Игры
18 августа 2025 г., 18:10
Не может быть, чтобы Фёдор не делал этого нарочно Сигма мучительно хорошо понимал, что пытается задеть за живое, и это будет не в первый раз. Он презирал это, но ещё больше презирал то, что кровь всё равно кипела, словно он в глубине души не понимал, что его ведут на поводу.
Далеко не в первый раз Фёдор заглядывал в его казино. Поначалу он останавливался исключительно из корыстных побуждений, под видом того, чтобы снять напряжение; вместо этого он оставил Сигму в напряжении. Со временем присутствие Фёдора действовало на нервы совсем по-другому, хотя и по-прежнему держало их в напряжении. Больше времени он проводил в постели, чем в настоящих игорных залах. Нельзя сказать, что коварство исчезло, оно просто приобрело более интимный оттенок стало более приукрашенным и, следовательно, ему было сложнее сопротивляться. Не то чтобы ему это не нравилось, тем более не нравилось ещё и то, что он не мог устоять перед откровенным соблазном и в итоге оказался не лучше мотылька, летящего на пламя.
Так что нет, мельком увидеть Фёдора в одном из залов казино не было чем-то странным. Увы, то же самое можно было сказать и о Николае. Он тоже время от времени падал духом, в основном от скуки и жажды внимания, и утолял жажду крови, просто наблюдая за его смехотворными реакциями на болезненность. Сигма хотел бы проявить достаточно твёрдости, чтобы сдержать изумлённые выражения и испуганные вопли, но тщетно: чем больше он пытался держать себя в руках, тем больше усилий Николай прилагал, чтобы взъерошить ему перья. Со временем Сигма понял, что с этим ничего нельзя поделать, и лучшее, что он мог сделать, – это уделять столько внимания к рвотным позывам Николая, сколько необходимо, чтобы не утолить его голод.
Иногда Фёдор и Николай присутствовали одновременно, как, например, сейчас; это никогда не было проблемой, даже если Сигме приходилось быть вдвойне бдительнее. Сейчас они сидели за покерным столом Фёдор сидел, а Николай склонился над его плечом. Левая рука обнимала Фёдора, правая висела над картами в его руке вероятно, они наблюдали за игрой в необычайно интимном объятии. При обычных обстоятельствах Сигма был бы обеспокоен, что они замышляют что-то недоброе, возможно, даже планируют мошенничество и ограбление казино вслепую, однако на этот раз Сигму больше беспокоили другие виды мошенничества.
Флирт Николая с Фёдором был не новостью, история старая как мир. Честно говоря, Сигму это никогда не смущало, он знал, что шуты такие чёрт возьми, Николай пару раз и сам пытался к нему приударить. Фёдор, казалось, не был смущён, скорее, его шутки отвлекали, а вот сам Сигма чувствовал себя ещё более неловко видит бог, нужно быть начеку, имея дело с такими непостоянными персонажами: скачок на сто восемьдесят градусов всегда в наносекунде от того, чтобы потерять равновесие.
Новшеством была восприимчивость Фёдора. Обычно он безразлично относился к поддразниваниям Николая, скорее безразличный, чем обрадованный перспективой стать объектом ухаживаний, пусть даже в шутку; порой он прямо предупреждал Николая, чтобы тот прекратил. Однако на этот раз всё было иначе. На этот раз Фёдор сам теребил косу Николая между пальцами и играл с его галстуком. На этот раз он отвечал на страстные взгляды и нежные шёпоты, даже делал вид, что желает их. На этот раз они рисовали не картину лорда и его шута, а интимную сцену, предназначенную исключительно для людей одного уровня, возможно, даже для влюблённых – одна лишь мысль о них двоих вместе выводила Сигму из себя.
Сигма, к сожалению, не мог знать, насколько верны эти домыслы. Однако, если бы Фёдор действительно изменял, он бы наверняка скрыл это лучше уж точно не стал бы вваливаться в казино и нагло флиртовать прямо перед носом у Сигмы. Конечно, он далеко не рассудителен и ловок, как Фёдор, но и от болвана ему далеко он мог прочитать мелкий шрифт и понять, что намеренно, а что нет. Где дым без огня, там и огонь, у Фёдора наверняка были скрытые мотивы.
Что именно, Сигма, разумеется, не имел ни малейшего понятия, но в глубине души знал, что заплатит кровью, потом и слезами, лишь бы садистские желания Фёдора воплотились в жизнь.
Рука Николая коснулась руки Фёдора, и в этих чувственно-медленных движениях чувствовалась интимность, присущая лишь пребыванию под простынями. Наконец его пальцы скользнули между ладонями Фёдора, сжавшись с недвусмысленными намёками. Вместо того, чтобы отмахнуться, Фёдор лишь кокетливо улыбнулся, наклонился ближе и прошептал что-то на ухо. Настала очередь Николая ухмыляться и ликовать, облизывать губы и раздевать его взглядом. Сигме пришлось вцепиться в поручень как можно крепче, чтобы удержаться на месте. Ярость разлилась по жилам, почти заставляла его дрожать возможно, незаслуженно, но он ничего не мог с этим поделать иррациональный всплеск собственничества, желавшего заявить о том, что, очевидно, никогда не будет принадлежать.
Хуже всего то, что это даже не будет двуличием. Да, они гуляют, чаще, чем Сигма готов признать, но, честно говоря, нельзя сказать, что у них действительно отношения. Физические ласки были исключительно для прелюдии или какой-то другой выгоды от имени Фёдора , ближе всего к свиданиям они встречались в этих казино, прямо на работе у Сигмы. В этом смысле он действительно не мог знать, единственный ли он у Фёдора или всего лишь один из его коллег с привилегиями. Насколько ему известно, у Фёдора могли быть абсолютно такие же отношения с Николаем, да и с кем угодно ещё.
Осознание этого беспокоило сильнее, чем следовало бы ещё больше беспокоило осознание своей полной беспомощности. Горькая правда в том, что Фёдор мог бы делить постель с кем угодно, и у Сигмы не было бы оснований для каких-либо жалоб.
Воспоминания двухнедельной давности нахлынули у Сигмы в одно мгновение сжался желудок. К счастью, Фёдор не узнал о его уловке той ночи, или, по крайней мере, Сигма так предположил тем не менее, откровения всё ещё не давали покоя где-то в глубине души. Уверенности и так было мало, но, увидев своими глазами, какую свирепость и пылкость Фёдор на самом деле искал в постели, остатки его самоуверенности испарились. Теперь, когда он знал, что Фёдор знает гораздо больше, тревога закралась под кожу. Как же ему оправдать ожидания? С той роковой ночи они дважды дурачились немного ласки и быстрые дрочки за закрытыми дверями, ничего больше. Пока что они так и не зашли полностью. Рано или поздно это, несомненно, произойдёт, и Сигма смутился, признавшись, что ужасно переживает за своё выступление настолько, что был уверен, что сильно его провалит.
Вид того, как Фёдор фактически ответил на якобы шутливые ухаживания Николая, добавил соли к ране. Без всяких колебаний и мямлий, Николай сохранил поразительное сходство с этой теневой фигурой из воспоминаний Фёдора. Длинные светлые волосы, харизма, физическая сила, аура доминирования под клоунской шарадой признавать с болью, но он – образец типажа Фёдора. Излишне говорить, что Сигма ничего не знал о сексуальной жизни Николая, но всё в нём кричало, что он должен быть хорош потусторонне хорош, и Фёдор, по крайней мере, должен был разделять эти подозрения. Другими словами, если Фёдор искал сексуального удовольствия, зачем целиться именно на него, а не на идеального кандидата поблизости? Фёдору не имело смысла выбирать его, когда Николай был рядом, более чем готовый и способный воплотить все его фантазии.
В глубине души Сигма был благодарен тому чуду, которое удержало Фёдора от искушения. Если бы он сделал это хотя бы раз, как только Сигма убедится, всё, что между ними происходило, было бы разрушено Фёдор несомненно, бросил бы его, возможно, лишь изредка используя для каких-то нездоровых утех. Неудивительно, что ему стало не по себе от того, насколько близки Фёдор и Николай.
В конце концов, Фёдор заметил его взгляд или, по крайней мере, заметил его.
Сигма был уверен, что его присутствие заметили в ту же секунду, как он вошёл в эту комнату.Изначально Сигма планировал просто наблюдать за играми с близкого расстояния, а также следить за двумя террористами на случай, если что-то пойдёт не так. Как только он заметил ауру амурности вокруг них, интриги и возможность нанести ущерб экономике казино на несколько тысяч долларов стали пустяками.
Николай наклонился к Фёдору через плечо, заправил ему волосы за ухо и прошептал что-то, что Сигма не мог понять, стоит ли ему вообще это слышать. Вместо этого он стиснул зубы и закипел от злости. Возможно, Николай тоже раскусил эту уловку, отсюда и легкомысленный поступок; гиперболизированный до предела, Сигма, честно говоря, не мог припомнить, чтобы когда-либо подвергался подобному нападению. Трудно сказать, знал ли Николай о своих коллегах с льготами или же его брало верх внутреннее шутовство а может, ситуация была такой же, и у Николая, возможно, сам Сигма был «тем самым другим».
Вместо того чтобы смотреть на карты, обращать внимание на дилера или хотя бы на Николая, взгляд Фёдора блуждал по комнате его пронзительные глаза встретились с его собственным. Игнорируя недоумевающие взгляды сотрудников, Сигма стиснул челюсти, сжал кулаки и пристально посмотрел на него. Фёдор, должно быть, почувствовал жжение кожи. У Сигмы сжалось горло во рту пересохло, голова пульсировала, и выступил холодный пот. О, его так специально разозлили, другого объяснения нет.
Затем губы Фёдора постепенно скривились в лукавой ухмылке, развеяв последние подозрения: всё это было лишь досадным совпадением. Фёдор продолжал смотреть друг другу в глаза, кивая на любые извращения, которые предлагал Николай, и вздернув подбородок, молча подталкивая его к действию, тряся своей клеткой.
Хватит с меня. Не теряя ни секунды и даже не намечая дальнейших действий, Сигма поддался импульсу и пошёл через комнату прямо к Фёдору и Николаю, игнорируя все косые взгляды, полностью сосредоточившись на буре внутри. Честно говоря, он понятия не имел, что будет делать, когда доберётся до них, но полагал, что всё будет достаточно, лишь бы разнять этих двоих.
Вместо того чтобы отвести взгляд, Фёдор провожал его взглядом, с неизменной лукавой ухмылкой он пугающе быстро задел Сигму за живое. Ему не терпелось наброситься на него, не зная, задушить или приласкать. Сигма же нахмурился, уловив зарождающиеся нити этой ненужной игры разума. Демон, неужели ты не можешь требовать внимания более безболезненно ?
Николай выпрямился, одарил его, казалось бы, непринуждённой, но полной зубов улыбкой и пискнул — Какая честь, что тебя посетил сам управляющий он театрально поклонился вероятно, это было частью представления, но больше походило на издевательство. Сигма едва сдерживал пару дерзких шуточек обидчивость могла бы его выдать. Вместо этого он фыркнул и отвернулся. От одного взгляда на дьявольскую ухмылку Николая кровь закипала.
Холодный приём не понравился шуту --Неужели маленький Сигма-кун разлюбил свои игры? Николай подскочил к нему, глаза его заблестели фантазия защекотала, его ждало развлечение. Обычно его коробила перспектива разозлить Николая, намеренно или нет. На этот раз Сигме было всё равно.
—Нет, не я, – ледяным тоном бросил он, с пылающими глазами. Формально во всей этой ситуации Николай, на этот раз, не был виноват изначально. Он тоже стал жертвой козней Фёдора, но ревность была скована без всякой причины просто кольнула сердце и пробудила внутри нечто пугающе властное и первобытное.
—Ого, — пробормотал Николай вопросительно. —Так холодно, сердце разрывается! — а затем усмехнулся и смахнул фальшивые слёзы, словно даже не подозревал, что происходит на самом деле.
Вместо того, чтобы хоть раз взглянуть на Николая, Сигма впился взглядом в Фёдора, сверля его кинжалами и скрежеща зубами. Ты ... Чёрт его знает, что вызвало такое раздражение, но он сделал вид, будто не замечает. Вдобавок к бремени, свалившемуся на плечи, ему больше ничего не нужно; передышка ему не помешает. К тому же, с Фёдором всё было непросто, он всегда жаждал крови.Кривой смешок разозлил Сигму.
—Мне приятно, что ты не можешь оторвать от меня глаз, — промурлыкал Фёдор, полуприкрыв глаза, словно ехидно. —Но заметь, любопытно, что это за свирепый взгляд? — наклонил голову, встретился с ним взглядом и спровоцировал одной лишь наигранной застенчивостью к сожалению, это его взбудоражило, хотя Сигма и видел всё насквозь.
Так вот в какую игру они сегодня будут играть? Преувеличение Сигма был совсем не в настроении играть, но к тому времени уже до боли понимал, что попытки вырваться из лап Фёдора не принесут ему никакой пользы. На первый взгляд, решение казалось простым, но при более глубоком рассмотрении стало совершенно очевидно, что борьба приведёт его по тернистому пути к неизбежной гибели. Впереди единственный верный путь прямиком в коварный план Фёдора.
