Мой тигренок

За ветхими окнами бушевала метель. Не замолкая ни на минуту северная вьюга сердито выла и кидалась хлопьями снега вокруг, затрудняя обзор. Ничего не видно, хоть глаз выколи. Метель не обошла стороной и замок, стоящий на озере, словно огромный, высеченный искусным мастером, гигантский сталагмит. В абсолютно безжизненной, тёмной громаде давным-давно потухли свечи, а дряблые окна иногда с грохотом открывались вовнутрь и в коридорах из мрамора продолжал путешествовать лютый мороз, покрывая поверхности тонким слоем инея. Зима в этом году выдалась слишком холодной, ветхая отопительная система к такому фокусу стихии была неготова. Нестор, дворецкий и уборщик, ничего даже не смог с этим поделать. Разморозить покрытую льдом котельную было просто невозможно. А чтобы разморозить, нужна была горячая вода. А где взять горячую и, главное, воду, которая даже в трубах замёрзла? Замкнутый круг. Непростая задачка со звёздочкой, которую за одну ночь просто не решить. Дети от мороза даже впали в неконтролируемый анабиоз, настолько было холодно в их склепе. Юные бездыханные тела лежали в гробиках с абсолютно бледным лицом, с инеем, который шапкой покрыл их волосы и чьи-то чудесные длинные ресницы. Простому человеку бы показалось, что это не дети, а красивые фарфоровые куклы в одежде прошлых веков. Но нет, это были дети вампиров, которые, к сожалению, очнутся только к весне. Голодными, ослабевшими но зато отлично выспавшимся. Их юные организмы были просто неспособны компенсировать теплообмен, чего не скажешь об остальных взрослых, обитающих в замке. Но всё равно даже им в холоде приятного было совсем мало. Нестор спасался от холода тем, что перетащил свой гроб на кухню, поближе к горячей печи, которая горела и днём и ночью, профессор Оксфорд, словно капуста, закутался в пять свитеров, четыре пары панталонов, две пары штанов и тяжёлым драным пуховиком сверху, изъеденного молью. На лысой голове у него была тяжёлая песцовая шапка-ушанка, которая надёжно согревала мозги и уши. Большую часть времени он только и делал, что спал, читал книги и решал сканворды с термосом горячего чёрного чая в шерстяных варежках. Директор школы, граф фон Хоррификус, в отличие от других, бросал морозу вызов, несмотря на то, что его сутками трясло, словно осиновый лист. Он тенью расхаживал по заледенелым коридорам, пробирался сквозь метели на прогулках и спал практически в гробу со снежной подстилкой. Угрюмый вампир про себя ругался, но ничего нельзя было поделать. Его бремя, как директора, терпеть и подавать молодому поколению пример. Он терпел все лишения и испытания зимы, пока его не повалила простуда. Раздумывая о непростой жизни, стоя у окна, у вампира засвербило в носу, а через пару секунд раздался громкий звук, словно кто-то в коридоре решил стрельнуть из артиллерийской пушки: –АПЧХИИИИИ!!! Стоящая Склеппина рядом аж подпрыгнула с испуга и удивлённо захлопала ресницами, оценивая состояние мужчины. –Алерик, на тебе лица нет! Неужели заболел? Граф покачал головой, но тут же наружу вырвался второй, не менее громкий чих, от которого он согнулся напополам. –Нет, ты всё-таки заболел! Я же вижу! –Всё нормально, Склеппина. Клянусь, просто пылинка в нос попала, но не более. –Какая пылинка, тут кругом один иней!–раскинула руками миловидная мадам в белоснежном одеянии.–Граф, прекрати себя насиловать! –А что мне остаётся делать?! Кругом один холод и голод, даже наши ученики впали в кому от мороза! –Давай я тебя согрею. Граф опешил, словно ему предложили что-то неприличное. –Что? –Граф, я приглашаю тебя к себе согреться. Мужчина немного помешкал, но приглашение в склеп принял и, ближе к морозному утру он постучался в чужую дверь с гробом подмышкой, переминаясь с онемевшей ноги на ногу. Даже сапоги из норки греть перестали. Когда Склеппина открыла дверь, она покачала головой, заставляя мужчину оставить гроб снаружи, а затем пропустила его внутрь, плотно заперев дверь. И вампир словно попал в другой мир. Мир, где высокие сводчатые потолки резко рухнули вниз, а стены сузились, образуя уютную тепло освещённую комнатку розовым абажуром. Посередине её стоял двухместный роскошный широкий гроб с красной обивкой и багровым пледом. По разные стороны от лежбища стояло трюмо, тумбочка, гардероб и огромный шкаф с книгами. Здесь было невероятно тепло и пахло ароматической свечой, которая тлела на подоконнике, у плотно прикрытых деревянных узорчатых жалюзи. –Как у смертных людей.