по комнате, выискивая что-то знакомое, безопасное. Взор привлекла маска кролика на лице Минхо, и внезапно в голове всплыло что-то детское, невинное. — …так, животные… мишка? — он неуверенно произнёс, а затем удивлённо хлопнул себя по лбу, будто только что осенило, — Пусть будет «мишка». Минхо коротко кивнул. — «Мишка» — прекрасный выбор, — он сделал заметку в своём планшете, который появился в его руках словно из портала, — Милый, но… достаточно неожиданный, чтобы его не произнести случайно, — А теперь, пожалуйста, раздевайтесь, — скомандовал парень-заяц, убирая планшет за спину, голосом мягким, но не допускающим возражений. — …В смысле? Зачем? — Чон отшатнулся, нервно сжимая полы худи и ища глазами хоть какие-то пути отхода с этого «праздника разврата». Минхо ухмыльнулся под маской, сузив глаза. — Правила просты: вы доверяетесь нам — мы даём вам удовольствие. Вся одежда — это барьер. Мы хотим видеть вас… настоящего. Но раз уж вы тут впервые сделаем для вас небольшую скидку: трусишки можете оставить на себе. Пока что. — …Пиздец, но ладно. Сам виноват, что пришел сюда, — пронеслось в голове у Чонгука. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как холодок пробегает по коже. — Спасибо хоть за труселя оставленные, — чуть склонил голову в благодарность и начал медленно снимать с себя шорты, а затем худи и майку, оставаясь практически нагим. Воздух коснулся его кожи, заставив её мелко задрожать. — Оооо, я впечатлен… — удивлённо протянул Минхо, внимательно рассматривая парня с ног до головы. Взгляд скользнул по рельефу пресса, объёмным мышцам груди, задержался на татуировках на руках и рёбрах, затем опустился ниже к бугорку, выпирающему из красных боксеров, — Очень…качественная работа. Твои тренеры явно знают своё дело. — Б-благодарю, — Чон слегка опешил от такого комплимента, немного заливаясь краской, что было незаметно в красной подсветке комнаты. В крайнем случае, он на это надеялся. Парень-заяц забрал из его рук одежду, аккуратно сложив её на стуле в углу. — Теперь ложись на кровать. Руки подними к металлическим кольцам. Не волнуйся, они мягкие изнутри, так что тебе будет максимально комфортно, — голос Минхо звучал спокойно и уверенно, будто бы он произносил эти слова много-много раз за свою жизнь. Чонгук медленно лёг на прохладную шёлковую поверхность кровати, поднял руки, как было велено, и металлические кольца мягко защёлкнулись. Бархатистая подкладка нежно обхватывала запястья. Давление было уверенным, но нежным, оставляя ему возможность немного подвигаться, если бы он, конечно, захотел. — Вот так, отлично, — Минхо легко шлёпнул его по предплечью, возможно, в знак поддержки? — Расслабься. Доверься нам. Сегодня твои партнёры постараются максимально раскрепостить тебя. — Я уж надеюсь на это… — голос ДжейКея дрогнул в смеси страха и любопытства. Он никогда не участвовал в таких… мероприятиях, и теперь табуны мурашек рассыпались по его телу в сладком предвкушении.       Лишенный движения парень немного дёрнулся, когда неожиданно шёлковая повязка коснулась его век, перекрывая зрительный контакт с миром. Нечаянный вздох вырвался из груди в знак протеста. — Какого чёрта… — Тссс, — Минхо грубовато приложил палец к его губам, чувствуя, как тот замолкает под прикосновением, — Темнота поможет тебе почувствовать больше. Доверься. Зрение отключилось, и мир сузился до тактильных ощущений: прохлада кожи под пальцами зайца, шёлковая поверхность кровати, лёгкое дуновение кондиционера. Всё это обострилось в разы, пропитывая нервные окончания на теле разрядами чувствительного тока. — А теперь, мистер… Я вынужден вас покинуть, — Чон почувствовал, как Минхо слез с кровати, из-за чего та протяжно скрипнула. Его шаги отдалились, но голос прозвучал совсем рядом, будто он поселился в мозгу и захватил там всё управление: — С минуты на минуту к вам придут ваши партнёры. Поэтому постарайтесь получить как можно больше кайфа с ними. Но если всё-таки что-то пойдёт не так… говорите «стоп-слово».       