Николай болтал за плечом, Сигма на этот раз не обратил на него внимания. Единственной целью было увести от него Фёдора, пусть даже ценой позора. —Мы не будем вести этот разговор здесь, — прошипел Сигма и в мгновение ока схватил Фёдора за запястье. Никакой стратегии не было, он просто рванул его на руки и потащил через всю комнату без всяких объяснений, в глубине души знал, что подробности излишни, Фёдор прекрасно понимал , о чём речь.
Они с десяток раз подняли брови, но Сигме было всё равно. Из-за туннельного зрения он мог сосредоточиться только на своей внутренней обиде. Сигма не мог решить, на кого он больше злится на Фёдора или на себя на первого за то, что тот так легко сдернул с себя цепь, на второго за то, что позволил себя обмануть, зная, что Фёдор намеренно выставил напоказ свои глаза. Всё это сейчас не имело никакого значения, единственной целью Сигмы было устроить им уединение, где ему не придётся беспокоиться о том, что кто-то более притягательный и умелый отвлечёт внимание Фёдора.
Спальня была бы слишком навязчивой, шкаф из-за тесноты создавал бы физический контакт, а ванная комната далеко не уединенная. Краем глаза Сигма заметил красноватую табличку «Вход воспрещён». А, точно, в этой комнате ремонтировали пару неисправных покерных автоматов; вполне подойдёт. Не тратя больше времени на выяснение обстоятельств, Сигма обошел озадаченных посетителей и повёл туда Фёдора как ни странно, тот оказался сговорчивым, с наигранным недоумением и многозначительной улыбкой последовал его примеру.
Сам факт того, что Фёдор позволил себя вести, говорил о том, что вся эта ночь рушилась по его плану. Сигма сомневался, предвещает ли это что-то многообещающее или лишь неизбежную беду.
Достав из кармана мастер-карту, Сигма открыл дверь в его беспокойном сознании раздался звук, по какой-то неясной причине раздражённый. Может быть, он был настолько подавлен, что любая суета могла расстроить или, может быть, застенчивость Фёдора была слишком натянутой, ей-богу, ему просто не терпелось… Честно говоря, Сигма понятия не имел, чего ему достаётся, просто понимал, что не может оставаться пассивным и позволять Фёдору так себя провоцировать.
Зелёный свет вспыхнул перед глазами, зелёный свет в разуме продолжать это безумие, лишенное какой-либо стратегии. Не произнеся больше ни слова, Сигма втолкнул Фёдора внутрь и запер за ними дверь. Вместо того чтобы пройти дальше, Сигма остался у двери, на случай, если Фёдор попытается сбежать, задумав какой-то хитроумный план, чтобы спровоцировать его.
К счастью, этого не произошло. Вместо этого он направился к стене, с неизменной загадочной улыбкой на лице. —Какое грубое обращение Фёдор осмотрел якобы больное запястье на нём не было ни единого следа. —Но, с другой стороны, я, наверное, знал, что в глубине души ты склонен к жестокости — он вздернул подбородок, уставился прямо на своё отражение в окне и послал намёки, которые лишь раздули пламя.
Последнее, о чём Сигме сейчас нужно было напоминать, это те ночи, когда он не мог взять гормоны под контроль. Он сглотнул, напомнил себе, как правильно дышать ему пришлось напомнить себе, что Фёдор раздражён по всё ещё понятной причине. Вместо того чтобы зацикливаться на болезненных темах прошлого, Фёдор сосредоточился на настоящем.
-А разве у вас нет охраны для клиентов, которые плохо себя ведут? самоуверенно ухмыльнулся он Сигма, в свою очередь, сердито посмотрел на него, хотя и знал, что его сердитый вид ничего не изменит.
Фёдор кружил вокруг покерного стола, не отрывая пронзительного взгляда от его лица. Увидев карты, Фёдор приблизился, подцепил палец под колоду и собрал их, затем перетасовал и умело разложил карты веером на столе. Мастерство, конечно, было на высоте, однако Сигма понимал, что хвастаться мастерством тасования в данный момент бесполезно.
Фиолетовые глаза на мгновение задержались на картах, а затем скользнули к нему. -Или это более личные дела?
Конечно, да – конечно, Фёдор это знал . Пришлось просто делать вид, что не замечают, словно они к тому моменту ещё не были близко знакомы. Сигма сдержала порыв застонать и выщипать волосы. Боже, он просто невыносим, но всё же разжёг в нём огонь. Неудивительно, что Фёдору понравилось его провоцировать, учитывая, как мало нужно, чтобы его взбудоражить.
Тем не менее, игра затянулась гораздо дольше, чем хотелось Сигме, и, честно говоря, он устал от неё. Пора было остановиться. —Прекрати, Фёдор», предупредил Сигма, наконец, двигаясь от двери к Фёдору. —Я больше не хочу играть в твои игры! прорычал он, ударил ладонью по покерному столу и пронзил Фёдора наповал.
Как и ожидалось, Фёдор ничуть не смутился от этой вспышки, а, напротив, был рад, что его план воплощается в жизнь. Тем не менее, он всё ещё отказывался отступать, сохраняя наглость изображать невинность. —Скажите, пожалуйста, что это за игры? дьявол склонил голову набок, скромно улыбнулся и провёл пальцами по краю стола, такими же чувственно-медленными, как и пальцы Николая несколько минут назад.
Вспыхнуло пламя. Сигма не успел опомниться, как его охватил злость —Не притворяйся идиотом!
Визг раздался эхом – в этот момент Сигма вспомнил, где именно они находятся. Чёрт, ему действительно нужно было сбавить тон. Клиенты или, не дай бог, Николай услышат его и прибегут посмотреть, в чём дело. Момент будет испорчен, в глубине души Сигма понимал, что в какую бы игру он ни попал, у него всего один шанс – лучше действовать осторожно и сделать всё возможное, чтобы удержать Фёдора здесь, пока напряжение не спало.
Судя по томному блеску в глазах Фёдора и его кривоватой ухмылке, Сигма заключил, что тот на верном пути. Неоспоримо, целью Фёдора было вызвать у него ревность, что, к сожалению, ему удалось с унизительной быстротой теперь, когда Сигма задумался, почему так, он лишь почесал голову. Однако попытки понять причины Фёдора подобны попыткам пробраться сквозь туман: разум затянется, и он заблудится в лабиринте без надежды найти выход. Поэтому Сигма решил, что лучший выход — застать Фёдора врасплох, противопоставив его уклончивости прямоту.
Сигма пыхтел, приложил руку к вздымающейся груди, чтобы успокоиться. Пара вдохов сделала ещё, и наконец он перешёл к делу: —Я знаю, ты нарочно пытаешься вызвать ревность.—Поздравляю, ты этого добился! с ядом выплюнул Сигма, не смущаясь признания в наличии человеческих заблуждений, тех самых, что Фёдор считал пороками, но постоянно находил забавными.
Будучи настолько проницательным, Фёдор практически не мог не понять намерений Николая ни за что на свете он просто действовал пассивно, не зная, как пресекать натиск. Речь идёт о Фёдоре, ад замёрзнет прежде, чем его удастся заставить сделать что-либо против свободной воли. Это шоу следовательно предназначалось исключительно для Сигмы — либо как горькое подтверждение того, что он не один такой, либо как уловка, чтобы потрясти его клетку.
Молчание затянулось – не потому, что у Фёдора не было слов, а просто хотелось ещё подразнить —Боюсь, у нас возникло недопонимание, Сигма-сан, – лёгкое покачивание головой, скорбная улыбка, скрывающая насмешку. В данном случае почтительные обращения звучат унизительно, Фёдор использовал их лишь для того, чтобы создать впечатление дистанции. Другими словами, чтобы задеть его за живое; к сожалению, ему это снова удалось.
—Я здесь только для игр другого рода отметил Федор, проведя пальцем по разложенным картам, как будто они его хоть немного интересовали.
Черт возьми, он такой. Это же откровенная ложь, и они оба это знали. Казино было последним, о чём думал Фёдор, когда заходил к ним, лишь для видимости. Сигма стиснул зубы и злобно посмотрел, ему пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы хоть как-то удержаться на ногах, даже если это боль. Судя по всему, Фёдор сегодня идёт ва-банк, Сигма понимал, что если сейчас упустить шанс, то придётся дорого заплатить, поэтому он максимально сдерживал свой гнев. Безрассудство сейчас, без сомнения, решило бы его судьбу.
Даже в полумраке комнаты Фёдор сумел осознать свою досаду. Осознание преуменьшения разжигало аппетит. Вместо того чтобы усмирить Фёдор, он лишь покорно улыбался тысяча язвительных ухмылок стерла бы боль от секунды притворства. Фёдор ещё раз внимательно осмотрел карты, прежде чем поднять на него взгляд, пожал плечами и выдал ещё одну банальность —А если бы вы допустили какие-нибудь… театральная пауза, блеск в глазах потемнел —неприятные выводы, боюсь, это исключительно ваша проблема
И вот так Сигма отключился. Возможно, именно этого Фёдор и добивался с самого начала, каким бы абсурдным ни казалось это предложение. И всё же цели Фёдора не произвели никакого впечатления на нынешний, затуманенный яростью рассудок. Как он смеет поднимать этот вопрос, когда совершенно очевидно, кто затеял весь этот бардак! Фёдор регулярно поддразнивал его, особенно когда дело касалось более интимных дел его реакция, безусловно, увлекала, и, честно говоря, Сигма не возражал против этого так, как следовало бы. Однако на этот раз поддразнивание перешло черту – на этот раз подколы действительно причиняли боль.
Когда Сигма уже собирался взорваться, он заметил, как уголки губ Фёдора изогнулись в ещё более дьявольской улыбке, довольной. Значит, фасад всё-таки дал трещину, приятно знать. Осознание погасило огонь в крови, по крайней мере, настолько, чтобы не дать другому упасть. Ты управляешь мной, как марионеткой на ниточке. Знаю, но всё же не могу не плясать под твою дудку, и это больше всего раздражает .
Вместо того чтобы поддаться на уловку, Сигма твёрдо решил сохранять самообладание. —Конечно, с тобой всё не так просто, проворчал он, не задумываясь подойдя ближе комната слишком просторная, чтобы загнать Фёдора в угол, как бы он ни пытался.
—Слушай, я тебя знаю , — пауза, затем тяжёлый вздох. —Знаю, у тебя есть корыстные цели, Сигма запустил пальцы в волосы, сосредоточился на ровном дыхании и в последний раз попытался рассуждать здраво. —Не притворяйся, это оскорбляет
Фёдор промолчал, бурча что-то. Сигма воспринял это как сигнал к продолжению. —И я также знаю, что от твоих запутанных схем никуда не деться, устало признал он. Не было смысла уклоняться от ответа как бы ни были неприятны эти признания, они, по сути, были правдой, а уклоняться от ответа в долгосрочной перспективе было бы только больнее. —Чем больше я буду бороться, тем хуже будет — и он признался, скорее как последняя попытка сбить Фёдора с толку и заставить его пересмотреть всю затею.
Ни слова вместо того, чтобы пасть духом от молчания, он был воодушевлён. Сигма прошёл к Фёдору и остановился всего в нескольких шагах. На секунду он задумался о физическом контакте, но передумал – интуиция подсказывала, что именно этого Фёдор и добивался, будь то пощёчина или ласка. Лучше перестраховаться и держаться на безопасном расстоянии от этого края обрыва.
Вместо того, чтобы броситься в бой, Сигма сделал глубокий вдох, изо всех сил старался не обращать внимания на колотящееся в голове сердце, пристально посмотрел на Федора и попытал счастья, будучи прямолинейным —Так что просто скажи мне, какова твоя настоящая цель. И я в конечном итоге склонюсь перед твоими желаниями, Часть осталась невысказанной. Слишком унизительно, слишком честно, но и ненужно. Никаких увиливаний, они оба знали, что это предрешённый исход.
На секунду Фёдор без всякого выражения уставился на него. Тусклая комната, но эти поразительные глаза сияли застывшие, как знал Сигма, в них читалось нечто, что ни к чему хорошему не приведёт. Белые одежды светились в темноте, на секунду он показался неземным. Поистине, подобно Богу, он производил впечатление неприкасаемого – одновременно изумлённого и испуганного. Сигма не боялся бессердечия Фёдора, он знал, что, по иронии судьбы, бояться нужно именно его нежности и пошлости.
Сигма, словно дурак, которого не обманывали слишком часто, всё ещё затаил дыхание маска вот-вот спадёт. Он был возбуждён, предельно чувствуя каждый нерв в своём теле, каждый дюйм, растянувшийся между ними. Будь он чуть более самоуверенным, Сигма полагал, что преодолел бы дистанцию и попытался бы убедить Фёдора остаться самым примитивным из возможных способов. Увы, последние пару минут тревожно усугубили ущерб, причинённый теми горькими откровениями недельной давности, Сигма начал бояться спровоцировать что-либо. Как только представление о сексуальном наслаждении смешалось с трепетом, желание по иронии судьбы возросло чем больше он боялся прикоснуться к Фёдору, тем сильнее ему хотелось наложить на него руки. Неудивительно, что весь этот манёвр держал его на грани во многих отношениях.
