Ангел, приносящий удачу

      Не идти вперёд — нельзя.       Вэш движется осторожно, босые ступни холодит металл. Он не знает, что здесь, не знает, почему оказался в этом месте. Шестым чувством он понимает: здесь хранится нечто важное. То, что отзывается глубоко в сердце тонкой, почти надорванный струной. А ещё что-то впереди, там, где ничего не видно, влечет его, манит, словно мотылька, летящего на свою погибель. Тьма была бы ему лучшим товарищем, но противиться этому зову нет сил.       Вэш идёт.       Впереди зажигается свет. Ярко красный, он мгновенно заполняет большой зал и бьет по глазам. Вэш жмурится, закрывается рукой, а когда получается хоть что-то разглядеть — застывает. Страх, ужас, отчаяние, всё смешивается внутри ледяным комом, и ему бы остановиться, а то и вовсе бежать. Бежать без оглядки.       Вэш идёт вперёд.       Вокруг него братья и сестры, измученные, обессиленные, почти погибшие. А впереди — Найвз. Маленькая фигурка брата кажется совсем хрупкой, но когда он раскидывает руки и смеётся, Вэшу кажется, будто за спиной Найвза раскрываются огромные черные крылья. На самом деле Найвз ребенок тьмы, любимый и единственный.        — Ну же, Вэш, — издевательски тянет брат. — Ближе. Подойди ближе.       Вэш пытается попятиться, отойти как можно дальше, а вместо этого делает ещё один шаг вперёд. И ещё. Чем ближе он подходит, тем старше становится Найвз, взрослея прямо на глазах. Ужас сковывает всё тело, и остаётся лишь чужой зов. Чужая воля, от которой некуда деться.        — Я распахну двери в новую жизнь, Вэш. Я стану их новым богом.       Найвз протягивает ладонь, и Вэш видит — она в крови. Из горла рвется хрип. Нет. Он не станет.        — Стань моим ангелом. Их ангелом, Вэш. Я позволю тебе принести им удачу.        — Им не нужна удача.        — Тогда что же им нужно, Вэш?..       ... — Вэ-эш! Ты знаешь, что так будет! Нет смысла бежать!..       Над его головой — тёмное глубокое небо.       Вэш не сразу понимает это, резко очнувшись ото сна и сев на жёсткой земле. Рядом сопит старик, чуть поодаль, у машины чутко спит Николас. Одна Мэрил бодрствует, и Вэш этому почему-то рад. Голова раскалывается, в горле сухо и горячо, будто он проглотил расплавленный металл. Он, не шевелясь, рассматривает маленькую фигурку у слабого костерка. Она, подтянув колени ближе и обняв их руками, кладет сверху голову и следит за одинокими искорками. Она и сама кажется искоркой, что бездумно свалилась в его руки и без страха отдавала своё тепло.        — Что ты пытаешься во мне увидеть?       Вэш со вздохом проводит рукой по лицу. Он и сам не знает, если честно. Заглянув внутрь себя, ответа он тоже не находит, поэтому просто поднимается, отряхнув плащ, и садится рядом. Тепло чужого тела — вот оно, совсем рядом, можно взять осторожно и бережно. А можно взять... И смять, как игрушку, безжалостно и без капли сожаления. Вэш облизывает губы. В ушах набатом бьётся чужой смех, и он заставляет себя улыбнуться.        — А в тебе есть что-то, что я должен увидеть?        — Нечестно. — Мэрил фыркает.        — Что именно?       Вэш склоняет голову набок. Пока он говорит с Мэрил, пока слышит её, кажется, что становится чуть легче дышать.       ... — Вэш. Подойди ближе, Вэш. Ты же слышишь меня...        — Отвечать вопросом на вопрос.       На Мэрил нет её головного убора, и темные волосы осторожно трогает слабый сухой ветер. Она нетерпеливо сдувает непослушную прядь, упавшую на лицо. Та снова возвращается на место, и Вэш с силой впивается пальцами в песок, давя желание податься ближе и помочь. Коснуться этой яркой искорки, этой доверчивой души, которая и понятия не имеет, какую тьму он несёт внутри.        — Неужели?       