I can read it on your face

Питер нервозно шарил в карманах , пытаясь отыскать дряхлые ключи от только что снятой квартиры. Он молился всем Богам, что не потерял их сразу же после подписания документов. Отлив новых ключей это лишняя трата денег, и еще плюс одна ночь под открытым небом... Железные твари таки нашлись в джинсах, и парень облегченно выдохнул, резко открывая дверь мелкой студийки, в которой теперь будет жить. Нет желания говорить с назойливыми соседями, выслушивать их вопросы. Он устал так, как не уставал уже долгое время. Плотно закрыв дверь, он прижался к ней лбом и только теперь полностью расслабился. Несколько минут назад, Питер чуть не свихнулся. Слишком много людей, слишком большая толпа, слишком много эмоций. Это все так невыносимо, это все так ужасно давит на его нервную систему, что терпеть становится невозможно еще не только-только на подходе к многоквартирному зданию. Питера тошнит. Он не смотрит по сторонам, он пытается не замечать. Не замечать лиц, мимики, голос. Всего этого "слишком". Ужасно хочется закрыть глаза, уши, нос, не чувствовать скопления такого количества людей, просто не чувствовать. Он побежал. Отмахиваясь от назойливой усталости и желания сдохнуть где нибудь в углу, Питер кинул рюкзак с вещами куда-то на пол, среди старых и ветхих коробок. Других вещей у него и нет. Рюкзак бухнулся с глухим стуком, грузно осев среди летающей пыли. В этом одном-единственном рюкзаке, хранится вся его жизнь. Все девятндацать лет. С теплой улыбкой Питер вспомнил, как тетя Мэй кричала и собирала этот самый рюкзак. Тетя Мэй.... Улыбка увяла. Мальчик тряхнул головой. Не время хандрить. Время устраивать новую жизнь. И в его возрасте как раз отличный момент становится самостоятельным. Одному. Без какой-либо помощи. Ох, еще же надо убраться... За четыре часов Питер отдраил всю квартиру до ослепляющего блеска и скрипящего пола. Очень удобно вот так вот убегать от проблем, в делах, когда физически занят и нет сил на что то другое. Возле окна летали пылинки, пахло всевозможными чистящими средствами, а с сушилки капала вода. Прошло мало времени, но для Питер она прошла как десятичасовая смена. Он сидел на старом диване, уперевшись в потолок пустым взглядом. В соседней квартире что-то сильно шумело, громкая музыка била по ушам, тряслись стены. Дико хотелось вломится и поговорить с соседом. — Нужно лишь потерпеть, — убеждая себя, шептал он — потерпеть немного, и все встанет на свои места. Все будет почти также, как и было до... До того что было. Питер уверен. Не прошло даже и двух суток.