Дверь закрылась с тихим щелчком, и Чонгук остался один в полной темноте к тому же лишенный движения. Собственное сердце колотилось так громко, что казалось, эхо разносилось по всей комнате. Он чувствовал каждую складку ткани на кровати, каждую частичку пыли в воздухе, каждый свой нерв, натянутый как струна. Он громко сглотнул, ощущая, как горло сжалось от напряжения. Маленькая капелька пота скатилась по виску, оставив за собой влажный след. В полной темноте и тишине каждый звук собственного тела казался оглушительным — циркуляция крови по венам, прерывистое дыхание, сокращение мышечных волокон в руках и ногах, пульсация в яремной вене. — Эй, кто-нибудь планирует входить сегодня ко мне? — прошипел парень не своим голосом. Руки над головой затекли, мышцы ныли от статичного положения, но это было лишь фоном к всепоглощающему чувству уязвимости. — Хотя, судя по услугам, оказываемым в данном заведении, входить планируют не ко мне, а в меня, — на чоновых губах дрогнула попытка улыбки, но она мгновенно исчезла, растворившись в напряженной тишине. Шутка, брошенная в пустоту, лишь подчеркнула его одиночество и беспомощность.       Вдруг откуда-то спереди раздался звук открываемой двери. Сердце Чонгука пропустило удар. В комнату вошёл человек… или их было несколько? Он сделал такой вывод по тому, что носом он учуял с одной стороны крепкий запах табака и корицы, а с другой — лёгкий, сладковатый аромат цветочного мёда. Запахи смешивались, окутывая его, как невидимая паутина, и каждый вдох приносил новую волну тревожного возбуждения. — К-кто вы? — нервно заёрзал на кровати, подрагивая всем телом. Только сейчас до него дошёл тот факт, что он находится в полной уязвимости, и рядом находящиеся люди вольны делать с ним всё, что захотят. Руки инстинктивно потянулись к наручам, но мягкие бархатные манжеты лишь податливо прогибались, не выпуская Чона. — Знакомиться будем после процесса…ну, либо по ходу оного, — внезапно ответил голос справа. Бархатистый бас, низкий и глубокий, будто вибрирующий в самой груди, прошёлся по телу ДжейКея марафоном мурашей, спустившихся от головы до самых пяток. Казалось, этот голос он готов был слушать целую вечность, если бы не обстоятельства. Пальцы — те, что пахли табаком и корицей, — неожиданно коснулись его запястья, медленно проводя по внутренней стороне предплечья. Прикосновение было твёрдым, но не грубым, словно изучающим каждую линию мышц, каждую прожилку, каждое сухожилие. Кожа под этими пальцами горела мелкими чувственными огоньками, и Чонгук подметил, как его дыхание участилось. — Ви, а ты погляди-ка… да он же полностью в твоём вкусе… — такой же идентичный бас пропел у его уха, вынуждая слегка ахнуть от низкого вибрационного тембра, — Это блядское тело… — рука проскользнула дальше: оглаживая плечо, подмышку, а затем и линию мышц груди, — …просто создано, чтобы его трахали. Чон вздрогнул от прямолинейности, но его тело предательски откликнулось на слова — тепло разлилось по низу живота, бабочки в паху нещадно танцевали свои танцы, а губы сами собой приоткрылись в беззвучном стоне. «Так их реально двое? Одного из них значит Ви зовут…» — промелькнуло в сознании, и это знание почему-то заставило его ещё сильнее почувствовать себя зажатым в ловушке между ними — двумя неизвестными в этом похотливом уравнении. Вторая пара рук — те, что пахли мёдом, — внезапно скользнула по губам, нагло сминая их, словно проверяя на упругость. Мягкие подушечки пальцев прижались ко рту Чонгука, оглаживая нежную кожу, сдабриваемую бальзамом, заставляя его рефлекторно приоткрыть губы в тихом протесте. — Ты чертовски прав, Тэхён, — звучно посмеялся Ви, и этот смех прозвучал как тёплый бархат, смешанный с лёгкой хрипотцой, — У него такие пухлые и сочные губы… не могу дождаться, когда поимею его в рот. Готов поспорить, что эти губы на моём члене будут смотреться, как влитые. Пальцы Тэхёна крепко сжали подбородок, заставляя Чона повернуть голову. — Ты, кстати, сосал когда-нибудь, парень, а? — его голос приобрёл игривые, но опасные нотки, — Или тебе нужен…подробный инструктаж? Чонгук почувствовал, как щёки вспыхнули от стыда. Он пытался что-то ответить, но стеснение не давало произнести хоть словечко. Вместо этого он лишь издал сдавленный звук, который, казалось, только раззадорил мужчин. — О, он стесняется, — пролепетал Ви, шепча это прямо в ухо ДжейКея, — Но мы ведь можем это исправить, да, брат? — Конечно, — Тэхён провёл большим пальцем по его нижней губе, заставляя содрогнуться, — Мы научим его всему. Сначала он будет сосать тебе, а потом… может быть, я позволю ему сделать то же самое со мной. — Матерь божья… Чон вообще не понимал, что с ним