Губы Фёдора изогнулись, и последняя надежда рухнула. Ещё до того, как он успел открыть рот, у Сигмы перехватило дыхание, потому что он знал, что сейчас произойдёт. —Мне льстит твоя прямота, он знал этот шёлковый тон, знал, что он кроется лишь в обмане. —Но, боюсь, я всё ещё не понимаю, чего ты добиваешься, печально улыбнулся Фёдор, отходя от стола.
Чёрта с два он этого не сделает. Искра вспыхнула, и в одно мгновение гнев взметнулся вверх. Вместо того чтобы шипеть или визжать, Сигма изо всех сил старался сохранять спокойствие; мягко говоря, внутри он был совсем не собранным. Руки дрожали, мышцы напряглись. Щёки горели, пот ручьём струился по вискам – не требовалось дополнительных доказательств, чтобы понять, что он кипит.
Одно дело, что Фёдор с ним играл, к сожалению, история старая как мир. Но отказываться хотя бы признаться в махинациях это совсем другое дело слишком дерзко, чтобы замалчивать столь унизительные игры разума. Впрочем, он понимал, что цель Фёдора лишь взрыв и вспышки ревности, поэтому был выше того, чтобы его дёргали за ниточки.
Поскольку Сигма оставался неподвижным дольше, чем следовало, Фёдор, вероятно, воспринял это как намёк на продолжение —Если вам больше нечего сказать, то извините, пробормотал он безжизненным голосом и снова печально улыбнулся.
С окончательной решимостью Фёдор промаршировал мимо него к двери. Нет, не позволит. Он не позволит Фёдору так легко себя задеть он не собирался вести себя как бесхребетная пешка. В глубине души Сигма знал, что единственный способ изменить ситуацию — вывести Фёдора из равновесия, отказавшись от какой бы то ни было схемы, которую тот ни придумал. Поэтому он не мог себя ругать за порывистость, когда рациональное мышление тоже не исправит ситуацию. Он не сможет перехитрить Фёдора, как бы ни старался, печально, но это так.
Не видя смысла сдерживаться, Сигма поддался безрассудству. Не раздумывая, он пересёк комнату, схватил Фёдора за руку и потянул его назад. Не успел он опомниться, как рука уже схватилась за пояс. Ещё мгновение, и пистолет оказался направлен прямо в голову Фёдора.
Глаза Фёдора распахнулись. Что-то мелькнуло в расширенных зрачках, но это был не страх. Возможно, пыл, но, похоже, интрига. Лукавая ухмылка тронула губы, когда взгляд приковался к морде, Фёдор медленно поднял руки и хрипло прошептал —Вот это точно стоило того.И только увидев эту хитрую ухмылку, Сигма осознал всю суть своих действий. Боже что он натворил? Вот так просто направить пистолет в голову Фёдора вот это да, он показал, что такое бесстрашие. Он, честно говоря, даже не подозревал, что способен действовать так поспешно и упорно , отчаянные времена действительно приводят к неожиданным переменам и, к сожалению, Фёдор знал, как этим лучше всего воспользоваться.
Конечности дрожали, разум опустел. Безразличие Фёдора, в свою очередь, смутило его. Поначалу Сигма хотел забрать пистолет и разрядить обстановку самым безопасным вариантом было бы отступить и спокойно всё переосмыслить. Однако кости уже брошены, времени на перемотку просто нет. К тому же, что-то в поведении Фёдора подсказывало ему поступить иначе надавить ещё сильнее и показать зубы. До этого момента Фёдор был отвлечён, хотя и создавалось впечатление, что он ожидал чего-то большего. Несомненно, он ждал этого после того, как уколол его иглой, но теперь, когда ему удалось выдернуть цепь, восторг был ощутимым как и возбуждение.
Вместо того, чтобы отступить, Сигма шагнул вперёд чистый триумф разлился по венам, когда Фёдор сделал шаг назад. Да, преклонись перед чем-нибудь другим, кроме своего эго . Подгоняемый поворотом на сто восемьдесят градусов, Сигма жаждал большего. Ах, напряжение его не отпускало, застенчивая неуловимость Фёдора вспыхнула самым худшим образом.
—Мне надоели твои игры, — прорычал Сигма, занеся палец над спусковым крючком. Каждый шаг вперёд заставлял Фёдора отступать назад смена власти опьяняла. Боже, как же приятно было хоть раз управлять кукловодом! Сигма клялся, что даже секунды достаточно, чтобы пристраститься к чему-то большему, чем самое изысканное вино.
Спина Фёдора коснулась края покерного стола. Он не стал на него запрыгивать, а лишь наклонился, склонил голову и улыбнулся с кротостью, которая взбудоражила Сигму. Рукоять пистолета напряглась, челюсти сжались, когда гнев смешался с пугающе пьянящим чувством силы и побудил к действию.
—Говори! приказ Сигмы ошеломил прежде всего самого себя. Фёдор тоже был застигнут врасплох, поэтому вздрогнул и раскрыл рот.
Но хихикнул себе под нос —Боюсь, тут особо нечего сказать Фёдор слегка покачал головой, глядя на него полуприкрытыми глазами, полными надежды ещё больше раздосадованный тем, что не сдался.
Фёдор бесстрашно потянулся к дулу пистолета. Вместо того, чтобы отвести его в сторону, он шагнул ближе, и ствол уперся в грудь. Зрачки расширились, рука вспотела сильнее, чем рука Фёдора, сжимающая ствол. У Сигмы перехватило дыхание, он не знал, как реагировать на всю эту ситуацию. Несмотря на то, что Фёдор был на прицеле, он невозмутимо вёл стволом. Он не стал отталкивать ствол, а медленно направил его вниз по слишком расслабленной груди и талии, а затем ещё ниже, над бугристостью штанов.
—Но скорее бы уже, — хриплый шёпот. Эти пронзительные глаза пронзили его насквозь, когда Фёдор выдал свои истинные намерения, ткнувшись одетым членом в морду и усмехнулся.
Только тогда Сигма понял, какое воздействие оказало присутствие опасности на Федора буквально через секунду он понял, что попал именно туда, куда Федор хотел его видеть с самого начала.
—Мы не можем… тихий голос, почти ощутимая неуверенность. Вид Фёдора, соблазнённого, вызвал первые всплески возбуждения в крови Сигмы. Он тоже задрожал, его мысли лихорадочно метались в отчаянной надежде найти решение увы, ничего не получилось, лишь воспоминания о страстных временах которые лишь разжигали пламя.
В мгновение ока в комнате стало невыносимо жарко. Всего несколько секунд назад Фёдор его невыносимо разгорячил, но теперь эти слова приобрели совершенно новый смысл. Любые раздумья были излишни, в глубине души Сигма знал, что ему не терпится уступить. Однако делать это здесь, с десятком клиентов всего в нескольких метрах, было бы безвкусно, не говоря уже о рискованности и, в общем-то, выше его уровня. Ад скорее замерзнет, чем он поставит дело под угрозу из-за мимолётного блаженства.Более того, поддавшись чувственности сейчас, он неявно уступит требованиям Фёдора – Сигма не собирался отдавать с трудом заработанный контроль, не сегодня; не после всего, через что Фёдор его заставил пройти.
—Не здесь покачал головой Сигма —Не сейчас , заявил он как можно более твёрдо. Увы, затаённое раздражение, смешанное с нервозностью и досадой, при виде возбуждённого Фёдора лишь подлило масла в огонь. Не успел он опомниться, как его пах тоже зашевелился. Уф, теперь и тело его подведёт. К счастью ему не нужно было переживать, что Фёдор что-то заметит, учитывая полумрак в комнате.
Как и ожидалось, Фёдор не был доволен отказом. Вместо этого он прижался к нему ещё ближе. В мгновение ока руки обвились вокруг его плеч, а его лукавые губы скользнули по щеке. —Повтори это ещё раз, шёлковое мурлыканье заставило член Сигмы дёрнуться ощущение, как Фёдор тёрся о его ногу, ничуть не улучшило ситуацию.
Руки, сжимавшие пистолет, ослабли, но он всё равно потёр им грудь Фёдора, словно предупреждая его судя по всему, это не принесло никакого результата, разве что возбудить Фёдора. Поцелуи спустились от уха к щёке, становясь всё более тревожными. Дыхание Фёдора коснулось его губ —И ты сам можешь в это поверить
—Я сказал нет! — прорычал Сигма и отмахнулся от коварного прикосновения. Он до боли хорошо знал эту игру как только физическое начало проникнет под кожу, он станет не лучше бездумной марионетки.
Напряжение сделало его ещё более раздражительным, и он, сам того не осознавая, с силой оттолкнул Фёдора назад. Он растянулся на столе, широко раскрыв глаза и открыв рот зрелище неожиданно возбуждающее, Сигме пришлось отвести взгляд и медленно сглотнуть. Боже, как же взъерошен и удивлён Фёдор, что у него гормоны вскипели, он сжался до ужаса сильно.
Не то чтобы он этого не желал, на самом деле, он этого очень хотел, или что быстрый секс за закрытыми дверями в собственном казино был бы таким уж табу. Он просто устал от игр Фёдора и больше не хотел играть по его правилам. После этой откровенной провокации он отказался кланяться. Но всё же, если он откажет Фёдору сейчас, кто поручится, что он не подарит свой удар кому-нибудь другому? Потому что если он так прижмётся к Николаю, посмотрит этими томными глазами и попросит, чтобы о нём позаботились, то Николай вряд ли откажется. Мысленный образ их двоих вместе будоражил, а стресс добавился к похоти, кипящей в жилах.
—Ладно, не буду давить, поднял руку, но лукавство в выражении лица не подразумевало поражение, скорее наоборот. В глубине души Сигма точно знал, какой удар ему предстоит, к чему приведёт отказ но кости были брошены, отступать было нельзя.
Фёдор спрыгнул со стола, быстро поправил мятую одежду и изобразил растерянную улыбку, призванную обмануть. Затем разжал свои лживые губы и вцепился в руку —Тогда попытаю счастья где-нибудь ещё?
Конечно – конечно, блядь, конечно, так и будет . Ответ ожидался, но это не означало, что Сигма был готов услышать такой бессердечный выпад. Если он и думал, что ревность вспыхнула от флирта Фёдора прямо у него на глазах, то это было ничто по сравнению с тем, как эти предложения слетают с губ. Сигма не мог собраться с мыслями, ярость торжествовала. Он видел только красный цвет. Честно говоря, он устал от всего этого, но в то же время просто не мог отступить, слишком многое было поставлено на карту. Нет, не думаю, что позволю тебе и дальше меня обманывать.
Цель снова была прикована к виску Фёдора. Хватит, он больше не позволит себя манипулировать. И если такая судьба действительно неизбежна, стоит пожинать плоды своего труда. Вместо того чтобы хандрить, сложа руки и пассивно наблюдать за жизнью, проходящей мимо, Сигма решил действовать.
—Раздевайся, — бесстрастно приказал он, не обращая внимания на то, насколько нехарактерно для него это выглядит.Рассеянный блеск в глазах выдал Фёдора любой другой был бы хотя бы немного ошарашен, но он выглядел более взволнованным. Без ворчания, Фёдор мгновенно повиновался. Пуговицы расстёгивались одна за другой. Фёдор не затягивал раздевание, но и не торопился разделся ровно в том темпе, который нравился Сигме. Ботинки расстегнулись, затем Фёдор потянулся к застёжке штанов, расстёгивая их и вместе с трусами спустил вниз до щиколоток никакого смущения, он, казалось, был весьма доволен таким поворотом событий.
В мгновение ока Федор был гол, как новорожденный обычно люди теряют уверенность в себе, когда раздеваются, но вместо этого он казался более уверенным, чем когда-либо. Бледная кожа сияла в темноте контраст был аппетитным, Сигма напомнил себе, что не стоит поддаваться искушению преодолеть расстояние и попасть в ловушку прежней динамики. Как и ожидалось, Федор уже был возбужден. Собственный член Сигмы пульсировал в ответ. Ах, пути назад нет. Ему придется кончить. Час занятий любовью (хотя он был так взбешен, что правильнее было бы назвать это трахом) не рассматривается, им придется сделать это быстро. И не говоря уже о тишине, последнее, чего он сейчас хотел, это чтобы его прервали и Федор затеял очередную игру на ревности, играя в собственнические чувства, на которые Сигма и сам не подозревал, что способен.
Сигма шагнул вперёд, и впервые уверенность пронизывала всё его существо. Он не отвёл пистолет ни на дюйм от лица Фёдора. —Наклонись, скомандовал Сигма, подгоняемый нетипичной для Фёдора уступчивостью.