Рассмеяться удается даже без боли, а спустя секунду в голове рассыпается осколками чужой смех. Вэш отводит взгляд от Мэрил, чтобы она не заподозрила неладное, не поняла. Ему не хочется, чтобы она переживала и тревожилась о том, чего не в силах изменить. Даже он сам вряд ли способен. Только и может, что прятать поглубже чужую — родную — тень и идти дальше. Идти, чтобы однажды найти место, в котором можно будет остаться.        — Ты в порядке?       Вопрос взрезает тишину, как остро отточенный клинок, а ему кажется, сталь входит прямо под рёбра. Он снова пытается улыбнуться, но губы дрожат, а тело, и без того напряжённое, сводит судорогой. Он поворачивает голову, встречаясь с глубокой синевой взгляда, и заставляет себя усмехнуться.        — Да. Я в порядке.       Мэрил молчит пару секунд, прищурившись. Кажется, она в этот момент видит его насквозь. Они знакомы не так давно, всего-то около месяца, может, даже меньше, Вэш совсем теряет счёт времени. Их жизни, жизни людей, так невыносимо коротки и хрупки! Одно неверное движение... и всё. Искра погаснет. И в его руках такая сила тоже есть.       Сила, равная богу.        — ... Мы должны изменить этот мир, Вэш. Никто больше не способен!..        — Лжешь ты так же плохо, как наставник.       Вэш не возражает, позволяя ей самой додумать, права ли она. Вместо ответа он упирается ладонями в горячую даже ночью землю и запрокидывает голову. Ночь раскинута над ними огромным покрывалом, и под её покровом свет чужой души кажется ещё ярче. Вэш отчаянно хочет потянуться к нему, ему нужно согреться, хоть на миг прекратить бесконечную гонку. Он всматривается в черную глубину, надеясь найти ответ, может ли он... хотя бы раз...       Бездна смотрит на него в ответ.        — Уже поздно...        — ...Вэш!..        — ...тебе надо...        — ...остаться!...        — ...отдохнуть.       На плечо ложится чужая рука, и Вэш вздрагивает. Картинка перед глазами ломается, меняясь кадрами, будто сполохами, и сердце заходится в бешеном стуке. Он резко хватает ртом воздух, зажмуривается, а когда открывает глаза — на него смотрит Мэрил. Встревоженная, она кладет ладонь сначала на его лоб, после на щёку, и хмурится ещё сильнее.        — У тебя жар. Я посмотрю, может, осталось лекарство...        — Нет.       Вэш перехватывает её руку до того, как она успевает её убрать. Он знает, что обычной болезни его не взять и то, что Мэрил принимает за простуду, на самом деле нечто совсем иное. Ему самому собственное тело кажется ледяным, а вот её рука... ладонь теплая, как огонек почти погасшего костра. То, что ему нужно, чтобы ещё хоть раз вдохнуть.        — У тебя просто горячие руки.        — Дурак.       Вэш улыбается, ловя мгновения близости. Не остро-напряженной, а нежной, трепетной, едва ему знакомой, а оттого ещё более желанной. Дрогнув, Мэрил всё же убирает руку, а вместе с ней прячет и взгляд. Так, словно боится, что он увидит там что-то, что...        — Ты как хочешь, а я спать.       Она сворачивается клубочком, под голову подложив свёрнутую куртку. Ни секунды не раздумывая, он стаскивает с себя плащ, укрывает её им и улыбается, увидев её ошарашенный взгляд.        — Ты же замёрзнешь.        — Я? — Вэш смеётся и вдруг полушутя-полусерьезно шепотом сообщает: — Ангелы не мёрзнут.       Мэрил секунду смотрит озадаченно, секунду недоуменно, и, поняв, что он не собирается брать слов назад, закатывает глаза.        — Ангел? Большей чуши не слышала. — Она заворачивается в его плащ, напоследок сверкнув глазами. — Спи. Не хочу завтра видеть твое уставшее лицо.       Вэш смеётся, уклоняясь от брошенной в него веточки, и растягивается рядом. Над ним снова глубокое темное небо, и на миг кажется, что его застилают чьи-то огромные крылья. Он закрывает глаза, на этот раз не чувствуя страха.       Он ведь не уточняет, что несёт на собственных крыльях — удачу или смерть.       Решает пусть каждый сам. А он...       Он постарается справиться со своей тьмой так, чтобы больше никому не пришлось страдать.