происходит: Ви и второй парень, кажется, Тэхён, ещё пока откровенно не прикоснулись к нему, но он уже чувствовал, как собственный член наливается кровью и встаёт по стойке смирно. Тело стойко реагировало на их голоса, на их прикосновения, на саму их близость, которая росла с каждым моментом в таких ограниченных для него условиях. — Да я же ёбанный садо-мазохист… Живу на свете двадцать восемь лет и только впервые об этом узнал… — промелькнуло в голове. — Ооооо, — игриво подметил этот факт Тэхён, — Уже потёк, малыш? Так не терпится, чтобы тебя поимели двое во все отверстия? Чон почувствовал, как на его пенис упала крепкая ладонь, обхватив ствол через боксеры. Давление было решительным и настойчивым, но не грубым, и он непроизвольно поддался задницей вперёд, пытаясь усилить трение. — Я сразу, как увидел его, понял, что этот пацанчик течная сучка… — сказал ему на ухо Ви, обдав струёй горячего воздуха. Данные слова были обжигающими, унизительными (да что уж лукавить, он натурально издевался), но это и заводило одновременно. — Я не течная суч… — начал было противиться Чон, но легкий прикус хрящика уха выбил из него лишь глухой стон. Зубы Ви сжали нежную кожу, немного оттягивая её, и боль смешалась с удовольствием, заставляя его, охнув, замолчать. — Врешь, — Тэхён провёл большим пальцем по влажной головке его члена через ткань, и Чонгука прошибло током, — Хуле ты тогда такой мокрый, как Ниагарский водопад?       Ви же облизнул его ухо, медленно, чувственно, затем перешёл к шее, оставляя влажные следы, которые холодом разливались по коже. От шеи он опустился к соскам, закусывая один до лёгкой боли, а затем зализал его, смягчая жарким языком. Второй рукой он массировал набухший свободный сосок, круговыми, уверенными движениями, заставляя владельца этих самых сосков невнятно мямлить что-то между стоном и мольбой. — Да ты посмотри на него… — Тэхён усмехнулся. Пристёгнутый к кровати Чон почувствовал, что низ его тела похолодел — это с него приспустили трусы, обнажая детородный орган полностью. — Такой аккуратный гладкий член, — парень снизу слегка подул на него, тёплый воздух обжёг нежную кожу тысячами маленьких игл. — Грхххх… — Чон лихорадочно упёрся пятками в ткань постели, пытаясь сбежать или, наоборот, приблизиться к источнику столь сладострастной пытки. — Тише, тише, — Ви прижал его плечи к изголовью кровати, утихомиривая шёпотом аккурат в губы, — Мы только начали. Хочешь, чтобы стало ещё лучше? — Блять, да… — воскликнул Чонгук, и его голос сразу же сорвался в стон, когда на член опустился горячий рот Тэхёна, поглощая вставшую плоть полностью одним махом. Мир сузился до одного лишь ощущения: обжигающей, шелковистой глубины, принявшей его без остатка. Тэхён не просто взял его фаллос в рот — он поглотил его, влажно и жадно, и от этого захватывающего дух чувства полного исчезновения контроля по его спине пробежали мурашки. Дрожь, начавшаяся глубоко внутри, вырвалась наружу судорожной волной, заставив его втянуть живот и с силой запрокинуть голову. — Пиздец, — резко выдохнул Чонгук, отдаваясь этим необычным ощущениям. Минет ему, конечно, делали и не один раз, но не в полной темноте и не в группе человек. Слух обострился до предела: он слышал каждый влажный звук, каждое прерывистое мокрое чваканье Тэхёна, каждый собственный стон, вырывающийся из груди.       — Твой ротик я, пожалуй, тоже займу чем-нибудь интересным, — произнёс уже Ви, деловито посмеиваясь. Кровать рядом с Чонгуком гулко проскрипела. И в следующий момент Ви, видимо, встал и одной ногой перешагнул через его тело. В губы пристёгнутого парня уперлось нечто горячее, влажное и поистине громоздкое. Кожа, гладкая и напряжённая, пахшая возбуждённым мужчиной и чем-то сладким. Чонгук инстинктивно попытался отстраниться, но наручи удерживали его на месте. — Открой рот, красавчик, — властно скомандовал Ви мягким, но не терпящий возражений голосом, — Или мне придётся сделать это за тебя? Пальцы его коснулись губ ДжейКея, мягко, но настойчиво раздвигая их. Тот сглотнул, чувствуя, как сердце колотится сильными пульсациями, отдаваясь во всём теле, но послушно открыл рот. Следующее мгновение наполнилось новым ощущением: его ротовой полостью медленно овладевала твёрдая плоть, тяжёлая и солоноватая на вкус. Дышать было крайне тяжело, поэтому Чонгук попытался получать кислород