Без остроумных замечаний, через секунду Фёдор развернулся и склонился над покерным столом, как ему было велено. Даже если бы он захотел, Сигма не смог бы оторвать взгляд от изгиба его позвоночника и лёгких изгибов ягодиц. Эротическое зрелище, которое он с удовольствием упивался уже десятки раз, но на этот раз покорность Фёдора его по-настоящему зацепила на этот раз доминирование было настолько откровенно желанным, что Сигма не знал, что делать с теплом в груди, разгоревшимся от перспективы быть действительно желанным .
Господи, на этот раз Фёдору действительно удалось его здорово разозлить. Сигма смахнул пот со лба, пару раз вдохнул, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. На этот раз когда Фёдор потёрся об него, чтобы спровоцировать Сигма подошёл к нему слева. —Руки на стол, он ткнул мордой в затылок Фёдора, другую руку приложил к голове и наклонился, не дотрагиваясь до него.
—Такой властный, криво усмехнулся он, но Фёдор послушался. Конечно, рано или поздно он начнёт дерзить. Раздражение снова нахлынуло, Сигма потёрся о щёку и сердито посмотрел. —Напористость тебе к лицу, ещё один колкий выпад заставил его стиснуть зубы.
Словно он не под дулом пистолета, Фёдор отвернулся, поднял взгляд и ухмыльнулся. —Вы ведь не бездельничаете на дежурстве, господин руководитель? бархатистый поддразнивающий тон одновременно раздражал и возбуждал Сигму.
И то, и другое подталкивало его выйти из себя, поэтому он решительно игнорировал причину бурлящей крови. —Ни слова проворчал Сигма, тыча пистолетом прямо в макушку Фёдора. Будь то угроза или его агрессивное поведение, но Фёдор, казалось, был в восторге от перспективы командовать и обращаться с ним так грубо, как ни странно. Не то чтобы Сигма жаловался, просто боялся, что он слишком привыкнет задавать тон.
—Ни одного слова? конечно, Фёдору пришлось смягчить удар и подтолкнуть к взрыву даже выгнуться назад и поддаться соблазну поторопиться. Судя по не таким уж лёгким потираниям, Фёдор, должно быть, трётся эрекцией о стол он был так возбуждён, что терпение лопнуло.
Судя по всему, он не единственный, кого соблазняет и жаждет расслабиться. Осознание того, что этот образец невозмутимости и утончённости близок к расставанию со всеми запретами, было невыносимо возбуждающим. Сигма едва сдержал пару стонов, но возбуждение уже пронзило нервы. Штаны мучительно сжались за ужасающее время нет, ему пришлось сдержаться. Но, как бы то ни было, отрицать было нельзя на этот раз контроль в его руках.Только это пролило свет на то, почему Фёдор всё ещё отчаянно пытался провоцировать, даже зная, что получит именно то, чего хотел.
Почувствовав, что что-то может пойти не так, Сигма в пылу сражения потянулся к пистолету. Береженого Бог бережёт, бог знает, с Фёдором всё может пойти из рук вон плохо, в мгновение ока. Он успел выпустить всего две пули, прежде чем Фёдор оглянулся не желая быть застигнутым врасплох, Сигма на время отложил пистолет погладил Фёдора по волосам, прижал ладонь к пояснице и заставил его согнуться. Фёдор тут же подчинился, и вместо того, чтобы вознаградить его за покорность, Сигма прижал его ещё сильнее.
—Я знаю, что ты это делаешь специально твёрдо возразил он. Нежные ласки сменились резкими рывками. Сигма наклонился к Фёдору, дёрнул его за волосы и скомандовал ему на ухо —Так что заткнись.
Обычно Федор обиженно отреагировал бы на такое унизительное обращение. Теперь же он просто хныкал и тёрся бёдрами о палатку в штанах Сигмы. Возможно, это было намеренное но быстрые воспоминания прошлых ночей отбросил все эти домыслы. Редко Федор вёл себя так нуждающимся и тоскующим, неудивительно, что жар пробрал и Сигму. нервозность под кожей медленно таяла осознав, как сильно Федор хочет, чтобы он его трахнул, Сигма обрёл уверенность, чтобы двигаться дальше без каких-либо колебаний. Он мгновенно запутался пальцами в волосах Федора, возможно, в качестве награды однако быстро вспомнил, что именно грубое обращение превратило Федора в это нуждающееся месиво. Поэтому он дернул и схватил его за талию так грубо, что Федор попытался увернуться от его прикосновения, но всё равно запрокинул голову и заскулил.
Такой сексуальный на секунду Сигма забыл о бо всем. Он запустил пальцы в волосы Фёдора, но вместо ободряющего мурлыканья услышал лишь фырканье. Похоже, Фёдор настолько возбуждён, что не может меньше обращать внимания на поцелуи и ласки несмотря на твёрдость, он, казалось, не жаждал прикосновений, а лишь грубого захвата. Сигма провёл рукой по его телу, слегка обхватил его, чтобы увидеть, насколько он твёрд в тот же миг Фёдор застонал и тёрся об его ладонь. Удовлетворять его не входило в планы Сигмы, тем не менее он обхватил пальцами член Фёдора и сделал несколько толчков. Никакой стимуляции, но он уже был настолько мокрым таким горячим и пульсирующим в его ладони.
Судя по всему, Фёдор старался оставаться неподвижным и тихим, но не смог он извивался, сгребал пальцами стол и сбрасывал карты. Вид его раскованного поведения в самом начале слишком раззадорил Сигму. Фёдор выгнулся назад, насколько мог, расставил ноги и откинулся назад; оглянулся через плечо и хмыкнул. Наверняка он понял намёк. В другой раз он бы хотя бы попробовал прелюдию. Теперь Сигма знал, что нужно действовать быстро инстинктивно понимал, что у него всего один шанс.
С резким шипением Сигма опустил голову Фёдора, провел ладонями по бокам и приподнял бёдра хныканье послужило подбадривающим сигналом, а также напоминанием о необходимости ускориться. Вместо этого Сигма на секунду замер, скорее чтобы перевести дух и собраться с мыслями, чем чтобы подразнить одновременно он оглядел гибкое тело Фёдора, скрывающее всё, кроме гибкого духа. Контраст нарастал. И вот так внутри зародилось нечто поистине первобытное неистовое желание поставить Фёдора на место раз и навсегда.
С предостерегающим стоном Сигма процарапал ногтям щёку Фёдора сжал и сжал с такой яростью, что второй застонал Он встал между ног Фёдора, прижал бёдра к себе и потёрся о бугорок штанов между ягодицами. Боже мой, малейшее трение пронзало нервы слишком хорошо. Сначала дрожь, потом пара сладких стонов хорошо, но в глубине души Сигма знал, что они способны на большее. Не сдерживаясь ни на что, он шлёпнул по левой ягодице схватил правую и вонзил в неё ногти.
Сигма отстранённо ожидал хоть какого-то возражения, будь то предостерегающее шипение или убийственный взгляд через плечо. Не получил ничего, вместо этого Фёдор задрожал, встряхнулся и наградил его парой жадных стонов.Безрассудство закралось под кожу, слившись с пьянящей силой, вызванной тем, что он поменялся ролями с манипулятором уровня Фёдора, и остатками гнева. Сигма довольно смело просунул руки под бёдра Фёдора, поднял их и шлёпнул снова и снова.
Каждый шлепок эхом отдавался в голове Сигмы неудивительно, что лицо его горело. Хорошо, что Фёдора прижали к столу в таком положении он не видел, насколько ему жарко и как он встревожен к сожалению, чувства были обоюдоострыми, он не мог уловить даже гримас и вздохов Фёдора. Но даже в темноте он различал, насколько опухла кожа на заднице Фёдора. Упс, возможно, он в мгновение ока переборщил но, судя по спонтанной реакции Фёдора, он был в деле. Возможно, в какой-то момент нервы дорого обойдутся, Сигма сейчас этого не знал, но один только прилив силы оправдывал риск.
Фёдор выглядел в равной степени довольным и расстроенным чувства были общими, Сигма тоже с нетерпением ждала его. Настойчивость не была физической по своей сути, хотя ревность играла с сердцем, добавляя стресса и, как следствие, возбуждения. Да, он был твёрд, но желание не выходило из-под контроля. Вместо этого зуд был скорее эмоциональным, тем, что имеет значение. Нужно было доказать свою правоту, не Фёдору, а себе. Больше всего Сигме хотелось доказать себе, что он способен полностью подчинить себе Фёдора и превратить его в тот же беспорядок, который однажды умудрилась превратить в кашу та самая тень. Называйте это гордостью или как угодно, но желание стало сильнее самой жизни ему нужно было вернуть себе уверенность , просто чтобы больше не терять
Без дальнейших проволочек он раздвинул ягодицы Фёдора провёл пальцами по луже рядом с дырой. Смазка вероятно на тумбочке в его спальне Он чертыхнулся себе под нос, мысли лихорадочно метались, время поджимало. Оставить Фёдора одного за ней – немыслимо. Следы отвратительнейшего, зелёнейшего всё ещё присутствовали в беспокойном сознании, тысячи сцен разыгрывались в его беспокойном разуме. Сигме пришлось покачать головой, чтобы отогнать их, прежде чем ярость снова взяла верх. придётся импровизировать.
Тяжёлые времена требовали суровых мер. Сигма плюнул себе в руку и смазал пальцы слюной. Не теряя ни секунды, он провёл кончиками пальцев по ободу странно влажно, надо сказать. Мышцы едва заметно сжались, притянули его к себе и отбросили все вопросы. Вместо того чтобы смутиться насколько непристойно он себя ведёт, вольно или невольно, Фёдор застонал и потёрся об него в ответ чёрт .Сигме пришлось прикусить внутреннюю часть рта, чтобы заглушить пару стонов. Они делали это далеко не в первый раз, но именно потребность и специфическое бесстыдство Фёдора возбудили ад.
Резкий вдох, свободной рукой Сигма откинул волосы с потного лица. Еще пара поглаживаний, даже поглаживаний, чтобы помочь Федору расслабиться, затем он отбросил все соображения в сторону и засунул два пальца внутрь. Удивительно, но сопротивления не было. Федору было так тепло вокруг него, что Сигме хотелось плакать от чистой потребности вытащить член и засунуть его внутрь в конце концов, прошло больше двух недель с тех пор, как они в последний раз трахались. Однако он должен был отметить, что Федор чувствовал себя столь же свободным, как и в прошлые разы . Действительно любопытно, Сигма согнул пальцы внутри, экспериментально толкнувшись несколько раз, просто чтобы разжечь что-то иное, чем стоны чистого удовольствия. Потому что независимо от того, насколько возбужденным был Федор, всегда был тугим вокруг него, когда впервые входил и ... ох.
Прошло несколько секунд, прежде чем его полностью осенило. В тот самый момент, когда Сигма полностью осознал, что означает этот поворот событий, ему снесло крышу
—Ты ублюдок...
Сигма тут же убрал пальцы. Болезненный стон Фёдора не был ни пыхтением, ни хрипом. Не имея смысла сдерживать прихоть, он сжал бёдра Фёдора как можно крепче впился пальцами, выражая всю свою ярость. Тысячи проклятий и обвинений он жаждал выплеснуть, но не мог найти слов ни для одного – мог лишь трястись, когда ярость разливалась по всему телу и вспыхивала.Жестокость Фёдора не нова, но это всё ещё новый минимум. Возможно, осознание было так болезненно, потому что в глубине души Сигма знал, что ему следует ожидать чего-то подобного ему следовало быть осторожнее, прежде чем предполагать, что Фёдор не говорит ничего серьёзного эти заигрывания были не предупреждением или провокацией, а намёком на то, что творится за закрытыми дверями. Фёдор хотел чтобы тот ещё больше потерял остатки уверенности ,осознание должно было взбесить, и оно взбесило но вместо того, чтобы направить гнев на того, кому он, бесспорно, должен был быть, Сигма снова погряз в ненависти к себе; именно это он ненавидел больше всего.
Как и ожидалось, Фёдор был в восторге от его ярости проклятый демон. Он повернулся на бок, одарил его хитрой улыбкой и усмехнулся —Похоже ты сделал поспешные выводы Сигма-сан румянец на щеках и стеклянный взгляд не скрывали самодовольства пусть голос и дрожал, удар всё равно был нанесён великолепно.
Кое-что глубоко проникло кожа в мгновение ока стала невыносимо горячей. Челюсти сжались, горло сжалось до такой степени, что стало трудно дышать. Сигме потребовалось мгновение, чтобы понять, что он действительно кипит от злости —Как ты смеешь ползти ко мне после… –он даже не смог закончить предложение, лишь стиснул зубы. Наверное, будь у него хоть капля мужества, он бы ушёл и больше никогда не смотрел на Фёдора.