–прокомментировал Граф, растирая свои плечи и ноги в покое и тепле. –Зато комфортно.–кивнула женщина, присаживаясь рядом с мужчиной на краешек её гроба. Мужчина не согревался, а продолжал дрожать, зуб на зуб не попадал. У него было настолько сильное обморожение, что Склеппина решила ему помочь, протягивая древние снадобья в бутылочках, а также предложила принять на грудь свежего шнапса. От приёма зелий и горячительного напитка искомое тепло разлилось по его телу горячим водопадом и Граф почувствовал сильную усталость. Из-за холода он не спал двое суток. –А у тебя всё равно температура...–прошептала Склеппина, прислонившись к чужому лбу пухлыми вишнёвыми губами, словно оставляла на его горячей коже поцелуй. –Я знаю.–неуклюже отстранился от неё Граф, икнув. –Тебе необходимо находится в тепле и покое как можно дольше, иначе есть риск заработать пневмонию! –Прошу прощения, но это невозможно. –Почему же? –В моём склепе не так тепло, как в твоём. –А кто тебе сказал, что я тебя отпущу обратно?–Склеппина непонимающе заглянула в потухшие глаза Графа цвета закалённых углей и положила свои тонкие руки ему на плечи, словно приобнимая.–Ты будешь со мною рядом, пока не начнётся оттепель. –Но это слишком долго. Ещё январь месяц. –Это не имеет никакого значения. Я не хочу, чтобы дорогой моему сердцу вампир страдал. –Дорогой твоему сердцу...?–с паузами между слов произнёс Алерик, неловко располагая руки на чужой спине. –Ты всё правильно понял.–промурлыкала Склеппина, прижимаясь к нему тесней.–Ты мне симпатичен со школьных лет. Граф был озадачен, но тем не менее, испытывал радость. И на самом деле ему показалось: зачем себя мучать, если можно не мучать? –Хочешь ещё горячительного? Или лучше сварим для нас обоих другой напиток?–предложила женщина, вставая с гроба. –Пожалуй, хватит с меня алкоголя.–отказался Граф. –Тогда подожди минутку. Через минуту Склеппина пришла с двумя дубовыми дымящимися кружками, в которых плавал какой-то тёмный, почти чёрный напиток. Граф поднял бровь, словно без слов спрашивал спутницу: а что в моей посудине? –Пей, потом узнаешь.–подмигнула Склеппина. –Только после тебя. Женщина понарошку нахмурилась и с журчанием отхлебнула, демонстрируя, что напиток вкусный и не отравлен. Граф безусловно доверял ей, но спрашивал это больше по привычке. Со школьной скамьи у него было довольно много врагов, пытавшихся его отравить и поэтому на конференциях и встречах сначала пили его собеседники, а затем уже он сам. Мужчина подул на ароматный дымок, чтобы питьё немного отстыло и сюрпнул. По языку прокатился нежная и шёлковая сладость. –Вкус до боли знаком. Но я забыл что это. –Какао, Граф. Улыбка женщины была ярче канделябров и печки-буржуйки в углу. Она знала, что ему на самом деле понравилось, а ворчать он будет просто по привычке. –Но это совсем несерьёзно, Склеппина. Какао–напиток для смертных детей. –Да что ты говоришь? Ты ещё скажи, что нам запрещено пить чай на переменах, а детям пить молоко! Напитки не делятся на взрослые и детские, мужские и женские, для смертных и бессмертных, как и пища. Думай проще: иногда угощение–это просто угощение! Мужчина посмотрел на мраморный потолок в оранжевом свете и отметил про себя, что в словах Склеппины есть здравый смысл. Пока они сидят тут, вдвоём, можно отбросить свою важность, свою гордость, предрассудки и авторитет. Побыть настоящим Графом, которого он прячет в себе столетиями в будние ночи. –А знаешь, твой племянник тоже любит какао. Весь в тебя.–улыбнулась женщина. –Скорее всего, это Нестор приучил моего мальчика к нему. Я испокон веков его не пил, пока меня одну ночь не угостил Оскар. –И как вам? –Я сделал глоток и вежливо отказался. Время шло, дубовые кружки опустели, глаза сами собой закрывались, озноб отошёл на задний план. Потягушки с хрустом замёрзших косточек оповещали о том, что пора готовиться ко сну. –Может, ещё по кружечке? Или хочешь перекусить?–заботливо спросила женщина, роясь в пузатом гардеробе. –Нет, спасибо, дорогая Леди, мне бы прилечь.