через нос, сфокусировавшись на ритме, который задавал внизу Тэхён своим ртом на его члене. — Вот так, — прошептал Ви, начиная аккуратно двигать бёдрами со знанием дела, — Ты прекрасно справляешься. Теперь же мир Чонгука сконцентрировался сразу на двух точках: жаре во рту и жаре между ног. И где-то между ними рождалось новое, незнакомое доселе чувство полной отдачи. Его ртом безвольно пользовались, увеличивая темп; член бесстыдно ласкали опускаясь чуть ли не до лобка по самое горло, а тело Чона только и могло как реагировать предательскими судорогами наслаждения. Тёмнота стала его союзником, обостряя каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон. И где-то на грани сознания он поймал себя на мысли, что никогда ещё не чувствовал себя так беззащитно и… свободно.       Так и продолжалось некоторое время: Чонгук тонул в двойном потоке ощущений, каждое из которых доводило его до грани. Снизу Тэхён работал ртом и языком с почти бесчеловечным мастерством — то медленно, почти до конца отпуская, то снова поглощая его полностью, заставляя пальцы впиваться в металл наручей. Его язык блуждал по каждой венке, по каждой выпуклости, наверное, с желанием досконально изучить строение этого органа. Сверху Ви двигался в уже его ротовой полости с нарастающей интенсивностью, чуть ли не вбиваясь мошонкой в подбородок. Чон чувствовал, как собственный член напрягся до предела, пульсируя в горячей влаге рта Тэхёна. Каждый нерв тела кричал о скором извержении, но он пытался сдержаться, искренне боясь, что этот конец станет финальной точкой всего безумия здесь творящегося. И тогда пенис Ви во рту вдруг набух ещё сильнее, став твёрже и больше, а темп движений ускорился, становясь почти животным. Глухой рык прозвучал над Чоном, после которого проследовали пару рванных хаотичных поступательных движений, выбивавших весь воздух из лёгких, и он почувствовал, как горячая солёная жидкость заполнила рот и грозилась попасть дальше, а именно в горло. Он попытался откашляться, но Ви фиксировал его голову, не давая отстраниться. В тот же момент Тэхён окончательно свел его с ума, заглотив пенис полностью и сжав плоть горловыми мышцами, Чонгук банально не выдержал — тело взорвалось волной оргазма, столь мощной, что он почти потерял сознание. В глазах всё плавало в тёмных пятнах даже под повязкой.       ДжейКей пришёл в себя уже с пустым ртом (к сожалению, как он сам подумал), а Тэхён медленно отпускал его член, последние капли слизывая языком. — Ну что, — лепетал Ви, проводя пальцем по его разгорячённой щеке, — Понравилось, сучка? — …Д-да… — просипел Чонгук еле-еле сорванным горлом, которое саднило от напряжения. Он чувствовал себя опустошённым, но каждая клетка тела ещё вибрировала от пережитого. — Братишка, ты посмотри… он ещё что-то пытается отвечать даже после того, как мы отымели его… — усмехнулся он, теперь проводя пальцем по влажному подбородку Чона, — Что ж… второй раунд наша малышка точно не переживёт. — Это точно, — оскалился хищно Тэхён, — Снимай с него чёртову повязку и наручники. Хочу видеть его разбитый взгляд. Пальцы Ви скользнули к затылку Чонгука, развязывая шёлковую повязку, а Тэхён высвободил руки из ловушки наручей.       Приглушённый свет ударил по глазам, заставляя освобождённого зажмуриться и словить парочку цветных искорок, попутно разминая онемевшие руки. Когда он наконец-то проморгался, мир был размытым, но он смог разглядеть двух мужчин, склонившихся над ним. Один тот самый Тэхён, от которого пахло табаком и корицей, и второй Ви, от которого веяло цветочным медом. Лица у них были поразительно похожи, практически идентичны: у обоих имелись черные кустистые брови, пухловатые греховные губы, аккуратный нос, медовая кожа и родинки под глазом и на носу — все это было абсолютно идентично. Только разная атмосфера исходила от каждого: Тэхён был эдаким «бэд боем», накаченным крепким мужчиной, но при этом с озорной улыбкой на устах и с искрами в глазах, придававшими ему ребячью невинность, а Ви, как в противоположность ему, худощавый элегантный мужчина с более длинными волосами и холодным пронизывающим взглядом с аурой зрелости и таинственности.       — Так вы типа братья? — глухо выцедил Чонгук, взглядом делая перебежки между двумя почти одинаковыми лицами. Родинки, изгиб губ, даже манера слегка поднимать бровь — всё кричало о кровной связи. Но энергетика… — Близнецы, дорогой, — ответил Ви, проводя идеальным маникюром по соску Чонгука, вызывая мурашки, — Я на пять минут старше. Тэхён громко хмыкнул, развалившись на кровати так, что пружины жалобно заскрипели. — Зато я вёл себя прилично, пока был в утробе мамы, а брат всё время толкался, — он игриво щёлкнул по другому соску Чонгука, заставляя того вздрогнуть. — Тебя пугает наша схожесть? — промурлыкал Ви, проводя языком по его шее, — Или заводит? — добавил Тэхён, кусая ключицу. — Скорее второе… — прошептал Чонгук так тихо, что слова затерялись в гуле кондиционера, но его тело говорило громче любого признания: кожа покрылась румянцем, а пальцы непроизвольно вцепились в шёлковое покрывало. — Ну, что, братик, на «камень-ножницы-бумага»? — Тэхён внезапно приподнялся на локте, поигрывая мышцами на рельефных руках. Он сжал кулак — крупный, с шершавыми костяшками, — Ставки знаешь. — Ахахахахха, — Ви усмехнулся, только вот его глаза оставались холодными, — Давай. Он медленно протянул руку — пальцы утончённые, с безупречным маникюром, будто созданные для игры на пианино, а не детских игр. — Давай, а то наш гость заскучает. — Я боюсь спросить… а на что вы играете? — голос Чонгука дрогнул, когда Тэхён бросил на него взгляд, полный дикого веселья. — На то, кто будет иметь тебя в задницу раком, а кто в рот, — тот оскалился, обнажив идеальные зубы, — Всё честно. Победитель получает «лакомый кусочек». ДжейКей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Дыхание участилось, а низ живота сжался от сладкой истомы. Эти двое собирались разобрать его по частям, и он уже не мог дождаться, чтобы стать их игрушкой. — Раз-два-три! — их кулаки встряхнулись синхронно, и воздух будто зарядился электричеством. Тэхён выбросил «камень» — его кулак сомкнулся резко и точно, словно стальная ловушка. Ви — «бумагу» — его пальцы растопырились в широком жесте, будто охватывая невидимую добычу. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Чонгука. — Хмм… не расстраивайся, брат, — Ви хлопнул Тэхёна по накачанному плечу с лёгкой насмешкой, — Рот этого паренька тоже отнюдь неплох, видимо, имелся огромный опыт ублажения мужских членов, — его взгляд скользнул по губам Чонгука, оценивающий и холодный, — Хотя, конечно, это не сравнится с тем, как я могу вытрахать всю душу из его задницы. Тэхён фыркнул, но ухмылка не сошла с его лица. — Ладно, ладно. Но смотри — если он начнёт плакать, я сразу меняюсь, — он слегка наклонился к Чону, — Ты ведь не заплачешь, милый? Мы же просто играем. — Играйте, я буду только рад, — изрёк Чонгук, и сам удивился тому, как легко эти слова сорвались с губ. Он и правда пал — под гипнотическим влиянием близнецов, под их властными прикосновениями и голосами, что вибрировали где-то глубоко в подсознании, пробуждая самые потаённые желания. — Вот и хороший мальчик, — сказал Ви и потянул Чона на себя, заставляя того приподняться с кровати, — Вставай на четвереньки и прогнись хорошенько, дорогуша.       Его пальцы впились в бёдра Чонгука, направляя движения с безжалостной точностью. Тот же послушно встал на колени и уперся локтями в простынь, чувствуя, как прохладный воздух касается обнажённой кожи, а мышцы напрягаются в ожидании. Он прогнул спину, подаваясь грудью вперёд, и этот жест вызвал тихий стон — смесь стыда и нетерпения. — Идеально, — похвалил Ви, и медленно провёл пальцем по краю приоткрытого ануса, изучая каждую складку, — Тэхён, тебе обязательно надо взглянуть на этот ебейший анус. У него цвет лёгкого клубничного крема, который хочется слизать с торта. Эти слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как тот самый крем. Чонгук почувствовал, как собственные щёки вспыхнули от стыда, но тело предательски откликнулось — лёгкой дрожью, едва заметной пульсацией глубоко в утробе. — Действительно, — Тэхён присвистнул, наклонившись ближе. Чон даже почувствовал его дыхание на своей коже, — Прямо произведение искусства, — второй брат так же не смог устоять перед обаянием столь красивых мышц ануса, поэтому так же нагло провёл пальцем по краям дырочки, заставляя их непроизвольно сжаться, а затем плюнул прямо в центр — влажно, без предупреждения. Чонгука передёрнуло от внезапного контраста — холод слюны на горячей коже, стыд и возбуждение, смешавшиеся в один клубок. Он стоял на четвереньках, полностью открытый, пока двое братьев обсуждали его самое интимное место, как деликатес. — Мы… мы можем уже начинать? — просил он почти с мольбой, но между тем и с нетерпеливой ноткой в голосе. Ви рассмеялся — низко, с хрипотцой. — Терпение, красавчик. Хорошие вещи требуют подготовки, — теперь его пальцы снова коснулись ануса, на этот раз смазанные чем-то прохладным и скользким, — Мы же не хотим тебе навредить.       