Лучше звоните Кисараги

      Человек с серо-каштановыми волосами и серо-карими глазами поправляет очки на рекламном объявлении по телевизору. Белая рубашка, серый галстук, чёрный деловой костюм и чёрные брюки — его одежда. Этот человек — я.       — Добрый вечер. Я Ренья Кисараги, консультант по вопросам законодательства в Законодательном бюро Кабинета министров Японии. А вы знаете, что вы имеете доступ ко всем ветвям власти? Откроем нашу Конституцию. Вот она, статья номер 15, второе предложение. «Абсолютно все чиновники — слуги всего народа, а не какой-то его отдельной прослойки». Ну как, заманчиво? А ведь это основа моей деятельности, которой я отдал полжизни, принимая ваши запросы и по сей день как старый лис японского законодательства. Я пишу законопроекты для вас и проталкиваю через обе палаты Национального парламента через нужных министров и депутатов и прямиком к императору на подпись.       В этот момент зазвонил стационарный телефон, который я тут же взял.       — Всё рассказать не могу. На рекламу в телевидении время ужатое, а то вдруг у вас там начнётся ваше любимое шоу. Просто помните: я сражаюсь за весь народ Японии. Сражался, сражаюсь, и буду сражаться. Да падут старые законы, которые только мешают развиваться! Телефон бесплатной горячей линии +81345506484. Лучше звоните Кисараги.       Меня зовут Ренья Кисараги. Я лоббист. Для тех, кто обожает политкорректность — консультант по вопросам законодательства. Служу в Законодательном бюро при Кабинете министров Японии. Я нормализую ситуацию в стране двумя путями — пишу законопроекты, которые проходят через обе палаты Национального парламента на подпись к императору, и совершаю перестановки во всех ветвях власти, кроме разве что самого императора. Пускай император и не имеет так называемой «реальной» власти со времён Макартура, его престол священный.       Япония — правовое государство. Здесь должен править закон. Но несправедливый закон — это вообще не закон. Поэтому я его меняю.       До того, как мне исполнилось 25 лет и я впервые в 54 году Сёва избрался в Палату представителей, и я носил тогда имя Якоби Кобунноики, нашу страну наводняла такая коррупция, что принимались плохие законы, из-за которых страдали невинные люди. Я серьёзно поднаторел в политике, и к 61 году Сёва все забыли про Кобунноики, уже тогда вычищавшего от коррупции Кабинет министров, потому что Кобунноики заново родился как Ренья Кисараги, тоже проходивший путь депутата и одновременно члена парламентской комиссии по импичменту судей и наконец государственного лоббиста при Кабинете министров, на последней должности я и оттарабанил долгое время — скоро уже тридцать один год как, не покладая рук. Жалование за мою работу — фиксированное, только из государственной казны. Цена за мою телефонную консультацию — бесплатная.       Трудовые обязанности — писать законопроекты строго в соответствии с чаяниями народа и выбирать нужных политиков для продвижения этих законопроектов. А с этими законопроектами, в свою очередь, продвигаются по моей шахматной доске и сами политики. Пешки — депутаты и бюрократы — становятся старшими фигурами — спикерами и министрами. Я и вам советую поиграть в шахматы.       И запомните раз и навсегда. Никто не может помешать мне в законотворчестве, будь он хоть трижды Сатана. Никто не может помешать мне выполнить мою миссию. Я смотрю прямо в глаза чудовищам. Я не попускаю даже малейшей возможности того, чтобы мои прекрасные законопроекты оставались отклонёнными и осуждёнными. Я пущу в ход всё, что угодно, вплоть до несчастных случаев и прямого членовредительства. Я ем своих врагов на завтрак, обед и ужин. Это всё потому, что я служу вам. Поэтому не пускайте свои проблемы с законом на самотёк. Это не у вас проблемы с законом. Это у закона проблемы с вами. И чтобы эти проблемы были решены в вашу пользу, лучше звоните Кисараги.       