Тысячи образов проносились в голове; воспоминания о том, как этот мужчина прикасался к Федору и ублажал его так, как он никогда не мог, раздували пламя. Неудивительно, что затылок так пульсировал, неудивительно, что голова гудела, как улей. В беспокойном сознании Сигмы легко могла представить себе теневой палец, к черту, даже самого Николая, зажимающего Федора между его телом и простынями и трахающего его, пока он не начинает кричать и умолять остановиться. О, если бы это были только его страхи, а не реальные события. Если бы он был немного более изящным или уверенным в себе, тогда он смог бы подчинить Федора способами, которыми тот никогда бы и не узнал Но он не был им поэтому это негодование, пронизывающее систему, и тяжесть чистого чувства бессилия были, в некотором смысле, также его собственным бременем.
Тем не менее, самоуничижение не помешало Сигме выплеснуть ярость на сам источник многочисленных головных болей. Он схватил Фёдора за затылок и повалил его на стол другой рукой он выгнул спину и царапал ногтями удивительно но на коже не осталось никаких следов, кроме его собственных. Любовные укусы были бы грубыми, слишком безобидными ревность, раздиравшая глубоко запрятанную неуверенность, пробуждала в себе нечто звериное, жаждущее вернуть себе краткий всплеск силы.
Необходимость уложить Фёдора была насущной. —Это он или кто-то другой?Сигма резко бросился вперёд, удерживая Фёдора с силой, о которой тот и не подозревал вырвав пару болезненных стонов и ёрзаний. Ладно, он хотел, чтобы было больно. Физическая боль это лучшее, что он может сделать, чтобы отомстить тому, у кого нет сердца.
Прошлое, может, и не исправить, но Сигма, по крайней мере, хотел знать. Скорее всего, даже это ему не будет предоставлено. Хитрая ухмылка осталась на его лице. —Боюсь, я понятия не имею, о чём ты, Сигма-сан прошептал он таким бархатистым тоном, что даже Сигма сначала не понял, что Фёдор снова над ним издевается.
Он разозлился сильнее, чем следовало. Игры разума Фёдора и наигранная забывчивость привели его в ярость. Честно говоря, Сигма не мог понять, что именно спровоцировало его, он знал лишь, что ему уже не до махинаций Фёдора. Он не мог выразить то, чего желал в глубине души, разве что сбросить напряжение и получить что-то для себя. Ты хотел жестокости? Я дам тебе жестокости.
Гнев переполнял. Не было смысла его сдерживать. —Ну, так и будет ответил Сигма с убеждённостью, неизвестно откуда взявшейся.Фёдор что-то пробурчал, вероятно, пытаясь отмахнуться. Сигма молча толкнул его, шлёпнул по щеке и прижал. Тот, в свою очередь, вскрикнул, как и хотел Сигма хорошо. Больше никаких ерунды, с удивительной грацией он расстегнул штаны и зашипел, когда холодный воздух обжег его распухший член и погнал его по стенам. Чёрт, он действительно этого хотел это было ему нужно больше, чем воздух для дыхания.
Прежде чем взглянуть на себя, Сигма не осознавал, насколько он на самом деле возбуждён. Кончик уже был мокрым и пульсировал пары движений было достаточно, чтобы полностью покрыть ствол преякулятом. Жар разогнал его, одежда неловко липла к потной коже раздражение усилилось. Но снять хоть что-то означало бы создать атмосферу равноправия. Фёдор был под ним голым, поэтому, оставаясь в одежде, он усилил дисбаланс сил и эта чаша весов на этот раз склонилась в пользу Сигмы.
С одной стороны, взять Фёдора после того, как он распутничал было бы ниже его достоинства. Но с другой, как ни странно, на кону то немногое, что осталось от гордости. Отступить сейчас означало бы, вероятно, поставить точку во всём, что их связывало, без возможности исправить. Неоспоримо Фёдор списал бы его со счетов как слабака и некомпетентного вероятно, искал бы удовольствия где-то ещё. Одна лишь мысль о том, что кто-то другой делает это, потому что он сам не способен, вывела Сигму из себя, и он засунул пальцы в ещё кровоточащие раны. Дело даже не в том, что Фёдор был бы с кем-то другим, а в том, как самодовольно он ткнул Сигме в лицо своей некомпетентностью.
Огонь обжег вены. Жаждущий стон разжег искру. Не теряя ни секунды, Сигма приподнял бёдра Фёдора, и вонзил член по самую рукоять. Был ли крик Фёдора преувеличенным или ему действительно было так больно, Сигма не мог знать, да и не хотел сейчас об этом думать.
Жар окутал его заставлял затаить дыхание и одновременно оживлял. Боже как же это было хорошо. Обычно он хотя бы ждал, пока Фёдор привыкнет, прежде чем войти в него но сейчас Сигма больше заботился о самом себе. На этот раз он не проявил жалости прижал Фёдора к земле и вонзил еще раз , так свирепо, что стол затрясся под ними Вместо того чтобы смягчиться, Сигма застонал и прижал задницу Фёдора настолько близко, насколько это вообще возможно, и трахал его без оглядки на мир.
Крики и стоны Фёдора разжигали Сигму – не из-за какого-то глубокого садистского желания, а просто из-за желания встряхнуть мир Фёдора и что-то изменить. Внутри всё было невероятно горячим и свободным вокруг его члена. В любых других обстоятельствах это бы сильно возбуждало, но сейчас оно лишь напоминало о том, что Фёдор сделал, чтобы его разозлить. Вместо этого нахлынул гнев, Сигма фыркнул, выдохнул сделал глубокий вдох. Потёр кончиком слишком скользкую, подёргивающуюся дырочку, выругался себе под нос, когда понял, почему так и в мгновение ока вогнал член в себя до конца.
Тело Федора содрогнулось прерывистый крик сорвался с лживых губ, этого демона. Не жалея ни секунды, Сигма начал входить внутрь снова и снова, внутрь и безжалостно, ибо Федор не заслуживал ничего меньшего. Почему он должен проявлять милосердие после всего, что Федор сделал? Это было бы презрительно. Отпустив все запреты, Сигма прижал его к себе и трахал так яростно, как только мог. Судя по грубым стонам, Федор, должно быть, сходил с ума. Многообещающе, но затем воспоминания о той ночи нахлынули, и Сигма понял, что они могут добиться большего — пока Федор не начал пускать слюни и рыдать, умоляя его никогда не останавливаться, он действительно не остановится именно тогда он просто хотел засунуть вкус собственного лекарства в глотку демона.В комнате становилось всё жарче и жарче с каждой секундой от каждого толчка перед глазами всё кружилось, и накатывала волна тошноты. Тьфу, ничего другого, нужно же как-то сбить жар. Сигма сбавил темп ровно настолько, чтобы перевести дух, и откинул волосы назад. Он поспешно расстёгнул пару пуговиц на воротнике, чтобы жар не переполнял. Затем с силой обхватил бёдра Фёдора, застонал когда болезненные стоны Фёдора заставили его член дёрнуться, на секунду замер он продолжал глубоко внутри, пытаясь найти это место.
Стоны быстро выходили из-под контроля, становились всё громче и громче – доказательств не требовалось, Сигма знал, что ему удалось потереться о простату Фёдора. Он медленно высвободился, скользнул кончиком по этому месту и наслаждался хныканьем Фёдора. Вся тревога и переживания, мучившие его изо дня в день, растворились в воздухе. Всё, что он накручивал за ночь и день, потеряло всякий смысл. Зрение сузилось, единственное, что имело значение как извести Фёдора до полного изнеможения – возможно, даже больше, чем все предыдущие любовники.
Сначала Фёдор не мог угнаться за бешеным темпом, только дёргался и стонал иногда даже шмыгал носом. Затем он постепенно начал встречать его толчки, трясь эрекцией о стол и удовольствия от трения. В глазах промелькнула досада, улыбка сменилась хмурым выражением. Сигме захотелось провести рукой по паху и помешать Фёдору гоняться за трением, в качестве наказания. Из-за неудобного положения было сложновато, поэтому Сигма сжал затылок Фёдора, наклонился над ним и впился зубами.
В тот же миг Фёдор вскрикнул спина заныла и он снова на него набросился. Внутренности сжались вокруг члена Сигмы тот зажмурил глаза и застонал по-звериному. Разочарование затуманило рассудок, и вместо того, чтобы смягчиться и проявить хоть немного сочувствия, Сигма продолжал давит продолжал подавлять Фёдора, зная, что в глубине души тот жаждал этого, но никогда в этом не признавался.
От расставания с запретами до превращения Фёдора в стонущую шлюху и возвращения уверенности всё было просто замечательно . Зрение становилось всё мутнее, головокружение наваливалось ,пот щекотал виски заставляя его слишком часто задыхаться. Дыхание сбивалось, силы быстро кончались – горькое напоминание о том, чего ему не хватало всё это время, но теперь гнев подстегивал его выйти за все разумные пределы. Сигме без особых усилий удалось справиться с головокружением и усталостью пульсация внутри себя побуждала его отбросить усталость и погнаться за собственным удовольствием.
Один необычайно быстрый толчок заставил их обоих застонать и задрожать жар бросился вниз к паху, Сигме пришлось обхватить Фёдора ладонями, чтобы прийти в себя. Он зажмурил глаза, запрокинул голову и застонал. Блять , это было так умопомрачительно! Даже если бы он захотел, он бы никак не смог остановиться. Сигма покачал бёдрами, глубоко вошёл и попытался потереться о простату Фёдора. Нуждливые стоны и извивания подстегнули его дурак, если бы он пропустил это представление из-за одышки и переполняющей его похоти. Сигма открыл глаза и встретился с собой. Что же…
Ах да, навесная стена. Всё это время он был так сосредоточен на том, чтобы поставить Фёдора под контроль, что не заметил, что они смотрят в окно. Ночная тьма, не говоря уже о том, что казино находится в сотне метров на высоте. И всё же Сигма не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают логически это было бессмысленно, раздражительность и похоть, должно быть, затуманили ему голову конечно же, у него были дела поважнее.
Не желая останавливаться ни на секунду, Сигма покачнулся внутрь чуть медленнее воспользовавшись моментом, он взглянул на отражение в зеркале. Помятая одежда, румяные щеки, блестящая от пота кожа, торчащие во все стороны волосы – боже, неужели этот взъерошенный чудак он сам? Сигма посмотрел в свои затуманенные глаза, пару раз медленно моргнул, не веря, что он так сильно сходит с ума.Но если он настолько расслабился, насколько же плохо было Фёдору? В мгновение ока взгляд упал, и… о боже. От румяных щёк до взъерошенных волос, от слюны, стекающей по распухшим губам, от дрожащих, подергивающихся рук до полуприкрытых, опухших глаз не было ничего, что Сигма не обожал бы. Чёрт, он был так взволнован и потерян, что Сигма желал, чтобы этот момент никогда не кончался – жаждал, чтобы Фёдор всегда был таким распущенным.
Раздражение в крови переросло в отвратительную зависть одна лишь мысль о том, что кто-то другой видел Фёдора таким развратным, заставляла его краснеть. Сердце сжалось, горло и пересохло его тоже трясло, но не от желания, а от чистой ярости, которую он не знал, как преобразовать в действия.
Лицо Фёдора опухло и покрылось потом, но слёзы были видны на глазах. Так ему и правда удалось довести его до слёз? Такой сочный. Взгляд упал прямо на пах Сигмы член неудержимо дёрнулся, заставив его осознать, что он гораздо ближе, чем ожидал. И всё же, именно осознание того, что он сам умудрился затащить Фёдора в это распутное месиво, доводило Сигму до белого каления. С какой стороны ни посмотри, Фёдор выглядел точь-в-точь как той ночью, в объятиях незнакомки но на этот раз прикосновений не было, кроме его собственных.
Осознание этого, мягко говоря, возбудило невероятно не только физически, но и более фундаментально. Чистый восторг разливался по венам, новообретённая сила опьянила настолько, что Сигма не знал, что с собой делать. Тем не менее, остатки ярости подтолкнули к злобе в мгновение ока он сдался. Сигма запустил пальцы в волосы Фёдора и с силой оттянул верх подождал пару секунд, пока Фёдор не осознал отсутствие стимуляции, а затем вонзился как можно яростнее.
В отражении окна он заметил слёзы Фёдора – доказательство того, что он на верном пути. Впервые напористость и назойливость охватили его . Опьянённый властью, которой почти никогда не было в его руках, Сигма навалился на Фёдара и безжалостно трахал обращался с Фёдором так, будто тот был всего лишь объектом для его развлечения. О, держу пари, это что-то значило, не так ли?
—Признайся резко прошипел Сигма, вытаскивая член, пока внутрь не вошёл только кончик , откинул волосы назад, смахнул пот с ладоней и вонзил его внутрь —Просто признайся, блядь.
Конечно, он не ожидал признания, лишь серии бессвязных стонов ещё большее количество стонов было вызвано всё ещё нарастающей яростью. Само собой, он был застигнут врасплох, когда Фёдор неистово скрёб ногтями по столу и пытался отдышаться, вероятно, отчаянно пытаясь что-то сказать.
К его удивлению, ему удалось приподняться на локтях. —А... это н-не то, чт... ты думаешь пропыхтел и задрожал Фёдор, заскулив, когда руки подкосились, и он упал обратно на стол.