Оставив брата сзади подготавливать Чонгука к проникновению, Тэхён изящно перекатился к его лицу лёгким кошачьим движением. Близнецовский член, уже полностью возбуждённый, крупный, с бордовой головкой и выраженными венами, шлёпнулся о щеку ДжейКея, оставляя влажный след. Чонгук замер, а его глаза расширились. Он мог рассмотреть каждую деталь теперь без маски: пульсирующую кожу, каплю влаги на кончике, тёмные волоски у основания на лобке. Пахло мужчиной, возбуждённой кожей и чем-то диким, животным. — Настала моя очередь опробовать твой ротик, — Тэхён провёл головкой по чоновым губам, размазывая по ним смазку, — Не заставляй меня ждать.       В тот же момент сзади Чон почувствовал, как внутрь проскользнул, видимо, один палец Ви. — Аааххх… И с первого же поступательного движения палец задел комок нервов — простату. Волна удовольствия ударила по его телу, заставляя выгнуться еще сильнее навстречу стимуляции и глухо застонать. Рот на автомате открылся, и Тэхён немедленно воспользовался этим, поддавшись бедрами вперёд и протолкнув член глубоко, практически до самого горла. — Вот так, — проговорил Ви сзади, пока его палец продолжал двигаться, то надавливая на простату и массируя её круговыми движениями, то слегка отступая, — Ты уже такой мягкий внутри. Готов принять больше? Чонгук был в не зоне действия сети — рот его был до краёв наполнен огненной живой плотью, а тело трепетало между двумя источниками удовольствия. Он чувствовал, как слюна стекает по подбородку, глаза закатываются, а пальцы сзади готовят к чему-то большему. — Кажется, он готов, — мастерски подметил Ви, — Может, добавим ещё один палец? Тэхён лишь глубже протолкнул свой член в глотку Чонгука, сношая податливый рот под разными углами почти что с остервенелым темпом. — Делай что хочешь. Он всё стерпит. Голос Тэхёна звучал приглушённо — то ли из-за наслаждения, то ли из-за того, что его внимание было полностью поглощено процессом. Пальцами он вцепился в волосы ДжейКея, прижимая его лицо к себе ещё сильнее, лишая малейшей возможности двинуться. — Ты прав, братишка, — ехидно ответил Ви, — Он и правда стерпит. И даже попросит ещё. В тот же момент второй палец проскользнул внутрь, присоединившись к первому. Движение было резким, точным, без лишней нежности. Чонгук вздрогнул мелкой судорогой, но вес тела Тэхёна не оставлял ему шанса вырваться. — О, он так сжался, — заметил близнец сзади, его пальцы замерли на мгновение, будто давая Чону привыкнуть к новому ощущению, — Но это ненадолго. Он начал двигать ими — сначала медленно, разминая внутренние мышцы, затем быстрее, глубже, снова и снова попадая в ту самую точку, от которой темнело в глазах. Чонгук пытался стонать, но горло было заполнено до предела, и звуки выходили сдавленными, хриплыми. Слёзы сами собой текли по щекам, смешиваясь со слюной и смазкой. — Смотри, как он плачет, — Тэхён приподнял голову, чтобы лучше видеть лицо сношаемого партнера, — Красиво, правда? — Очень, — согласился Ви. Его пальцы внезапно раздвинулись внутри, растягивая мышцы, — Но сейчас будет ещё красивее. Он достал их, и Чонгук почувствовал непривычную пустоту, за которой последовало прикосновение чего-то большого — головки члена Ви, холодной от смазки, но неумолимо твёрдой. — Готовься, дорогой, — прошептал тот, — Я вхожу. Одним резким движением он зашёл до упора, заставив Чонгука ментально взвыть от болевых ощущений, так как орально этого не представлялось возможности сделать, ведь рот был занят вторым близнецом. — Тише, тише, — Ви придержал его за бедро, нежно поглаживая оное, — Сейчас станет получше. Он не двигался, давая Чонгуку привыкнуть к вторжению, ладонью массируя его поясницу. — Расслабься. Ты только делаешь себе хуже. Тэхён тем временем не сбавлял темп, как отбойный молот, буравя Чона. Слёзы текли по вискам, смешиваясь с потом, а воздух свистел в легких — мало, слишком мало. «Вот это будет эпичная