–покачал головой вампир. –Тогда держи! Склеппина спряталась за раскрытой дверью гардероба и через неё что-то бросила Алерику. Мужчина молниеносно поймал это и какого же было его удивление, когда он увидел, что это была пижама. Он стоял в ступоре, пока дверь гардероба не скрипнула вновь и точно в такой же толстой белоснежной пижаме к нему не подошла Склеппина. –Что же ты стоишь? –Леди, что это вообще? –Пижама. Очень качественная и дорогая, между прочим! Граф осмотрел элементы костюма в своих руках ещё раз. Они были рыжие, с чёрными полосками, как у тигра. Даже сзади на штанах был пришит забавный длинный хвост. –Леди, я тебя не понимаю, это несе... –А мёрзнуть и болеть, кашляя, как туберкулёзник при смерти и сопливиться, как тихоокеанская гидра–это серьёзно?–строго спросила Склеппина, нахмурившись.–Алерик, хватит вести себя, как... как... –Я веду себя адекватно и я не понимаю, как можно таскать эту приторно-милую, детскую, глупую вещь из плюша!–потряс пижамой перед Склеппиной Граф. –О каком плюше ты говоришь? Алерик, это не плюш, это пижама из настоящей шкуры тигра! Между прочим, очень дорогая вещь! Граф шумно выдохнул и покачал головой, краснея на глазах. –Алерик, ты сейчас в моём склепе и ты автоматически принимаешь правила моей игры. Мой склеп-мои правила. И это правило гласит: чтобы хорошо согреться, надень пижаму. Граф повиновался Склеппине и ушёл переодеваться. Он натянул на себя одежду и со скрипом закрыл гардероб. Ему сразу же стало неловко перед мсье Склеппиной и это увидела даже она сама. –Граф, ты что-то совсем замкнулся! Ну ты взгляни, какой красавец! Алерик подошел к трюмо, словно мог видеть своё несуществующее изображение и покрутился вокруг него, нервно теребя глупый полосатый хвост между пальцев. –Чудесное боди, правда? Ты очень в нём выглядишь мужественно, как наши предки, которые носили шкуры из зверей.–восхищённо похвалила друга Леди. –Сначала какао, потом глупая пижама, а потом что? Парк развлечений с сахарной ватой? –Обязательно! С сахарной ватой и воздушными шариками.–подмигнула Склеппина, взяв его за плечи сзади, приобнимая.–Ну нужно же когда-то таким великим и грозным вампирам развлекаться! –Ладно, так уж и быть. Погуляем...когда наступит оттепель. Слово Хоррификус. –Ты такой чудесный, Алерик! Я всегда знала! Леди Склеппина обняла Графа крепче и таким образом они постояли минуту. –Спасибо...–прошептала она. Граф почесал голову и покраснел ещё сильнее. –Эй, ну чего ты как не хищник?–она обернула Графа лицом к себе.–Ты словно школьник на первом свидании! Покажи, что ты тигр, зарычи на меня, сделай страшные глаза! Граф нахмурился, выставил вперёд руки со скрюченными пальцами и зарычал, насколько ему позволяло воспалённое горло. Из-за этого его рык больше был похож на малыша, который вылечил свою картавость у дефектолога и теперь издавал победоносный звук при каждом удобном случае. –Ррррррррррррр!!! Улыбка Склеппины стала шире. –Вот это я понимаю, а теперь пошли спать, мой тигрёнок. Теперь они лежали в одном гробу, в одних и тех же пижамах, под одним и тем же одеялом, одержимые одним и тем же чувством. Они погрузились в объятия бордового пледа, повернувшись бледными лицами друг к другу. –Леди, хотел спросить насчёт завтрашней ночи... –Можешь даже не спрашивать. Теперь я буду о тебе заботиться. Будешь у меня лежать в постели, отдыхать, а я попрошу Нестора варить для тебя крепкие супчики и полезные отвары. По вечерам будешь пить молоко с мёдом или чай с ним. Если состояние ухудшится, буду давать тебе лекарства и растирать. Без присмотра не останешься. Леди мгновенно заснула, а Граф повернулся и разглядывал в потолок, шмыгая носом. Он был благодарен прародителю вампиров, что он создал такую женщину, как она. Чуткую, хитрую, весёлую, заботливую и конечно же, безгранично умную и сильную. Она–единственная, кто проявила к нему милосердие, которого так не хватает среди вампирского населения. И всё же ему хотелось, чтобы оттепель никогда не настала. Чтобы были только Склеппина и Граф, Нестор в качестве прислуги. А дети так и остались замороженными и безмолвными в своих гробах. Но увы, этого не произойдёт и очень скоро всё встанет на места. А пока это время не настало, он обязан наслаждаться минутами тишины и покоя, тепла и любви, исходящей от женщины его мечты. Алерик осторожно поцеловал спящую Склеппину в щёку и прошептал: –Спасибо. За окном перестала бушевать вьюга, лишь тихо потрескивали дровишки в печке и скрипел снег, от гуляющих по подоконнику снегирей. Над замком светило яркое Солнце и всё вокруг словно потонуло в россыпи ослепительных бриллиантов. Но никто этого уже не видел. Обитатели замка спали и видели чудесные сны.