Ни хрена себе. К тому же, было сложно понять, умудрялся ли Фёдор всё ещё лгать, когда его трахали до беспамятства, или дело было не только в этом. Сигма неохотно сбавил темп ровно настолько, чтобы Фёдор успокоился он всё ещё старался потереть простату при любой возможности, но издаваемые им звуки были слишком аппетитными, чтобы сопротивляться.
Вздохи постепенно стихли, но хрипы и стоны остались. Фёдор навалился на него, потёрся членом о стол и пустил слюни, источая абсолютное блаженство —Я п-просто хотел…
Голос надломился, каждый слог вырывался из-за дыхания; одновременно приятно и раздражающе. Сигма, словно на иголках, ждал продолжения фразы, но так и не дождался. Он хмыкнул, немного раздражённый, но гнев утих, когда понял, что Фёдор не играет с ним он искренне не мог перевести дух и собраться с мыслями.
Сигма закусил губу и вытаращил глаза, пораженный тем, насколько Фёдор раздавлен. Боже, один взгляд на эти дрожащие губы и заплаканные глаза ошеломил его. Он едва шевелил бёдрами, ровно настолько, чтобы получить удовольствие, но не перегрузить мучительно пытаясь оставаться неподвижным, когда жар, разливаясь по телу, требовал от него трения.Сначала Фёдор продолжал стонать и извиваться, но, почувствовав отсутствие стимуляции, издал пару раздражённых всхлипов и набрался наглости зашипеть в знак предупреждения.
Дрожь и прерывистое дыхание не мешали ему снова приподняться на локтях и потереться об него с какой силой, Сигма не мог понять, но его соблазняло то, как сильно Фёдор жаждал его прикосновений. Медленные, глубокие толчки, скользкие звуки добавляли жара —…о боже! — простонал Фёдор, тёрся лбом о стол и бесстыдно трахал себя на члене Сигмы.
Проклятие.
Если это вообще возможно, в комнате стало ещё жарче. Сигма зашипел, локтем вытерев пот с виска, и попытался прийти в себя пульсация в члене сводила с ума. Каким бы чарующим ни был похотливый крик Фёдора, у Сигмы всё равно дёргался глаз. Больше всего он жаждал получить наконец конкретный ответ на этот беспорядок. И всё же, мало того, что Фёдор вряд ли что-то расскажет, так ещё и похоть подталкивала его вонзаться в этот тугой жар и заставлять Фёдора кончать на стены.
Те немногие остатки рациональности, что ещё терзали его в глубинах сознания, им придётся приглушить. Молчание абсолютно необходимо для продолжения последнее, что ему сейчас было нужно, когда он был весь в ярости и раздражении, это вмешательство не говоря уже о вмешательстве Николая. Одна лишь мысль о нём и обо всём, что он якобы сделал с Фёдором, приводила в ярость внезапное утаивание стало меньше всего волновать Сигму. Как бы ему ни хотелось вытеснить неприятные откровения из сознания, это не получалось ревность, смешанная с уже обострившейся неуверенностью, обещала надолго затаиться под кожей.
Обычно беспокойство подавляло и смиряло, но теперь, по иронии судьбы, Сигма действовал смелее —Я не могу читать твои мысли!— он запустил пальцы в потные волосы Фёдора и потянул. Вместо удручающего крика он разразился болезненным всхлипом, а затем пробудил напористость. Он сбавил темп ровно настолько, чтобы Фёдор расслабился, а затем ослабил натиск, пока обод не сжался вокруг шеи и не вошёл обратно —Говори
Вместо того, чтобы сделать, как было сказано, Фёдор зажмурился и всхлипнул. Внутренности сжались вокруг пульсирующего члена, и он неожиданно оказался пугающе близок к оргазму Блядь Нет, он ещё не может. Вдох выдох. Лучше бы он замедлил темп и дал Фёдору возможность говорить, не захлёбываясь слюной, но он был выше всякой жалости. Вместо этого Сигма подошёл ещё ближе, наклонился над ним, вонзил ногти в тазовые кости и беспрестанно долбил внутрь измученной дыры. Волосы упали на потное лицо, он ничего не видел. Такая мелочь, но так сильно раздражала; что угодно в этот момент.
Стоны повторялись один за другим приятные, но не говорящие того, что он хотел услышать больше всего Взгляд упал на брошенный пистолет. Не раздумывая, Сигма схватил его и тёр дулом о голову Фёдора —Не заставляй меня повторяться, трудно поверить, что он способен вести себя так властно, не говоря уже о том, чтобы командовать Фёдором.
Он не ожидал, что Фёдор подчинится —Я п-просто… хрипы смешивались с отчаянными глотками воздуха, и заставляли Сигму жаждить того еще большего.
—п-готовился заранее... я п-пришёл сюда — смог выдавить из себя Федор сквозь слёзы и всхлипывания.
Вот это, конечно, привлекло внимание Сигмы. Он опустил пистолет на стол, оперся на локти и медленно прижался к нему их стоны слились воедино. Пряди волос упали с плеч, коснулись кожи Фёдора, заставив его извиваться и скулить без сомнения, сверхчувствительность была такой мучительной. В качестве эксперимента Сигма наклонился ближе и слизнул пот с затылка провёл зубами по коже, скорее пощекотав, чем причинив боль. В тот же миг он был вознагражден пронзительным хныканьем и дрожью, прокатившейся по рукам в мгновение ока Сигма накрыл руки Фёдора, застонал в ухо и качнулся в него.Напряжение спало пусть Сигма и был впервые за час озадачен, он наконец смог дышать. Если Фёдор действительно говорит правду, это, безусловно, проливает свет на многие вопросы. Возможно, он не стал суетиться а просто подготовился заранее хотя всё равно дёргал за ниточки и уговаривал его так безжалостно ругать. Но зачем? Как бы отчаянно они ни шли, всё равно не так уж плохо, что они не могут уделить минуту-другую подготовке. Если только Сигма, как обычно, не упустил из виду что-то важное.
Однако на этот раз не было места сомнениям – на этот раз безрассудство и доминирование были столь же естественны, как дыхание. Напряжение в мышцах раздражало, давление на себя давало понять, что он жаждет разрядки вместо того, чтобы сжать себя Сигма собрал достаточно силы воли, чтобы полностью остановиться Он балансировал над Фёдором, дышал ему в шею и вызывал ещё большую дрожь очевидно, это разжигало Фёдора, когда тот извивался, выгибался назад и кричал. Постепенно он ухватился за отсутствие трения – всё ещё терся эрекцией о стол но по крайней мере, смахнул пот и слёзы с лица и поднял взгляд.
Их взгляды встретились в отражении. Ни ухмылки, ни злорадства, Фёдор выглядел самым грубым из всех, кого Сигме доводилось видеть – конечно же, он был ошеломлён. Вместе они нарисовали довольно неплохую картину. Так зачем тебе кто-то ещё , нагло подсказал разум Сигмы, если я могу превратить тебя в этот бредовый комок нервов ? Или у Фёдора просто разыгралась тяга к рывкам, и вот они вляпались в эту непристойную историю.
—Цель была… т-вызвать у тебя ревность, – пропыхтел Фёдор и наконец признался. Чтобы ты сорвался и… сделал именно это, – добавил он, задыхаясь, после небольшой паузы, прижался щекой к разбросанным картам и покерным фишкам посмотрел на него, на этот раз, открытым взглядом и не выдал ничего, кроме голой правды.
Ах ты чертов демон.
Да, ему и раньше приходилось преодолевать немалые трудности, но Сигма ни разу не испытывал такого яркого прилива эмоций электричество пронзало каждую клеточку его существа, одновременно ошеломляя и воодушевляя. Он терялся, не зная, стоит ли ему злиться что он, поддался на уловку Фёдора, или же просто завёлся возможно, всё это было одновременно, как и бесчисленное множество других вещей. Единственное, что он сразу понял, это то, что этот всепоглощающий прилив уверенности был опасно опьяняющим он боялся, что, познав это блаженство, уже никогда не сможет от него отказаться.
Оглядываясь назад, он напрасно себя накручивал. Не было причин для беспокойства, в глубине души Фёдор всё ещё желал его настолько страстно, что придумал целую сложную схему, как его отшить. Постепенно все кусочки головоломки сложились в единое целое. Если Фёдор спровоцирует всё, соблазняя его, как обычно, ночь разыграется как обыденно он будет неуклюжим, нервным и возбуждённым, но далеко не агрессивным, каким, очевидно, хотел быть Фёдор. Поэтому, постоянно выводя его из себя и тыкая пальцами в неуверенность, Фёдор вывел на более первобытную поверхность, управляемую пылом и желанием.
С самого начала Фёдор держал его как на ладони – осознание должно было расстроить, и где-то подсознательно это произошло, однако Сигма на этот раз не мог прийти в себя, когда результаты оказались такими превосходными. Несомненно, проницательность и остроумие Фёдора не знают границ, возможно, в глубине души он понимал, насколько сильно Сигма нервничает и сомневается в себе поэтому он решил протянуть руку помощи более деликатно. То, что начиналось как проигрышная игра, обернулось выигрышем для всех Фёдор удовлетворяет большинство своих плотских желаний, а также решает проблемы с тревогой и неуверенностью в себе.
Трудно сказать, что больше возбудило Сигму козни Фёдора или его странная честность. Возможно, последнее, потому что в глубине души он просто знал, что признание не входило в планы Фёдора он точно не собирался скрывать эту переломную информацию. Под кожей тут же вспыхнул огонь.Он напрочь забыл о прежнем гневе и ненужной ревности, сосредоточившись лишь на жаре тела Фёдора и плотском зуде, ожидая чего-то большего, большего и большего.
С диким рычанием Сигма выпрямился, схватил Федора за бедра и вонзил так глубоко, как только мог яйца шлепались по потной опухшей коже, стоны и похотливые вздохи были симфонией для ушей. Федор дернулся и завыл, но вместо того, чтобы смягчиться, Сигма продолжал выходить и врезаться так яростно, как диктовал огонь внутри вен. По правде говоря, он хотел остаться лежать на Федоре, но эта поза позволяла более глубокое проникновение в другой раз он мог бы выбрать ласки вместо анималистики, но на этот раз пришлось преследовать самое звериное трение. Дыхание вышло из-под контроля пугающе быстро, сердце колотилось в грудной клетке так, будто оно вот-вот разорвется ясно как день, что тело требовало паузы, но Сигма не хотел уступать ни на секунду. Если он гипервентилятор, пусть так, ему просто нужно было действовать, исходя из редкого триумфа, разбухающего в груди.
Внутрь и наружу глубоко и резко, ни на секунду он не уступал. Да и как он мог, когда Фёдор полностью терял самообладание? От диких криков до неконтролируемых извивов и отчаянных потираний – Сигма не мог решить, что его больше возбуждало. Рука скользнула вниз, к дырочке, дразнила чувствительную кожу и обхватывала яички казалось, это заставило Фёдора течь ещё сильнее. Будь он снисходительнее, Сигма предполагал, что, будь он снисходителен, он бы хотя бы обхватил рукой талию Фёдора и двигал бы его эрекцию в унисон с дикими толчками. Похоть и столкновение пылких эмоций переполняли и его самого, он не мог собраться с силами, чтобы плавно координировать движения.
Ладони, прилипшие к бедрам Федора, скользили от пота, но, тем не менее, хватка гарантировала к утру наличие красных следов. Судя по всему, перспектива быть помеченным была Федору по душе боль разжигала его, не было места для смущения. Он был... таким разбитым. Таким грубым и бредовым. Сердце Сигмы колотилось, ладони вспотели и подергивались мысли становились все более и более слащавыми, и на уме была только одна мысль как заставить демона подняться еще выше. Ему хотелось сбавить темп или подразнить Федора отрицанием ответить тем же. Все попытки обуздать желание были тщетны каждый стон и вздох отдавался прямо в пах Сигмы пульсация вызывала слезы в уголках глаз.
Время от времени взгляд блуждал по зеркалу скорее рефлекторно, чем намеренно. От пылающих щек до слёз, струящихся по лицу, от слюны, украшающей воспалённые губы, и языка, высунутого из-за неконтролируемого дыхания – ни единой внятной мысли не мелькало за этими прозрачными, расфокусированными глазами. Сигма скрежетал зубами и рычал, от трения его бросало на стены тем не менее, самодовольная улыбка грозила вот-вот расползтись. Хех, Фёдор выглядел таким же эротичным и распущенным, как в тех роковых воспоминаниях, если не ещё более испорченным на такое дерзкое заявление он обычно не осмелился бы, но сегодня вечером он был просто не в себе.
Но всё это было по-настоящему, без капли фальши. Недостаточная честность Фёдора не лучшим образом сказалась на его либидо. В низу живота скапливался невыносимый жар яйца ныли от давления. Честно говоря, это маленькое чудо, что он вообще продержался так долго, обычно он лопался до невыносимого быстро, особенно если был взвинчен. Судя по тому, насколько громкими стали всхлипы Фёдора, Сигма решил, что он тоже близок к этому. В другое время он бы не стал так сильно напрягаться, но Сигма очень хотел сначала довести Фёдора до крайности смена власти была отвратительной, он был полон решимости доминировать до самого конца.
