Трофеи Миссис Коннелли

Проживание на нижних этажах этого милого дома всегда заканчивается одинаково — приезжие, оплатившие на год вперед, съезжают в спешке, чуть ли не надрывно хохоча как помешанные, даже не прося обратно задаток. Только не сейчас. Пережив пожар, возникший в ходе схватки насмерть с вредной старухой, миссис Коннелли, то есть та самая вредная старуха, светя подслеповатыми глазками, искренне признается сыну-полицейскому-вечной-крыше, что будет даже скучать по Алексу и Нэнси. Крупный мужчина, ее сын, усмехается понимающе, потому что замечает огоньки в глазах матери, выражающие далеко идущий азарт, после чего широко улыбается. Адреналиновая зависимость на старости, смешанная с полным доверием отпрыску с его знанием пробелов в законе, ее красят. Он слышит подобное от нее уже который раз подряд после развязки и даже не сомневается, что его матушка действительно скучает по своим «подопечным». Более десяти лет, занимаясь подобным видом мошенничества, коварная бабушка изобрела собственные методы борьбы с соседями по дому, сын знает все давно опробованные на пересчет, но все равно каждый раз сражен новой пакостью. Вызывает даже уважение, ведь отец в свое время называл свою миссис Коннели тихоней. Какой же это оказалось профанацией, когда он вырос, а после подружился с матерью. Во-первых, ирландская музыка в первый час ночи, не дающая сомкнуть глаз, во-вторых, никакого смущения — войти в душ к голому мужчине или женщине только для того, чтобы забрать ерш или еще какую мелочь, в-третьих, убежденное донесение своих проблем за любым видом работы, а уж тем более если она срочная и неотложная. Попугай, вечный спутник, словно сторожевой пес, обклевывает любой дорогой для жильцов предмет. И это далеко не все методы, даже не малая часть. Мать всегда выдумывает нечто новое, она хороший психолог, но интуитивный, умудренный опытом, а не академическими знаниями, который мастерски давит на нервы, исходя из личностей. Все вместе дает такой коктейль из случайностей и эмоций, что миссис Коннелли готова записывать отдельно взятые моменты на пленку, чтобы потом пересматривать. Сын знает это как никто другой. Нет, к великому сожалению каждых убывших соседей нижнего этажа, миссис Коннелли абсолютно адекватна. Для своих восьмидесяти с лишним лет имеет незамутненное сознание и понимает все намеки. Она никогда не испытывала ненависти к тем, кто мечтал о ее смерти в какой-то миг, доведенный до ручки, она относилась к ним всем всегда как понимающая мать, которая преподносит жизненный урок каждым своим действием, притворяясь выжившей из ума. Смысл у основного — не ведись на халяву в следующий раз, дружок, ладно? Кто еще как не всепрощающая мать может показать все недостатки этого мира практически в игровой форме? Миссис Коннели не переиграть никогда — на ее стороне жизненный опыт и мастерское умение, улучшающееся после каждого раза, расстраивать нервы. Это подмечал ее покойный муж в свое время, когда их сын спал или был в школе. Вроде ничего не делает, но сил на нее уже не хватает. Гарпун, вечный инструмент, воспоминание о тех временах, помогал ей всегда и во всем, как тотем на удачу, чего уж греха таить. Расставаться с ним она не намерена, как и с большинством вещей, что есть на ее втором этаже. Сын сделает все, чтобы она не попала в дом престарелых. Там у него свои связи. А еще она не намерена расставаться со своим особым фотоальбомом, который завела все те же десять лет назад с пониманием того, какая именно деятельность ей предстоит. Она прячет его ото всех. Когда сын, убедившись в том, что с мамой все о-кей, вместе со своим напарником уходит, миссис Коннелли заботливо вырезает из газеты фотографию только что покинувшей ее четы, слегка пробегаясь взглядом по строчкам статьи. Она кривится. Никогда не понимала этих новомодных веяний мужу и жене носить разные фамилии, в ее время все было не так… Но тем не менее она искренне смеется, ничуть не мучаясь совестью, когда видит их перекошенные гримасами разочарования и страха лица, а себя на втором плане на каталке скорой помощи. Немного полюбовавшись и подумав, что это вершина ее карьеры мошенницы, с гордостью вклеивает очередное фото в увесистый альбом с десятками таких счастливчиков. Для всех них она уже умерла. Пусть хранят воспоминания, мучаются дилеммами, миссис Коннели по-доброму желает им всем удачи в дальнейшем, все же обогатили. Это забавно. Бизнес, к которому принадлежит миссис Коннелли, довольно опасен и непредсказуем в силу человеческой природы, но она всегда держит свои ушки торчком, чтобы никто ничего не понял. Ее ясный, расчетливый ум направляет ее в том, чтобы не попадаться в нехитрые, но порой смертельные, ловушки, которые готовят для нее обезумевшие от выходок соседи. А сын отгоняет от нее любые заинтересованные структуры, которые могут встать на их сторону. Нет такого факта, который бы опытный полицейский не объяснил в свою пользу. Миссис Коннелли с искренней, восторженной улыбкой вспоминает последние пять лет, когда она, сын, его напарник работают словно настоящая банда. С юности не хотела быть леди, а состоять в банде. Удалось. Жизнь удалась. Чувствует, что каждая афера прибавляет ей сил и молодости. Она сама по себе еще очень молода в душе и каждая новая пакость — это секрет фирмы, идущий от нее, словно вдохновенный перфоманс. Понимание, что уйдет на тот свет только вместе с этим домом ее ничуть не пугает. Это ее корабль, а она викинг, бороздящий рынок недвижимости в поисках золота. Осталось еще очень и очень много счастливых лет, полных достатка, уважения сына и искренней иронии над неудачниками, купившимися на дешевое предложение, словно те не слышали про тот самый сыр в мышеловке никогда в жизни. — Детки, главное, чтобы с вами все было в порядке, где бы вы ни были, — как наседка, словно притворно, вздыхает миссис Коннелли и смахивает дрожащими пальцами выступившую слезу над очередной фотографией. Потом неохотно прячет альбом так далеко, чтобы никто не смог обнаружить и догадаться. Она с нетерпением ожидает новую парочку. Даже можно однополую (ох уж эта молодежь, все у них не по правилам!), чтобы было кого оклеветать за разгульный образ жизни подругам за чашкой чая со скрытой усмешкой.