смерть от удушения членом» — на грани истощения шутил чонгуков замутнённый разум. — Вот так, — Ви начал двигаться, сначала медленно, почти нежно, но с каждым толчком набирая силу, — Чувствуешь, как ты принимаешь меня? Боль постепенно сменялась новым ощущением — наполненностью, жаром, распиранием, которое начало растекаться по телу, вытесняя первичный протест. Когда член Ви снова задел простату, Чонгук вздрогнул уже не от боли, а от первой волны удовольствия, столь неожиданной, что он застонал глухо и подавленно. — Видишь? — Тэхён наконец отпустил его волосы, позволив тому откинуть голову и глотнуть воздуха, — Он уже просит ещё. — Я точно перестану после такого быть привычным Чонгуком… — откашлявшись, мямлил он, — Ну, хёны…вам пиздец! Пальцы накаченного близнеца приземлились по-свойски на его макушку вновь. — А теперь давай, брат. Покажем ему, на что мы способны. И они начали двигаться в унисон — Тэхён влетел в рот, как к себе домой, а Ви толчками бурил задницу, создавая безумный ритм, где боль и наслаждение сливались воедино. Чонгук больше не пытался сопротивляться. Он просто лежал жопой кверху, разбитый, отдаваясь им полностью, пока комната не поплыла перед глазами. Собственный член истекал обильной смазкой, ясно показывая, насколько этот разврат приходился ему по вкусу. Хотелось до одури прикоснуться к нему и подрочить, но сил на это оставалось критически мало. Если он и кончит, то только от массажа простаты членом Ви и от визуального кайфа наблюдения за Тэхёном, вбивающимся ему в глотку. — Рррррр… — взрычали оба брата почти синхронно, их голоса слились в низком, животном гуле, наполняя комнату вибрацией. Чонгук почувствовал, как член близнеца внутри ануса набух ещё сильнее, став твёрже и больше, будто высеченный из камня. Каждое движение теперь отзывалось глухим ударом по самой его сути, заставляя внутренности трепетать. А пенис Тэхёна во рту начал спазмировать, пульсируя в такт его дикому ритму. Голова Чонгука была прижата так сильно, что он чувствовал каждый изгиб, каждую венку на коже близнеца. — Кончаю… — прохрипел Тэхён, пальцами вцепившись в волосы Чонгука, и горячая волна заполнила его бедное саднящее горло. В тот же момент Ви вогнал свой член в него до предела, бёдрами прижимаясь к ягодицам ДжейКея, и он тоже замер, изливаясь внутрь. Чонгук тоже не выдержал — бренное тело взорвалось немым оргазмом, спина выгнулась, а член, не тронутый ничьей рукой, выбросил несколько белёсых струй на постель. Он лежал, полностью опустошённый, пока близнецы медленно выходили из него, оставляя его поверженным и дрожащим. — Ну, что, понравилось, принцесска? — ехидно спросил Тэхён, склоняясь к губам Чонгука и впиваясь в них поцелуем. Языком он грубо протолкнул внутрь вкус собственной спермы — откровенно грязный и похотливый. Чон застонал, не в силах сопротивляться, его тело всё ещё трепетало от пережитого оргазма. — Учитывая, что он кончил только от наших членов внутри, то ему понравилось более чем, — оскалился Ви, попутно раздвигая пальцами ягодицы Чонгука. Он склонился ниже, и горячий язык скользнул по чувствительному анусу, слизывая капли спермы с воспалённых краёв. — Оооо… — простонал Чонгук в губы Тэхёну. Чувствительное колечко мышц, уже перегруженное болью и наслаждением, отозвалось пронзительной волной — то ли заебанности, то ли новой волны желания. — Ты так вкусно вздрагиваешь, — усмехался Ви, не останавливаясь. Его язык кружился, то мягко лаская, то нажимая грубее, заставляя извиваться в руках второго близнеца. — Как будто тебе мало того, что мы уже сделали. Тэхён оторвался от его губ, заставляя слюну и сперму тянуться тонкой нитью. — Может, повторим? — он провёл большим пальцем по подбородку Чонгука, размазывая влагу, — На этот раз я возьму его задницу, а ты рот. ДжейКей закрыл глаза, чувствуя, как ужас и возбуждение снова накатывают на него. Он был сломлен, использован, но тело всё равно откликалось на каждое прикосновение. — Да, — выдохнул он, не узнавая собственный голос, — Пожалуйста. И близнецы улыбнулись — два зеркальных отражения голода и власти.

