Семья из трёх * Three's Family

Джеймс перепрыгнул через фиолетовый диван, взлетел по лестнице, беря по три ступеньки за раз, и пронёсся мимо Грюма, всё ещё стоявшего на страже, бросив лишь:        — Сейчас вернусь!        Внезапно он отчаянно, мучительно захотел присутствия Лили и искренне не мог ждать ни секунды дольше. Полная невероятность сегодняшних событий грозила сокрушить его, и ему отчаянно нужно побыть с ней — немедленно.        Он трансгрессировал, едва переступив границу охранной зоны, и оказался на пороге их квартиры. Он снял защитные чары и распахнул дверь, обнаружив свою девушку, которая развалилась на диване с книгой и бокалом вина, будто их вечеринки в пабе менее двух часов назад и не бывало. Джеймс, и без того с трудом свыкавшийся с концепцией линейного времени, решил просто не задумываться об этом.        — Привет, Джей, — рассеянно бросила она в качестве приветствия.        — Лилс, — выдохнул он. Прозвучало это как-то между ликованием и ужасом и мгновенно привлекло внимание Лили.        — Джейми?        Джеймс шагнул к ней, крепко прижал к груди, уткнувшись лицом в её длинные мягкие волосы. Он не мог подобрать слов и потому просто сжал объятия ещё сильнее.        — Джеймс? — попыталась снова Лили. — Всё в порядке с твоей внезапной миссией?        — Э-э... Никто не пострадал. Но нам нужно, чтобы ты пришла в убежище и сварила там зелье.        — Ну, это довольно просто.        Джеймс лишь кивнул, уткнувшись ей в шею, потому что ещё не был готов вдаваться в объяснения смягчающих обстоятельств.        Лили похлопала его по спине.        — Мне сначала нужно принять протрезвляющее зелье, дорогой, так что тебе придётся меня отпустить.        Идея отпустить её никогда не звучала менее привлекательно. Более того, Джеймса охватило желание сделать так, чтобы больше никогда не приходилось этого делать. Зная, кем они станут друг для друга, и также зная, как мало времени у них может быть, он чувствовал, что должен ухватиться за этот день, и за будущую мать своего ребёнка, и просто держаться.        Это было импульсивное решение, которое разрушит тщательно составленные планы Сириуса и Ремуса, но, что ж, Джеймс и так не впервые их рушит. Он отпустил Лили, чтобы она порылась в аптечке, а сам бросился к своему гардеробу. К тому времени, когда Лили надела ботинки и плащ, он тоже был готов. Они трансгрессировали прямо к границе охранных чар, оставив себе, как понял Джеймс, прогулку всего лишь метров в пятьдесят по тёмной, росистой траве, во время которой он должен был предупредить Лили о том, что её ждёт.        — Так, просто чтобы ты была в курсе, — начал он и прочистил горло. — Ты будешь варить зелье отцовства для одного из двух волшебников, которых мы нашли на месте мощного магического феномена. Изначально Дамблдор привлёк меня, чтобы опознать его, потому что он очень уж похож на Поттера.        Лили неуверенно хмыкнула.        — Ты же знаешь, что зелья отцовства могут показать лишь, являются ли двое людей отцом и ребёнком?        — Да, знаю.        Они как раз подошли к двери убежища. Джеймс протянул руку, останавливая Лили. Другой рукой он провёл по волосам.        — Дело в том, ну... мы думаем, что он мой сын.        После долгого мгновения полного шока лицо Лили исказилось, но быстро сменилось выражением негодования.        — Ребёнок? — вспылила она. — Чей? И... и как? И...        — Он не ребёнок, — выпалил Джеймс. — Он… Мы думаем, он путешественник во времени.        Лили уставилась на него, широко раскрыв глаза, словно сова.        — А, — её лицо разгладилось, а плечи расслабленно опустились, что, казалось, было хорошим знаком. — Может, нам просто стоит зайти и посмотреть на него.        Джеймс молча кивнул и последовал за ней, прошёл мимо неусыпно бдительного Грюма к синей двери слева. Внутри простой, но чистой лаборатории зелий у стены стоял Дамблдор, а напротив — Гарри и Малфой, всё ещё привязанные к своим стульям. Сириус упёрся обеими руками о центральный рабочий стол, выставив плечи вперёд, чтобы нависнуть над мрачно-непокорным Гарри.        — Блэк, — сказал Малфой. — Если даже Поттер говорит, что это отвратительно, тебе стоит поверить ему, что ты не хочешь этого знать.        Джеймс прочистил горло, возвестив об их прибытии, и перепалка резко прекратилась. Сириус виновато взглянул на них и отступил, прислонившись к стене рядом с Дамблдором.        Джеймс не видел её лица, но мог заглянуть через её плечо и увидеть, что Гарри смотрит на неё так, словно она — последнее, что он увидит перед смертью. Его челюсти были яростно стиснуты, но глаза всё равно наполнялись слезами, и он выглядел ужасно, безнадёжно потрясённым.        — О, — тихо сказала Лили. — Он действительно очень похож на тебя, правда?        — Кроме твоих глаз, — добавил Джеймс тем же благоговейным тоном.        Лили согласно хмыкнула.        — Да, так и есть, — она подошла и присела перед Гарри. — Я Лили. Но ты, наверное, это уже знаешь.        — Драко Малфой, — протянул Малфой. — Как бы я хотел пожать вам руку, если бы только меня развязали…        — Да, хорошая попытка, — фыркнул Сириус.        Лили приподняла бровь.        — Приятно познакомиться.        — Это Гарри, — сказал Джеймс, потому что казалось немного неправильным заставлять мальчика представляться собственной матери.        — Привет, Гарри, — сказала Лили. Она осторожно положила руку ему на плечо, и его веки затрепетали, хотя не успели скрыть несколько выкатившихся слёз.        Джеймс смотрел на них в тот момент и чувствовал себя неописуемо наполненным, словно это всё, что ему когда-либо было нужно в жизни: Лили и их сын, и их любовь. Несмотря на верёвки. Джеймс был безмерно благодарен, что пережил всю эту фазу мгновенных подозрений и ненависти ранее вечером, дав этим двоим шанс приветствовать друг друга так, как они заслуживали.        Гарри открыл глаза.        — Привет, мам, — прошептал он.        — О боже, — вздохнула Лили. — Не так смотрят на маму, которую недавно видели, правда?        Наступил один трепетный момент, в который Гарри лишь смотрел на неё, а затем он резко опустил голову. Этого могло хватить, чтобы скрыть слёзы, но нельзя было замаскировать дрожь в его плечах.        Лили наклонилась и прижала голову Гарри к своей ключице, нежно проводя пальцами по его волосам.        — Мне жаль, — сказала она.        Джеймс был ослеплён её способностью сопереживать, чувствовать любовь и потерю от имени этого парня, с которым только что встретилась; утешать его, когда он явно нуждался в ней, несмотря на то, что материнство ещё не было вехой, которую она лично перешагнула.        Она повернула голову к Джеймсу, который прислонился к стене рядом с Бродягой, пытаясь удержаться на ногах.        — Неужели действительно необходимо держать его связанным вот так? — спросила Лили.        Джеймс неловко почесал шею.        — Технически, мы не полностью подтвердили, что он тот, за кого себя выдаёт. И, если уж на то пошло, что мы те, за кого себя выдаём.        Гарри судорожно вздохнул.        — Если это ловушка Пожирателей Смерти, я уничтожу каждого из вас.        Сириус разразился лающим смехом, который разрядил напряжение в комнате.        Лили вздохнула и выпрямилась.        — Значит, зелье отцовства?        — Зелье отцовства, — подтвердил Джеймс.        Лили кивнула и начала отбирать ингредиенты и раскладывать их на рабочем столе. Она зажгла огонь, подготовила и наполнила котёл и достала нож.        Малфой многозначительно кашлянул.        — С этого ракурса мне плохо видно, — сказал он. Он звучал так, словно изо всех сил старался и едва не преуспел в том, чтобы урезать свою фирменную малфоевскую надменность.        Джеймс, честно говоря, нашёл это довольно забавным. Он трансфигурировал ножки стула Малфоя, удлинив их, пока тот не смог легко всё видеть.        — Спасибо, — высокомерно сказал Малфой. Затем он искоса посмотрел на Гарри, чей стул теперь был на несколько дюймов ниже его собственного, с торжествующей усмешкой. Джеймс закатил глаза и трансфигурировал стул Гарри до той же высоты.        — Я не знала, что это выставка, — сухо прокомментировала Лили.        — Я просто беспристрастный оценщик, который гарантирует, что это не ложноположительный результат, — сказал Малфой.        — А. На случай, если это ловушка Пожирателей.        — Именно.        — Ну, можете меня поздравить, я весьма обеспокоена тем, что куча подростков поколения моего собственного ребёнка всё ещё беспокоится о Пожирателях Смерти в... каком вы, собственно, году?        Малфой вопросительно приподнял бровь, глядя на Гарри. Гарри ответил ему яростным взглядом. Джеймс задумался, стоит ли сейчас спрашивать Лили, что это значит.        — В девяносто восьмом, — ответил Малфой.        Лили присвистнула.        — Для такого маленького сообщества, как наше, война длится слишком долго.        — Был период мира, — сказал Малфой, беспокойно ёрзая на стуле.        Лили небрежно кивнула, хотя её костяшки побелели от сжатия рукоятки ножа.        — Но долго это не продлилось?        Когда никто другой, казалось, не был склонен развивать тему, Джеймс кашлянул:        — Были некоторые разговоры о воскрешении.        Лили снова кивнула, скривилась и оставила эту тему. Она достала нож и начала давить бобы паффопода боковой частью лезвия.        — Их положено разрезать, — резко сказал Малфой.        — Маринованные бобы паффопода? Да, я знаю, так говорит стандартный рецепт, но они лучше выделяют сок, если раздавить их плоской стороной серебряного лезвия.        Гарри, до сих пор доброжелательно не заинтересованный процессом приготовления зелья, вдруг ахнул. Звук громко разнёсся по тихой лаборатории, и все взгляды устремились на него.        — Где ты этому научилась?        — Кажется, это понял один мой старый друг. Мы много экспериментировали с зельями, когда были моложе, до того как... — она неловко замолкла.        «Нюниус», с горечью подумал Джеймс. Тем не менее, он удивился, услышав, как его сын приходит к тому же выводу.        — Только не говори, что это был Снейп? — спросил Гарри, звуча абсолютно ошеломлённо.        Лили с опаской взглянула на него.        — Так и было.        У Гарри был вид, будто весь его мир рушится вокруг него; выглядело это, честно говоря, уморительно. Джеймс буквально чувствовал, как от Сириуса исходят волны веселья.        — Ты дружила со Снейпом? Но… но почему?        Их прервал звонкий взрыв смеха Сириуса.        — Не нужно никаких зелий отцовства, — захохотал он. — Это определённо твой сын, Сохатый.        — Мы выросли в одном районе, — со вздохом объяснила Лили, глядя больше на свою разделочную доску, чем на Гарри. — Именно он рассказал мне о магии. Он был моим лучшим другом.        — Нет, — хрипло сказал Гарри. — Нет. Ни за что. Нет. Он — озлобленный старый мерзавец и предатель, он назвал тебя грязнокровкой, и ОН УБИЛ ДАМБЛДОРА! — Гарри закончил рёвом.        Лили резко вдохнула на это, сверкнув глазами. Она выглядела почти отчаявшейся, чтобы Малфой опроверг это, но он лишь едва удержался на стуле, так сильно он дёрнулся; на данный момент всё, что он мог сделать, — это грустно пожать плечами.        — О, Сев, — печально сказала она.        — Сев, — беззвучно повторил Гарри с недоверием. Он выглядел так, словно его сейчас стошнит.        «Определённо мой сын», подумал Джеймс.        — Мы отдалились друг от друга, — призналась Лили. — Он увлёкся Тёмными искусствами и примкнул к Пожирателям. Это… не было неожиданностью, наверное, хотя я всё равно была опустошена.        Джеймс наблюдал, как Гарри с трудом свыкался с мыслью, что его мама дружила со Снейпом, и сглотнул всплеск запоздалого понимания чувств Лили, которого ему так и не удалось достичь в шестнадцать. Ведь Гарри не объяснил им, как и когда Питер переметнулся. Неужели и его тоже уже втянули в Пожирателей Смерти?        — Итак, — легко сказала Лили после нескольких неловких минут тишины. — Как же вы двое оказались здесь?        Малфой посмотрел на Гарри. Гарри посмотрел на Малфоя. Оба пожали плечами.        — В Комнате потерянных вещей полно странных артефактов, — наконец сказал Малфой. — Наверное, мы на что-то наткнулись во время драки.        — Я мало что помню, — добавил Гарри, всё ещё угрюмый из-за откровений о Снейпе.        Лили добавила остатки корней одуванчика, перемешала три раза в каждом направлении и поставила таймер.        — Хорошо, это будет томиться девять минут, — она снова села на табурет позади себя. — Расскажешь мне о себе за это время?        Гарри на мгновение настороженно посмотрел на неё, но уступил. Он начал говорить, запинаясь, явно обходя некоторые темы, хотя Джеймс не мог точно определить, какие именно. Тем не менее, Джеймс узнал, что его сын — гриффиндорец (он это уже знал, но был рад услышать снова), любит пирог с патокой (классика Мамы Эванс), у него два лучших друга (никто из них НЕ Малфой, который выглядел крайне и уморительно оскорблённым невинной догадкой Лили, учитывая, что они прибыли вместе), он преуспевает в квиддиче (Малфой выглядел крайне и уморительно оскорблённым и этим заявлением, но, что ещё уморительнее, не мог этого отрицать), хорош в Защите от Тёмных искусств (практично! Джеймс, как ответственный будущий отец, одобрял) и у него была полярная сова по имени Хэдвиг, которая жила у него ещё десять месяцев назад (обидно... Джеймс вздохнул с облегчением, когда таймер Лили прервал это объяснение).        Наконец зелье было готово, и Джеймс порезал палец, чтобы добавить три капли крови в котёл. Затем он подошёл, чтобы передать Гарри нож, небрежно поставив себя между Гарри и Лили, на всякий случай, и снял с него путы.        Гарри вздохнул с облегчением от освобождения от верёвок и поднялся. Он посмотрел на нож с мрачной тревогой, выгравированной на всём его лице, повернул ладонь вверх, будто готовый резать, замешкался и снова посмотрел на Малфоя в поисках какого-то заверения.        — Три капли, — ровно сказал Малфой.        Гарри кивнул, протянул руку над котлом, стиснул зубы и резанул себя. Кровь капнула в зелье, окрасив его в ослепительно-белый цвет. Гарри отступил немного, моргая.        — Поздравляю, — тихо сказала Лили. — Это мальчик.        Гарри поднял брови, глядя на Малфоя, и тот кивнул.        — Это положительный результат.        Что-то расслабилось в плечах Джеймса.        Это действительно его сын, подумал он. Гарри, его сын. Забавно, как это чувствовалось так реально до этого, а теперь, получив неопровержимое подтверждение, каким-то образом чувствуется сюрреалистично.        Лили потребовалась всего секунда, чтобы осторожно забрать нож из захвата Гарри, безопасно положить его на рабочий стол и заключить его в объятия. Гарри ухватился за ткань её рубашки и держался за неё как за жизнь. Сириус хлопнул Джеймса по плечу и подтолкнул его вперёд; тот обнял Лили, зажав Гарри между ними.        Они оставались так, что казалось, будто прошли часы, хотя, вероятно, прошло всего пару минут максимум, пока их не прервало неловкое, но настойчивое покашливание позади Джеймса.        — Так что, мне теперь вечно быть связанным? — протянул Малфой.        — Гарри, — позвал Дамблдор. — Ты готов поручиться за преданность мистера Малфоя?        Гарри наконец оторвался от родителей, посмотрел на Малфоя, затем на Дамблдора и кивнул.        — Ага, — сказал он. — Он дерьмовый Пожиратель Смерти. Я полагаю, он уже давно пытается перебежать.        Малфой фыркнул, но он был явно слишком умён, чтобы оспаривать это, как бы унизительно ни было это представление.        — Должен вам сказать, меня к этому принудили, — пояснил он. — После того, как ты добился ареста моего отца, — добавил он с некоторым жаром.        Гарри посмотрел на него в ответ.        — После того, как он убил Сириуса? Мне не жаль.        Долгий, низкий стон возвестил о реакции Сириуса на эту новость.        — Убит чёртовым Люци? — заныл он. — Какой позор.        — Э-э... — сказал Гарри, почёсывая шею. — Технически, он только заманил нас на битву? На самом деле последний удар нанесла Беллатриса. А потом, ну, Арка Смерти.        — В Отделе Тайн? — напряжённо спросил Дамблдор.        — Какое универсальное решение, — пошутила Лили.        Сириус снова застонал.        Плечи Гарри напряглись.        — Да. Там была битва.        — Кхм, — повторил Малфой. — Верёвки?        — Ладно, кузен, — сказал Сириус. Он взмахнул палочкой, и путы Малфоя исчезли.        Малфой тут же вскочил и начал тереть запястья, лодыжки и грудь, тщетно пытаясь разгладить складки на мантии.        — Вы случайно не нашли у нас пару палочек? — спросил он.        — Боюсь, что нет, дорогой мальчик, — печально сказал Дамблдор.        Малфой вздохнул.        — Как и ожидалось, бля, — он продолжил ворчать себе под нос о чём-то, что звучало очень похоже на «Шрамоголовый» и «Поттер».        — Гарри, — сухо спросил Дамблдор, — какова была цель битвы в Отделе Тайн?        — Это немного длинная история.        — Я думаю, мы хотели бы это услышать, — сказала Лили. — Всё. Позволь мне просто прибраться здесь, в лаборатории, а потом почему бы нам не сесть и не обсудить всё?        Она смыла грязь со стола, протёрла разделочную доску, а затем повернулась, чтобы отмыть ножи и котёл в раковине у дальней стены. Пока она была занята, Джеймс подошёл к ней сзади и опустился на одно колено.        — Да ладно, — выдохнул Малфой.        — Это определённо не так должно было произойти, — с тревогой прошептал Гарри.        — О, да ладно, — застонал Сириус. — У нас был план, Сохатый! Хороший план!        Джеймс лишь оглянулся через плечо, чтобы ответить ему смущённой, но нераскаивающейся ухмылкой.        — Что такое? — рассеянно спросила Лили, ополаскивая котёл. Когда никто не ответил, она наконец посмотрела через плечо.        И резко обернулась, увидев Джеймса, стоящего на одном колене с кольцом в руке.        — О, — её тихий вздох удивления был почти заглушён звоном котла, упавшего в раковину.        — Лили Мари Эванс, — начал Джеймс, смущённый тем, что его голос уже хрипел от эмоций. — Сегодня вечером я видел будущее, наше будущее, и он силён, умён, предан и прекрасен, прямо как ты, — он с трудом оторвал взгляд от Лили, чтобы мягко улыбнуться Гарри.        Он вытер слёзы рукавом, и Джеймс обернулся, чтобы обнаружить, что Лили делает то же самое. Эта маленькая, прекрасная схожесть ещё больше наполнила его грудь, готовую разорваться.        — История Гарри оказалась... мрачнее и ужаснее, чем я мог когда-либо представить, но... какой бы тёмной ни стала эта война, Лили, ты всегда будешь светом моей жизни. И какой бы долгой или короткой она ни оказалась, и каким бы ужасным ни был конец, я хочу, чтобы ты знала, что всё это стоит того, чтобы сражаться и даже умереть рядом с тобой. Потому что сегодня я понял, что готов умереть за тебя, и это лишь укрепило мою решимость жить ради тебя, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю. Я годами ждал, чтобы жениться на тебе, Эванс, и, возможно, у меня не так много лет впереди, так что я отказываюсь ждать дальше.        Он сделал паузу, чтобы перевести дух перед главным вопросом, но так и не успел его задать.        — Конечно, я выйду за тебя, глупый ты болван, — ответила Лили. Сияющая улыбка Джеймса не пострадала от её непочтительного эпитета.        — Просто назови его высокомерным подонком, чего уж там, — ухмыльнулся Сириус.        — Хватит уже этой ерунды, — резко ответила Лили. Она обхватила лицо Джеймса обеими руками. — Джеймс Флимонт Поттер, сегодня ты проявил удивительную мудрость, учитывая, каким придурком был в пятнадцать, — она искривилась в полуулыбке на торжествующие выкрики Сириуса, но в остальном проигнорировала его. — Я считаю, что мне повезло знать такого смелого, стойкого и любящего мужчину, каким ты стал. И я буду считать, что мне ещё больше повезло стать твоей женой.        Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и Джеймс рванул навстречу, чтобы закружить её в своих объятиях, тёплых, торжествующих, экстатических.        — Пиздец, — пробормотал Гарри. — Это официально. Я вмешался в ход времени. Гермиона будет в ярости.        — Мы и так знаем, что ты всё портишь, Поттер, — язвительно сказал Малфой, но его дрожащий голос выдавал его эмоции.        — Не могу поверить, что мне довелось увидеть помолвку моих родителей вживую, но пришлось делить это с Малфоем. Из всех нелепых вещей, которые мне довелось пережить…        Джеймс наконец отстранился и фыркнул. Доверься же его собственному отпрыску испортить момент.        Он отвёл руку Лили от своего лица и осторожно, с благоговением надел кольцо ей на палец. Это было старое фамильное наследство Поттеров, сплошь топазы и рубины, но всё же элегантное. Оно ей подходит, подумал он.        Лили снова поцеловала его, и они наконец повернулись к разношёрстной компании: сын-подросток (странный, но хороший), лучший друг (раздражающий, но хороший), директор (странный, но вроде ничего) и Малфой (раздражающий, но, вероятно, хороший). Что ж, сказал себе Джеймс, вот что он получает за игнорирование тщательно продуманных планов Ремуса и Сириуса.        — Лунатик будет так зол, что пропустил это, — заметил Сириус, словно читая его мысли. — Мы все вместе были в пабе пару часов назад, а ты подождал, пока его не будет.        — Тогда мне просто придётся сделать предложение ещё раз по первоначальному плану, верно? — вздохнул Джеймс.        — Зная вас, это более разумное предложение, — сухо заметила Лили, — так что, возможно, мне стоит радоваться, что оно случилось первым.        — Разбиваешь мне сердце! — драматично воскликнул Сириус. — Эй, Гарри, ты же поможешь нам с повтором, правда? Нам всё равно понадобится кто-то на место Хвоста.        Гарри сверкнул ему ослепительной улыбкой, от которой что-то сжалось в груди Джеймса.        — Да, конечно.        — Блестяще, — сказал Сириус. — Нам нужно выйти и отпраздновать!        Джеймс тут же согласился. Лили ответственно посмотрела на Дамблдора, ожидая разрешения.        — Поздравляю вас обоих с помолвкой, — пробормотал Дамблдор, пожимая им руки. — И я бы не стал удерживать вас от заслуженного празднования. Я осмелюсь сказать, что мы можем отложить дальнейшие доброжелательные допросы наших новых союзников до конца недели. Однако, — сказал он Гарри и Малфою, — мне нужно позаботиться о ваших временных условиях проживания, прежде чем вы отправитесь обратно.        — Гарри поживёт с нами, — тут же сказал Джеймс. — Он наш сын, у нас удобный диван, и я хорош в трансфигурации. Проблема решена.        Гарри выглядел абсолютно в восторге от предложения все пятнадцать секунд, пока Бродяга всё не испортил.        — Не сегодня! — вставил Сириус с похотливым хихиканьем. — Не сегодня, когда вы двое будете трахаться всю ночь, как только вернётесь домой.        Гарри тут же позеленел. Малфой тоже хихикнул.        — Вы оба пойдёте со мной, — настаивал Сириус. Он подошёл и втиснулся между двумя подростками, хлопнув длинной рукой по плечу каждого из них. Гарри, похоже, чувствовал себя гораздо комфортнее в такой ситуации, чем Малфой.        — У нас с Лунатиком есть пустая гостевая комната с кроватью — я могу её продублировать на ночь. А потом, когда Сохатый и Лили выбьют из себя весь этот сумасшедший помолвочный секс, Гарри, ты сможешь пожить с ними, а ты, кузен, останешься со мной и Лунатиком. Мы напьёмся и сблизимся на почве травмы Дома Блэков и придумаем, как вытащить Рега от этих придурков, да?        — Э-э… — протянул Малфой.        — Звучит идеально! — Гарри сиял от злорадства, глядя на Малфоя.        Малфой бросил на Гарри умоляющий взгляд.        — Кто такой Лунатик? — прошептал он.        — Профессор Люпин, — прошептал в ответ Гарри.        — Профессор Люпин! — прокричал Сириус. — О, ему это понравится. Может, даже возместит то, что он пропустил предложение Сохатого. Профессор! — он начинает выпроваживать их за дверь, радостно повторяя «Профессор Люпин!» через равные промежутки.        Джеймс хотел задержаться на тихое мгновение со своей невестой, но Лили переплела свои бледные пальцы с его и потянула его к двери вместо этого.        — Давай, пойдём, убедимся, что Сириус не развращает нашего сына, — сказала она.        И вот так они стали семьёй из трёх.