Сигме пришлось признать, что после того, как нервозность и ревность улеглись, всё шло как по маслу если не считать оглушительных криков Фёдора. Предполагалось, что кто-то услышит его но он остался таким же нервным и странно возбуждённым. Но Фёдор всё равно был таким громким, что у Сигмы были сомнения музыка и болтовня могли заглушить его крики если так пойдёт и дальше, их без сомнения, рано или поздно арестуютПоэтому он решил ускорить процесс шлёпнул по левой ягодице, погладил скверну, провёл большим пальцем по кольцу мышц, сжимавшихся вокруг его члена, раздвинул бёдрами Фёдора и попытался проникнуть ещё глубже.
Глаза Федора широко раскрылись, пронзительный крик вырвался из горла. Мышцы напряглись вокруг кончика, Сигма сжал рот, задрожал и зашипел. Он обхватил щеки, зарылся глубоко внутрь и вложил все усилия в напряжение мышц и сдерживание себя легче сказать, чем сделать, когда крики Федора звенели в голове и сводили его с ума. Честно говоря, Сигма не мог вспомнить, был ли Федор когда-либо таким же голосистым в постели конечно, он мог стать немного громким, когда был близок к оргазму или сверхчувствительным сразу после него, но далеко не настолько. Единственный раз, который он мог вспомнить, был в том украденном воспоминании, но даже с этим безымянным мужчиной Федор не извивался и не кричал во все легкие вот так - только с ним, только с ним.
Какими бы сочными ни были эти свободные звуки, Сигма всё равно понимал, с каким дьяволом имеет дело. Фёдор, конечно же, не забыл, почему им нужно делать всё быстро и тихо. Иначе и быть не может, это была провокация —Эй, потише!, резкое шипение, стук по бокам лишь чтобы напомнить Фёдору о хорошем поведении.
Эффект был прямо противоположным если это вообще было возможно, он стал ещё свободнее. Сигма прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать отчаянные стоны, влажный жар вокруг эрекции лишил его контроля. —Кто-нибудь… н-услышит нас, — хотел он потребовать с большей уверенностью, но хрипота сделала задачу невыполнимой
шлепок заставил Фёдора стонать и сжиматься вокруг него, настала очередь Сигмы кричать от разочарования, но он всё равно замолчал, в отличие от кого-то другого. —А-ха, не могу!, и по сигналу Фёдор завыл ещё громче. От крика член Сигмы дёрнулся и тревожно потёк ах, такими темпами он бы точно кончил за секунды.
Что-то блестящее привлекло уголком глаза Сигмы. Прежде чем он успел полностью осознать, что делает, пистолет уже был в его руке сердцебиение спустя, а дуло коснулось затылка Фёдора. Холодная сталь заставила Фёдора вздрогнуть и зашипеть, затем выгнуть спину и застонать, словно вокруг никого не было громкость звука соблазнила, член Сигмы задергался. К тому же остатки раздражения разгорячили его не было места сомнениям, нужно было действовать быстро.
—Клянусь, Фёдор адреналин взял верх над Сигмой. —Если, ах, это ещё одна из твоих игр… стон был таким низким и настойчивым, что он едва узнал собственный голос.
Палец невольно зацепился за спусковой крючок, потная кожа и дрожащие руки вознесли опасность на нечестивую высоту. Зачем он играет с огнём? Одному Богу известно, что всё может пойти наперекосяк в долю секунды невнимательности. Если бы не ликование, хлынувшее потоком крови и пугающе сильно затуманивающее и без того размоченный разум, Сигма был уверен, что струился бы на этот раз он поднял пистолет над головой Фёдора, одновременно с варварскими толчками в его измученную дырку.
Однако именно это ощущение опасности ещё больше разозлило Фёдора. Вместо того чтобы испугаться, он почувствовал боль в спине, захлюпал и даже попытался потрогать себя. Не под надзором Сигмы. В мгновение ока он схватил Фёдора за запястья, прижал их к покерному столу и предостерегающе застонал.
В ответ он услышал лишь жалобный стон —Это п-просто... ах, так п-хорошо!
Похвала действовала Сигме на нервы если это вообще возможно, он ещё больше раздувался. Чёрт, он был так возбуждён, что чуть не плакал! Всё ещё сдерживался, чтобы утвердить своё превосходство нельзя упускать такую золотую возможность. Рыдания, ёрзания и надломленный голос Фёдора доводили его до белого каления это он сам всё испортил. Господи, Сигма никогда не думал, что можно завоевать такую уверенность, но в этот пылкий момент он чувствовал, что способен покорить мир ничто, кроме самой смерти, не могло остановить этот необузданный порыв силы.Он опустился на колени над столом, приподнял бёдра Фёдора, прицелился под другим углом и попытался проникнуть ещё глубже неудержимо застонал, когда это оказалось невозможным. Затем зарычал, несколько раз шлёпнул бёдра и безжалостно вонзил член. Резкие толчки заставляли Фёдора выгибаться и извиваться ствол пистолета соскользнул и угодил ему в висок. Казалось, встреча с дулом пистолета подстегнула его зрачки расширились, дыхание сбилось, но страха не было, лишь зачарованность.
Безмолвный вздох, затем пара дрожащих стонов, прежде чем он зажмурил глаза и воскликнул —Пожалуйста!
Чёрт . От этого крика у Сигмы всё пошло кругом от того, что он услышал мольбы, слетающие с этих гордых губ, он взбесился. Нет, это был не обман и не рассчитанная игра, а просто то, чего Фёдор больше не мог избегать – чистое плотское желание. Похоть пронзила нервы бёдра дрожали, жар в паху сводил с ума. От разочарования разум превратился в кашу каждая пульсация создавала белые точки, кружащиеся перед расфокусированными глазами. Член продолжал дёргаться и спазмироваться, и… о боже, он действительно сейчас кончит!
Свободной рукой Сигма прикрыл яички, чтобы не лопнуть в самый последний момент. Кончик всё ещё пульсировал, преякулят хлынул, напряжение в мышцах было невыносимым. Блять, как же было больно! Тем не менее, он был твёрдо намерен потерпеть ещё немного. —Чёрт, я был так близок!— сначала он не понял, что происходит, и выругался вслух. Не то чтобы это хоть как-то зацепило, Фёдор был слишком далеко, чтобы обращать внимание на грубость и сквернословие.
Руки дёргались, дрожь прокатилась по предплечьям и взбудоражила. Сигма был совершенно потерян, не знал, что делать с этим всепоглощающим восторгом и разочарованием. Всхлипы и крики Фёдора были настолько оглушительны, что раздражали. Теперь ему не терпелось хоть как-то заставить его замолчать. Физическая потребность оттеснила остатки здравого смысла. Не раздумывая, Сигма засунул ствол в рот Фёдору. Как раз когда глаза его, заплаканные, широко раскрылись, осознал всю серьёзность его поступка.
О боже … почему он сегодня такой неосторожный? Сигма сам себе не поверил. Он вздрогнул, а затем содрогнулся, когда до него донесся приглушённый стон – настолько наэлектризованный, что предупреждающие знаки вылетели в окно. Чёрт возьми, пути назад нет.
Сначала ему очень хотелось вытащить пистолет. Однако, заметив, насколько рискованно ведёт себя Фёдор, Сигма дважды задумался зачем ему заливать пламя так далеко? Как бы рискованно ни было напирать, зачем же отступать, если Фёдору грозит серьёзная опасность? Лучше продолжать в том же духе, погоняя за собственным удовольствием поэтому он начал размеренно покачивать бёдрами и набрался смелости приставить пистолет к языку Фёдора.
В отражении окна Сигма видел, как Фёдора поразила эта грубая игра. Глаза расфокусировались, опухли и наполнились слезами губы растянулись вокруг дула, потёртые от трения, которое разыграло воображение Сигмы. Если у него и были какие-то сомнения относительно извращённых вкусов Фёдора, то теперь они окончательно затвердели. Он смаковал и посасывал ствол, словно эта штука не могла выстрелить в любую секунду. Присутствие опасности нервировало, однако, должно быть, извращённость Фёдора передалась и ему, поскольку теперь опасность казалась ему столь же захватывающей.
Внутренние мышцы на его члене сжались если бы это было возможно, Сигма почувствовал, что набухает ещё больше. К чёрту все ограничения, он точно с ума сойдет, если подождёт ещё секунду! Отбросив последние остатки запретов, Сигма обхватил рукой талию Фёдора, прижал его к себе и безжалостно вонзился внутрь. Раздались неряшливые звуки бьющейся кожи о кожу эрекция содрогнулась, он был так чертовски твёрд, что каждый член испытывал одновременно удовольствие и боль. Больше не нужно было растягивать, Сигма застонал, сжался ещё сильнее, трахал так грубо, как только мог, и стремился к оргазму.Время от времени в глазах темнело. Конечности дрожали, кожа на бёдрах горела и умоляла остановиться но прогнать это. Головокружение вызывало тошноту, временами зрение настолько затуманивалось, что он боялся, что рано или поздно потеряет сознание. Взъерошенные волосы, прилипшие к лицу, раздражали, но он не хотел убирать руку с тела Фёдора, чтобы отодвинуть их. Одежда липла к разгорячённой потной коже, отчего его клонило в сон ещё сильнее.
Сердце колотилось в голове, грозя выскочить из грудной клетки временами Сигма не мог расслышать даже толику связности мыслей из-за сильного дыхания. Кислорода стало катастрофически не хватать, грудь тяжело вздымалась, словно он вот-вот потеряет сознание мягко говоря, он устал как собака, но просто не мог остановиться. Он просто отказывался останавливаться вместо этого он отчаянно вонзался в тело Фёдора и упивался его разрушением.
Ствол продолжал долбить Фёдора по рту, вызывая похотливые хлюпанье и сдержанные всхлипы по крайней мере не было опасности, что кто-то их услышит. Он, без сомнения, играл с огнём. Честно говоря, Сигма не мог вспомнить, вытащил ли он все пули, только некоторые или вообще ничего уже слишком поздно проверять, да и кайф будет испорчен. Дрожащие руки, потные ладони, спутанные мысли и ослабленная координация движений судя по всему, ему не следовало играть в такие рискованные игры. Но отступать было нельзя, всё было так божественно, безудержные реакции Фёдора подстёгивали его до предела .
Ещё пара толчков, и он провёл кончиком по простате. Внутренности, в свою очередь, сжались вокруг него, и всё тело Фёдора напряглось. Сигма потерял остатки самообладания. Дикий стон вырвался из горла и следующее, что он осознал, это щелчок курка.
Ебать.
В голове раздался щелчок Сигма в мгновение ока превратился в комок нервов, ожидающий выстрела. Но выстрела так и не последовало. За несколько секунд до того, как он осознал, как близко они, в буквальном смысле, угодили под пулю, его охватила паника. Сигма напрягся до предела, разум опустел. Сердце упало, руки дрогнули мягко говоря, он был взволнован, но одного страха было недостаточно, чтобы заставить его задуматься о паузе на долю секунды, скорее. Желание было непреодолимым, даже если бы он захотел, Сигма не смог бы остановиться.
Пустой слот. Фёдора спасла чистая удача, и ничего больше осознание того, что он тянет за ниточки, вселило в Сигму непревзойденный прилив уверенности. Серьёзная опасность, а ты всё равно меня не остановил. Если бы я не знал, я бы сказал, что это продуманный ход, но на самом деле ты просто слишком увлечён. Даже если бы ты не был таким, сомневаюсь, что ты бы искренне протестовал.
Рефлекс взял верх над ними обоими. Едва пистолет выстрелил второй раз, как Федор напрягся. Глаза сначала расширились, дуло смягчило дикий крик. Затем что-то мелькнуло по чертам лица. Федор зажмурился с такой силой, что по лицу хлынули слезы мышцы напряглись, бедра так задрожали, что Сигма испугался, что упадет на пол. Даже ствола не хватало, чтобы заглушить его крики не страха, а чистого экстаза. О боже, как же он сжался, Сигма не мог поверить, что такое количество небесного жара вообще предназначено для смертных душ так чертовски хорошо. Из-за неудобного положения и неудержимой дрожи Федора Сигма не видел, как он кончает, но определенно чувствовал и одного этого было достаточно, чтобы довести его до грани.