***

      Проснулся Чонгук хуй знает когда, лёжа на кровати в той самой комнате клуба «Эрос и Психея». Тело разваливалось на части: голова раскалывалась от напряжения, челюсть ныла после часов, проведённых с членами братьев во рту, а жопа горела огнём — будто его наизнанку вывернули. И не просто вывернули, а отполировали до блеска. — Блять… — просипел он, еле подползая к краю кровати. Каждое движение отзывалось болью в мышцах и странной пустотой внутри. — Надо бы одеться для начала… Взгляд упал на стул в углу. Там аккуратно лежала его одежда — сложенные Минхо худи, шорты, и даже боксеры, которых, как он помнил, лишился на кровати. Кто-то позаботился. Возможно, Ви. Или Тэхён? Неважно. Он с трудом натянул трусы, вздрогнув, когда ткань коснулась чувствительной кожи. — Аж искры из глаз… — проворчал он, пытаясь не думать о том, что там творится под тканью. На комоде рядом лежала та самая алая карточка с оттиском губ. Рядом с ней — записка, написанная чётким почерком: «Ждём ещё. — В. и Т.» Чонгук медленно взял карточку, проводя пальцем по матовой поверхности. — Идиоты… — выдохнул он, но уголки губ дрогнули в улыбке. Где-то в глубине души он уже знал — это не последний визит в «Эрос и Психея». Только надо бы перед такими визитами основательно готовить очко и рот. И страховку возможно зарегистрировать на них же. Он с трудом распрямился, ковыляя к выходу. Каждый шаг отдавался ноющей болью в пояснице и глубокой мышечной памятью о вчерашнем. У двери он задержался, оглядывая комнату: смятые простыни с пятнами известного происхождения, пустой флакон лубриканта на полу, повязка, валяющаяся там же. — Ладно, — буркнул он, пряча карточку в карман, — В следующий раз возьму с собой презики и свою любимую смазку. И, может, инструкцию по выживанию. Но даже сквозь боль он ловил себя на мысли, что уже предвкушает следующую встречу. Возможно, стоило купить новое бельё. Более…сексуальное. Мужские стринги там? Чтобы Ви с Тэхёном оценили.       При выходе из клуба Чона поджидал тот самый парнишка с грубым голосом и веснушками — Феликс, директор заведения. Он прислонился к стене, играя ключами, и его губы растянулись в ухмылке, когда он заметил, как Чонгук ковыляет к двери. — Ну, как тебе, понравились наши парни? — игриво поинтересовался он, осматривая юношу с ног до головы. Его взгляд задержался на помятой одежде, тёмных кругах под глазами и том особенном «только что разъёбанном» виде, который невозможно скрыть. — Выглядишь… основательно потрёпанным, — многозначительно подмигнул. ДжейКей попытался выпрямиться, но тут же вздрогнул от боли в пояснице. — Они… энергичные, — прорычал он, пытаясь сохранить остатки достоинства. Феликс рассмеялся. — Ви и Тэхён? О, да. Они наши звёзды, — он сделал шаг вперёд и поправил воротник Чонгука, — Говорят, ты продержался до утра. Это похвально. — Я бы назвал это выживанием, — буркнул тот, но в его глазах мелькнула тень гордости. — В следующий раз рекомендую хороший массаж до и после сессии, — Феликс протянул ему ещё одну карточку, на этот раз чёрную, с серебряным тиснением, — Чтобы восстановиться быстрее. — Спасибо, — Чонгук сунул карточку в карман, уже представляя, как его ждёт горячая ванна и неделя отдыха. — И… — Феликс остановил его у двери, — Они просили передать, что ждут тебя снова. Со словами «на сладенькое». — С удовольствием… — прошептал он так, чтобы слышно было лишь ему, но Ли уловил это по движению губ и усмехнулся ещё шире. — И ещё: скажи своим друзьям спасибо за подаренные новые эмоции в твоей жизни. Феликс скрестил руки на груди, его веснушчатое лицо выражало одновременно насмешку и нечто похожее на снисхождение. — Они тряслись передо мной, как осиновые листочки. Видимо, думали, что я их прям в кабинете по кругу пущу. Он сделал паузу, изучая реакцию Чонгука. — Но тем не менее, они добыли для тебя этот абонемент. Держись за них. В его голосе прозвучала редкая нота почти что искренности — будто за всем цинизмом и игрой в соблазнителя скрывалось понимание ценности таких друзей. ДжейКей кивнул, пряча тёплую волну благодарности под маской усталости. — Передам. И… спасибо. — Не за что, — Ли повернулся, чтобы уйти, — До скорого. И с этим он растворился в полумраке клуба, оставив Чонгука на пороге нового утра — разбитого, но странно… живого. Он посмотрел на свой телефон: двадцать пропущенных звонков от хёнов и одно сообщение: «Ты жив? Мы уже похороны планировали». Чон хрипло рассмеялся и написал в ответ: «Жив. Готовьте свои задницы. Вы должны прочувствовать то, что почувствовал я.» И его уста озарила широкая довольная улыбка. День рождения точно удался.