Как-то раз в июне 4 года Рейва ко мне обратился один двадцатитрёхлетний бывший сотрудник одной компании.       — Ренья Кисараги слушает.       — Пожалуйста, помогите, мистер Кисараги! — произнёс в слезах человек. — Меня избил начальник за то, что я пожаловался на него в трудовую инспекцию из-за невыплаченной зарплаты!       — Так-так-так… Осведомитель? — спросил я.       — Да.       — Где работали?       — Хацумару Электрик.       — И кто вас так обидел?       — Директор Тонеяма.       — Хорошо. Ради вас мы сделаем поправку в закон об осведомителях. Только не плачьте, договорились? А пока просто ищите работу в другом месте. Вы просто столкнулись не с тем работодателем. Придёт время — ему моя поправка гарантированно станет костью в горле.       Теперь я набрал номер члена второстепенной парламентской фракции в составе правительственной коалиции, господина Сато. Помните, я его как-то упоминал в самом первом выпуске моего сериала? Его опорочил в газетах покойный ныне китайский шпион и бывший дон медиамира Японии Томошиге Киношита, обозвав ультраправым. Так вот.       — Алло? Мистер Сато? Здравствуйте, вас беспокоит Ренья Кисараги из Законодательного бюро при Кабинете министров. Сможете уделить время старику? В офис ко мне заглянуть. О, вы уже готовы подъехать? О, спасибо! Жду вас.       Я тут же нажал кнопку на селекторе.       — Токоями! Кагеяма! Срочно ко мне! — объявил я. — Давайте встретим с достоинством нашего дорогого гостя и поговорим о нашем новом законопроекте.       Вскоре пришёл и гость.       — Заходите, мистер Сато. Вот. С места в карьер. Ваш законопроект.       — Пересмотренный Закон об осведомителях? — вчитался Сато.       — Погодите. Что это ещё за репортёры общественной службы? — спросил Токоями. — Что это всё за поправки?       Я усмехнулся и начал объяснять. Закон об осведомителях направлен на защиту информаторов, сообщающих о каждом незаконном чихе со стороны корпораций. В компаниях может случиться множество издевательств на работе, невыплаченных зарплат, мошеннических схем с целью незаконной прибыли, и прочей такой мути… Написан он был мной ещё в 18 году Хейсей. Принят, одобрен, подписан императором Акихито. Однако к сожалению, осведомители не были защищены достаточно. На самом деле даже после вступления в силу имеются бесчисленные случаи, когда осведомители подвергаются репрессиям. Это есть нечто, что принято называть power harassment.       — Понятно. Значит, мы с вами поменяем этот закон, — кивнул Сато.       — Внутри компаний может легко заметно налоговое мошенничество, — произнёс я.       — А осведомители нам всегда важны, — подмигнула Кагеяма.       — Хорошо! Я добьюсь пропуска данного законопроекта! Я уверен, что мои коллеги по партии в Палате советников согласятся!       — Идите уже, мистер Сато. А если что не так — лучше звоните Кисараги, — сказал я.       Казалось бы, Сато добился значительного прогресса в сборе поддержки внутри правящей партии, но вдруг…       — Мистер Сато, насчёт того Закона об осведомителях с поправкой об их защите… Прости, но я выхожу из поддержки. — заявил один из депутатов.       — Прости, Сато, — сказал другой депутат. — Я тоже проголосую против.       — Да что с вами сегодня? Вы ж до вчерашнего дня готовы были меня поддержать! — в отчаянии крикнул Сато. — Почему вдруг всё так переменилось?       — Видишь ли, Сато, в этом мире есть некие люди, против которых не попрёшь, — заявил один депутат.       — Не попрёшь? — спросил Сато.       — Ага. Если хочешь и дальше быть политиком, будь тише воды ниже травы, — добавил второй депутат.       Депутаты, обещавшие поддержать законопроект, начали один за другим выходить из него.       Сато срочно позвонил мне.       — Кисараги слушает.       — Мистер Кисараги, у меня проблема с принятием закона, — произнёс Сато.       — Проблема, значит? — произнёс я. — Хорошо. Тогда встретимся у меня в офисе. Когда мистер Сато приехал ко мне, я повернулся к нему.       — Ну что, рассказывайте, мистер Сато. Что там у вас стряслось?       — Я почти всех уломал, до вчера все они были согласны, а тут раз — и только сегодня пошли-поехали отказы от голосования за законопроект! Мне сказали, что я с этим законопроектом полез куда совсем нельзя и потребовали, чтобы я был тише воды ниже травы. Вот почему ваш законопроект не может получить одобрение.       — Что ж. У старого лиса всегда на этот счёт есть план Б. Поэтому прошу вас успокоиться. Кому-то явно, независимо от вас, хотелось бы, чтобы законопроект оказался в голосах «против».       — Кто-то хочет нам помешать?       — Ну да. Они явно не хотят, чтобы информаторы были защищены. Другими словами, они явно хотят продолжать скрывать свои преступления от общественности. Возможно, мы попали на какую-то мафию. У них там тоже есть… скажем так, мои коллеги, — произнёс я, почесав подбородок.       — Мы уладим это! — произнёс Токоями. — Если нашему боссу мешает какая-то мафия, то даже мафии надо указать на её место!       — Итак, господа. Как мы знаем, цель защиты информаторов — раскрыть правонарушения и добиться предотвращения серых схем в будущем. Но похоже, у нас тут появились некоторые умники, которых всё устраивает, — объявил я. — Господа, ударим им по ахиллесовой пяте.       Тем временем в «Хацумару Электрик» пошёл разговор.       — Тонеяма, как там депутаты? — задал вопрос гендиректор «Хацумару Электрик» Гондо Хацумару.       — Мы уже успешно переманили на нашу сторону более половины депутатов правящей фракции, — ответил тот, кого называли Тонеяма. — Тот идиотский законопроект о защите информаторов будет отклонён, не дождавшись прений.       — М-да, только стоит отвернуться от этих депутатов — а они уже начинают думать! — произнёс гендиректор. — Они пытаются создать законы, поощряющие предательство. Закон о защите информаторов, ага, как же! Мы адекватно реагируем на мнение депутатов, у которых прорезались мозги. Мы не должны допустить, чтобы фальсификация отчётности нашей компанией всплыла наружу. О раскрытии информации не может быть и речи! Сраные вредители!       — Знаю, — произнёс Тонеяма.       — Что ж, Тонеяма, — произнёс гендиректор.       — М? — спросил Тонеяма.       — В этом мире есть бесполезные и полезные решения.       — Да.       — Но как их различить?       — Это решение — полезное.       — Какое мы применили?       — Ну да.       — Доходность с продаж Хацумару Электрик, — сказал Тонеяма, — это у нас по пять триллионов йен. У нас трудится тридцать тысяч человек. Президент занимал руководящие должности в K-Danren. Наша компания делает экономику! Если бы финансовый отчёт нашей компаии оказался убыточным — страну наводнили бы безработные, государство пришло бы в смятение, а в экономике начались бы хаос и паника. Именно поэтому мы и должны скрывать убытки, чтобы избежать пиздеца.       — Ну да! — ответил Гондо. — Но всё-таки эти тупые депутаты пишут законы о защите информаторов! Они вообще знают, сколько я пожертвований делаю им каждый божий год? Неблагодарные скотины! Как они относятся к своей стране? Я искренне их всех поддерживаю, а они? Они предатели, бунтари и лицемеры.       Достав трость, Гондо взмахнул ей, как клюшкой для гольфа, и ударил по макету здания Национального парламента так, что от него отлетела крыша.       — Ладно, Тонеяма. Если вдруг возникнет хоть одна утечка — докладывайте ко мне наверх.       — Вас понял.       Вечером, тот же Тонеяма уже находился в отеле и разговаривал с журналистом.       — Независимый журналист Сендзоку. От лица нашей редакции я благодарю вас за предоставленную вами информацию, мистер Тонеяма. Ни за что бы не поверил, что Хацумару Электрик просели на семьсот миллиардов йен! И они скрывали данную информацию от налоговой?       — Ага. Вот доказательство, — произнёс Тонеяма, передав конторскую книгу.       — Хорошо. Я это забираю. Мир так и хотел бы узнать об этом.       — С превеликим удовольствием, — произнёс Тонеяма.       На следующий же день в Хацумару Электрик в офис гендиректора вбежал один из взмыленных сотрудников.       — Генеральный! У нас проблема! — крикнул он.       — Что там?       — Нет времени объяснять! Врубайте ящик!       Гондо включил телевизор.       — Анонимный информатор из Хацумару Электрик предоставил, что компания «Хацумару Электрик» скрыла 700 миллиардов йен дефицита от налоговой службы посредством мошеннических действий. На Токийской фондовой бирже принимают решение исключить компанию Хацумару Электрик из числа акционерных обществ, — объявила женщиа-диктор.       — Какой ещё в жопу анонимный информатор? — рявкнул Гондо.       — Что повелите делать?       — Устроим этим средствам массовой информации! Заставим их или раскрыть источник, или написать опровержение! — заорал Гондо.       — Понял!       Тем временем Тонеяма ехал в лимузине. Минителевизор транслировал новости.       — Чёрт, компания в жопе! — произнёс он. — Надо срочно принять меры.       В это время зазвонил его мобильный телефон.       — Тонеяма на связи.       — Тонеяма, ко мне в кабинет, — произнёс голос Гондо.       — Сейчас, уже приезжаю.       Вскоре Тонеяма был в офисе Гондо и увидел связанного по рукам и ногам журналиста Сендзоку в одних трусах.       — Звонили, сэр?       — Тонеяма, сраный предатель! Это что за нахер такое было? — спросил Гондо.       — Сэр, что вы имеете в виду?       — Вот этот юноша всё рассказал мне! — произнёс Гондо и ударил журналиста тростью по спине. Сендзоку упал.       — Простите меня, мистер Тонеяма! — произнёс Сендзоку.       — Чего? Да кто это вообще такой? — спросил Тонеяма.       — Прекращай врать, предатель! Этот человек — журналист, которому ты продал коммерческую тайну! — рявкнул Гондо и ударил Тонеяму тростью, а затем повернулся к людям из своей службы безопасности. — Уведите его отсюда!       — Какой из меня предатель! Вы меня с кем-то перепутали! — крикнул Тонеяма.       — Цыц! Кто бы мог подумать, что человек, который уничтожил Закон о защите осведомителей, предал одновременно нас сам! — крикнул Гондо.       Спустя время Тонеяма оказался привязан ремнями к деревянному кресту в подвале.       — Гендиректор, вы ошиблись! Я никогда не делал никаких разоблачительных заявлений!       — Да что ты говоришь!? — спросил Гондо. — Документы, которые были у того журналиста, представляли собой файлы, к которым только ты и имел доступ!       — Что вы несёте? — спросил Тонеяма.       — Как я и говорил, предатели — это вредители, и ты вредитель! Так что закрой свою пасть навсегда, чтобы не предавать меня вечно! Вот тебе! — рявкнул Гондо и насильно запихал в рот Тонеяме орду живых гигантских тараканов прямо с шпатели, которую он держал в руках.       Тонеяма мычал от боли.       — Даже собаки — и те лучше тебя. Не зря они считаются по-настоящему преданными. Ты станешь кормом для собак!       Две собаки накинулись на Тонеяму, и тот взвизгнул от боли.       — Сраный кусок дерьма! — произнёс Гондо. — Просидишь тут целую вечность!       Гондо ушёл из пыточной камеры.       — Какого… вообще… хера… — сказал Тонеяма, уже весь искусанный собаками и кое-как выплюнувший тараканов.       Через какое-то время в пыточную камеру вошёл второй Тонеяма.       — Как… Я? Ещё один я? Что это такое?       — Обычно я действую вместо Господа Бога, но сегодня и вчера я действовал вместо тебя, — произнёс второй Тонеяма.       — О чём ты говоришь? Что ты имеешь в виду? — спросил первый Тонеяма, и второй Тонеяма сдёрнул толстый слой грима и парик со своей головы, а затем заменил контактные линзы на очки.       Вы уже догадались, что это был я?       — Что я имею в виду? От вашего имени я предоставил информацию тому журналисту, — произнёс я.       Да, дамы и господа. Я понял, кто за всем стоит. Сперва я попросил Токоями проверить, кто заходил в здание Национального парламента за последние сорок восемь часов. Потом Токоями узнала очень многое про Тонеяму и про его место работы. А потом я сам замаскировался под него и использовал файлы, к которым даже Гондо не знал, что кто-то имел доступ помимо Тонеямы.       — Что же тогда… — спросил Тонеяма.       — Гражданин Тонеяма, я думаю, мне нет нужды представляться. Не зовите меня вторым вами, лучше зовите меня просто — Ренья Кисараги. Насчёт того законопроекта, который ваша компания так жестоко пыталась прикрыть. Люди уходят в осведомители именно и исключительно потому, что работодатели им чем-то досадили. Но после того, как грехи работодателей оказались выставлены на поверхность, работодатели продолжают совершать свои бесчинства по отношению к тем же самым жертвам и за это остаются безнаказанными, а личность осведомителя становится ещё и известной работодателю. Без поправки, данный законопроект работает в слишком неправильную сторону. Этот законопроект я составил по просьбе работника вашей компании, чтобы ни одного подобного случая больше не было. Но то, что ты сделал позавчера, сраный ублюдок…       С этими словами я схватил его за волосы.       — Ты решил уничтожить законопроект, чтобы выслужиться перед собственным боссом. Ты вообще в курсе, что мой клиент, который мне звонил, жаловался именно на тебя за твой пауэр-харассмент после того, как он написал на тебя в трудовую инспекцию из-за твоей же алчности? Решил перелоббировать лоббиста? Теперь слушай меня сюда. Расскажи мне о каждом депутате, которого ты подкупил или запугал. Со всеми подробностями! И увольняйся уже из этой компании, им всё равно светит выступить в перед бизнесс-коллегией Окружного суда и подавать на банкротство! А то эти тараканы так и продолжат по вам ползать.       — Я понял вас, мистер Кисараги… Пожалуйста, помогите…       — Как говорится, я весь ухо, — произнёс я.       Спустя время, Тонеяма лечился в больнице. А император Нарухито уже объявлял:       — Уважаемые подданные Японии! Только что любезные депутаты Национального парламента, которым я не могу отказать, приняли и одобрили поправки к Закону о защите осведомителей. Они вступают в силу немедленно!       Вскоре Сато пил чай, который заварила нам Кагеяма, вместе со мной.       — Ну вот! А вы боялись! — говорила она. — Реклама всегда гласит: лучше звоните Кисараги! Те, кто отказывал вам в помощи — находят все средства, причины и поводы для того, чтобы снова встать на вашу сторону, в его лице.       — Ага! Вся Палата советников встала обратно на мою сторону!       — Ну да, — произнёс я. — Дело, конечно, странное. Но я им передал привет от того, что когда-то было компанией «Хацумару Электрик».       Так были приняты поправки к Закону о защите осведомителей.       Первая поправка: расширена сфера действия защищённого разоблачения.       Вторая поправка: те, кто сольют личность анонимного осведомителя кому-то, кому ради безопасности самого осведомителя это знать необязательно, получат штраф или каторгу.       Третья поправка: компания с численностью сотрудников более чем в триста человек должна создавать внутреннюю систему отчётности.       Четвёртая поправка: если информатор является ещё и членом профсоюза, его защита ещё серьёзнее.       Если хотите новый совершенный закон, то никогда не поздно о нём попросить. Лучше звоните Кисараги.