Вне себя от ярости, он отбросил бешеное сердцебиение, умоляющее его остановиться, и сделал всё наоборот отчаянно гнался за долго отсутствующим оргазмом. Несмотря на то, что он был на грани обморока, Сигма продолжал толкаться и толкаться, стоная и задыхаясь, не обращая внимания на то, как громко и неуверенно он себя чувствовал. О боже, каждый толчок в этот сводящий с ума жар отдавал ему кругом глаза. Шум в ушах и тошнота, нарастающая из-за жары и полного физического истощения, совершенно не беспокоили. Давление было таким раздражающим!Фёдор всё ещё извивался под ним, стонал и посасывал ствол. Видеть, как он кончает от выстрела, бьющего прямо в рот, было так возбуждающе. Одной этой непристойности хватило бы, чтобы насытить его эротическими снами на несколько недель. Возбуждённый так сильно, что его пробрала дрожь. О боже. Он так чертовски близко! Ещё немного. Просто…
Ещё один толчок, и он замер и отпустил. Громкий стон сорвался с губ, когда Сигма запрокинул голову и начал изливаться глубоко в податливое тело Фёдора. О боже … какой же это был потрясающий оргазм! Разум замкнулся, глаза закатились, губы безмолвно замерли, а всё тело задрожало. Ощущение отделило Сигму от самого себя. Конечно, он предвкушал парализующий экстаз, но никогда не испытывал чего-то настолько сильного предполагалось, что всё возбуждение, которому его подвергал Фёдор, окупится. Он прижал Фёдора как можно ближе, погрузил себя глубоко и выпустил всё больше и больше, пока тот полностью не опустел, физически и эмоционально.
В конце концов он упал от эйфории всё ещё покачивая бёдрами, чтобы насладиться остатками оргазмического блаженства. И тут навалилась полная усталость. Сигма остро ощущал каждый нерв в измученном теле каждый словно горел огнём. Единственное, что он ощущал, это колотящееся сердце; затем громкий гул в ушах и учащённое дыхание. Судя по всему, он сильно перегнул палку. Хорошо, что он действительно не потерял сознание посреди всего этого безумия он был бы таким занудой, он даже представить себе не мог, как разозлится Фёдор.
Сигма закрыл лицо ладонями, откинул волосы набок изо всех сил пытался восстановить дыхание, но тщетно. Не мог собраться с мыслями, не считая того, каким чертовски потрясающим опытом в итоге обернулся возможно, это даже стоило всех разочарований. Что стало с Фёдором после того, как его загнали в кричащее, пробирающее до мурашек по спине месиво, он не мог знать и не беспокоился в данный момент. Даже если бы он хотел быть в сознании, он бы просто не смог усталость и сладчайшее успокаивающее наслаждение требовали отдыха.
Постепенно в глазах потемнело. Как бы ему ни хотелось удержать измученное тело и нервы, у него была другая идея. Глаза закрылись, Сигма отстраненно осознавал, что тоже падает, но ничего не мог поделать. Ему нужно было выполнить тысячу дел, но сейчас он просто…
Постепенно Сигма приходил в себя. На когнитивном уровне он осознавал, что движется, но не мог по-настоящему это осознать разум был заперт за вратами чистого гормонального восторга, и, кроме бешеного сердцебиения и учащённого дыхания, ничто не улавливалось. Возможно, это было не только его собственное, возможно, Фёдор задыхался так же безудержно, трудно сказать единственное, что он мог сказать, это то, что, несмотря на потный, скользкий жар и расслабленность, он хотел, чтобы этот момент никогда не кончался.
Хотя ответственность всё же затерялась где-то в глубине души ему нужно было выполнить свои обязанности ад замерзнет, прежде чем Фёдор уговорит его вообще покинуть казино. Сигма со стоном приподнялся на локтях, и только потом осознал, что рухнул на Фёдора, вероятно, раздавив его в процессе. Хорошо, что стол был прочный, и Фёдор почти ничего не весил, иначе бедняга мог бы сломаться. Честно говоря, Сигма сомневался, что когда-нибудь простит себе, если сломает покерный стол, потому что не мог удержать его в штанах.
Мифф рванулся вперёд, словно отмечая момент, когда вытащил член вздрогнул от болезненного хрипа Фёдора ну что ж, ничего нельзя было поделать, Сигма лишь помял ему затылок в знак безмолвного извинения. Сперма начала выливаться наружу, но Сигма не рискнул поглазеть меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы либидо предало и снова разыгралось. Поэтому Сигма уставился на своё отражение в зеркале за занавеской ахнул, осознав, насколько развратно он выглядит.От взъерошенных волос до мятой одежды и потного розового лица он не мог решить, какая деталь была более компрометирующей. Боже, он был полностью мокрым от него разило потом. Душ необходим, но чтобы добраться до него, ему пришлось бы пройти через казино, не привлекая ничье внимание последнее, что ему нужно, это чтобы сотрудники узнали, какие гадости вытворяет их босс в рабочее время. Справедливости ради надо сказать, что у Федора дела обстояли не лучше. Просто Сигма не мог оценить его состояние, так как он безжизненно лежал на столе, не сдвигаясь ни на дюйм. Глаза закрыты, губы широко раскрыты, борясь с дыханием, если бы не равномерное соприкосновение грудной клетки, Сигма испугался бы, что пуля действительно была выпущена, даже если бы не было металлического запаха крови.
Пистолет привлек внимание Сигмы. Ах... он действительно испытывал судьбу с этой выходкой. Без тени сомнения, Фёдор сохранил эту информацию в памяти, просто был не в состоянии сразу пустить её в ход на самом деле, он был не в состоянии что-либо сделать, кроме как лежать и самодовольно мурлыкать, мысленно пошутил Сигма. Однако он знал, что последнее слово будет за дьяволом, нравится ему это или нет, поэтому он выхватил пистолет и засунул его обратно за пояс. Не стоило провоцировать Фёдора дальше, если по счастливому стечению обстоятельств он никогда не поднимет эту тему и не попытается свести счёты, тем лучше. Но Сигма знал, что лучше не задерживать дыхание ради такой несбыточной мечты. Но всё это на тебе. Всё, что произошло в этой комнате, было продиктовано именно твоими желаниями.
Как бы ни было восхитительно обниматься и нежиться в посткоитальном экстазе, у Сигмы были дела. Поэтому он потряс Фёдора за плечо, чтобы тот очнулся если не считать пары звуков, никакой реакции. Мило, но у Сигмы не было времени насладиться этим сентиментальным моментом. Без колебаний, без каких-либо затруднений он закружил Фёдора, и, чёрт возьми, какой же он был грязный они оба были грязными, как и всё вокруг. Столько компрометирующих телесных жидкостей, ни единого шанса, что уборщики не поймут, что кто-то здесь этим занимался. Может, приняв душ и сменив пропотевшую одежду, ему стоит вернуться сюда и самому убрать этот беспорядок, чтобы события этой ночи остались в тайне.
Это на потом пока Сигма позволил взгляду бродить по следам своей назойливости и безрассудства. Сказать, что Фёдор был развратником, было бы большим преуменьшением нет слов, чтобы описать, насколько он выглядел и был на самом деле. Синяки по всей воспалённой коже, сперма, высыхающая на животе и на столе, ощутимые следы слёз на румяных щёках, чёлка, прилипшая к потной коже всё это было его рук дело. Гордость раздулась в груди, но теперь, когда похоть больше не затуманивала рассудок, в нём ожила тревожность не переусердствовал ли он? Ну что ж, даже если и переусердствовал, Фёдор напросился и заслужил.
По крайней мере, ресницы трепетали, ясно как день, он пытался прищуриться, но слабость заманила в сон. Абсолютно неприемлемо, если он не поддастся дурманящему заклинанию, заманивающему в дремоту, то и Федор не может здесь. Он волен пойти вздремнуть в комнате Сигмы, однако, предварительно переодевшись и дойдя туда сам как они скроют хромоту, пытаясь выдать ее. Часть его зудела спросить Федора, все ли с ним в порядке, но Сигма оттолкнул это в сторону дело принципа. Проявлять уважение после того, как на нем играли, как на скрипке, было бы неприятно, даже если ослабление запретов и привело Федора к нынешнему затруднительному положению. Что ж, он получил именно то, что просил, так что нет причин проявлять какое-либо сочувствие конечно же, Федор не станет отвечать ему тем же.
Сигма похлопал Фёдора по внутренней стороне левого бедра. —Ты можешь встать?и сразу перешёл к делу. Казалось, что обсуждение событий последних получаса не будет встречено с радостью нутром чую, что Фёдор бросится вникать в суть и сопоставлять правду с ложью. Поэтому Сигма вместо этого сосредоточился на благополучии Фёдора и на том, как исправить ситуацию.Поначалу Фёдор, казалось, даже не понял, о чём его спросили одновременно трогательно и жутко видеть дьявола таким измученным, таким развалившимся. Затем он поджал губы, помял лоб, скрестил руки над головой и пробурчал —Конечно, не могу.
Такая раздражительность, словно он не кричал ещё несколько минут назад, требуя продолжения. Действительно, мило, хотя вид ворчливого Фёдора должен был бы вселить обоснованный страх. И всё же редкие случаи жестокой честности воодушевляли заставляли Сигму задуматься, не станет ли эта ночь прецедентом чего-то, что он пока не мог точно определить. Задаст ли это новый тон их отношениям, и трудно заранее определить, как именно.
Фёдор покачал головой, застонал и потянулся выдохся, когда мышцы начали протестовать. Он ужасающе быстро дошёл до сути. Конечности явно отказывались работать, но разум сразу же включился в работу. Фёдор извивался, потягивался и фыркал, жалуясь на состояние своего тела, но губы, изогнувшиеся в безмятежной улыбке, дали о себе знать. Фиолетовые глаза пристально посмотрели на него ни намёка на мрак, они были странно беззащитны, не в силах, как обычно, вызвать возмущение.
—Если ты скоро не вернешься… все заметят, что ты исчез пробормотал Федор таким хриплым голосом, что Сигме потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он на самом деле жаловался.
Ах, он ненавидел, когда Фёдор высказывал абсолютно обоснованные доводы. Наверняка его отсутствие заметят и поставят под сомнение. Он же менеджер, в конце концов, и должен постоянно следить за казино. К тому же, оставить Фёдора здесь одного было бы просто невозможно. Если кто-то зайдёт, то… честно говоря, Сигма не мог точно сказать, что произойдёт. Ничего хорошего, им лучше поторопиться.
И вот он наклонился к Фёдору и обхватил его щеку пристально посмотрел прямо в эти ясные глаза, пытаясь достучаться до чего-то, что не мог толком выговорить. —А ты, Фёдор? прошептал он с кротостью, которой демон явно не заслуживал возможно, сердце его смягчилось после всех мучений и озадачивающих экстазов.
Пара медленных морганий, и на лице промелькнуло замешательство. Сигма вынужден был признать, что Фёдор отлично справляется с оцепенением. Ему пришлось смотреть и наслаждаться этим зрелищем, ещё немного насладиться посткоитальным блаженством. Сигма пытался восстановить дыхание, найти слова, чтобы выразить свои мысли он вдруг обнаружил, что втянут в это, лаская лицо Фёдора и смахивая остатки слёз и слюны заворожённый спокойными фиалковыми глазами, он потерял счёт времени и пространства, осознавая лишь настоящий момент и сладчайшее блаженство, разливающееся по венам.
И даже это оцепенение было использовано. С удивительной силой Фёдор сумел развалиться, обнять его за шею и поцеловать. Честно говоря, это был даже не настоящий поцелуй, а лишь неловкое столкновение губ и зубов. Глаза Сигмы расширились, дыхание перехватило после всего, что они сделали, ласки последнее, чего он ожидал конечно же, Фёдор, затеяв что-то нежное, застал его врасплох.
Ему не потребовалось много времени, чтобы ответить на прикосновение он обхватил щеку Фёдора, прижался к нему и растворился в поцелуе так сладко. Почему-то целоваться сейчас, после всех их извращений, казалось странно вульгарным. Как будто они полностью извратили понятие секса, как бы абсурдно это ни звучало. Увы, с Фёдором возможно всё, поэтому Сигма не особо задумывалась, перешли ли они черту извращённости или нет; просто наслаждалась моментом, пока он длился.
Поцелуи больше напоминали беспорядочные лизания и скольжения языков друг по другу было совершенно ясно, что они оба изо всех сил пытаются восстановить дыхание. С такой скоростью жар вернётся и окончательно овладеет ими.—Не обращай на меня внимания прошептал Фёдор между вздохами и стонами —Со мной всё будет хорошо, хриплое бормотание в губы, мимолётный поцелуй, затем ещё одно движение языка. —Дай мне минутку ещё один последний лиз, и с хлюпающим хлопком они отстранились, слюна запуталась между распухшими губами.Ох, черт возьми, он все знает .
Сигма даже не мог встретиться с ним взглядом, просто приклеился к земле и молился, чтобы она открылась и поглотила его. Николай ни за что не позволит ему загладить этот позор теперь, когда он знает, что двое из них трахаются. Если до этого переломного момента в игре он и думал, что террор это что-то, то теперь Сигма познает настоящий ад.
Прошло несколько печальных секунд, но пол не треснул, и он не упал насмерть. Сигма, не в силах больше смотреть на него, начал бросать отчаянные взгляды на своих сотрудников, надеясь, что они подбегут к нему и спасут от похотливых ухмылок и вкрадчивых подмигиваний Николая увы, им пришлось взять себя в руки и проигнорировать своего начальника, ох, если бы он мог их наказать за то, что они так поступают. Фёдор не мог понять, что происходит, но Сигма в глубине души знал, что демон смеётся последним он надеялся хотя бы упасть со стола и снова разрыдаться.
Примечания:
14928 слов ☠️☠️
