Сладкий сон

Забираться под теплое одеяло непривычно. Неправильным кажется даже смотреть на тебя, такую уязвимую рядом. Пусть и много раз до этого разрешала. Приглашала. Настаивала, хотя бы пока не уснёшь. Отдавала себя достаточно охотно. Естественно, чтобы Сяо перестал корить себя за это. Лежит так тихо. Кажется, совсем не дышит. Холодные костяшки - хрустнувший под ногами прутик терпения. Нежно проводит по скуле. Поджимает губы, когда твои растянет ленивая улыбка сквозь сон. Налюбовавшись, обречённо вздохнет. То, что ты делаешь с ним. То, что заставляешь чувствовать... Диким, необузданным желанием затягивает мысли запах волос. Хрупкость тела и жар от кожи. Знакомый, до привкуса металла на языке, голод. С каждой минутой, что кажется часом, прижимает к себе все крепче. Смотрит куда-то в темноту, считает книги на полке, когда твоё горячее дыхание обжигает ключицы. Хмурит брови, ругая знакомое движение внизу. Так не к месту, но так очевидно. Словно думал о чем-то другом, пробираясь сюда в такой час. Без звуков и свидетелей тихо закрывал за собой створки окна. Жжение быстро становится невыносимым. Дыхание тяжелеет, губы касаются твоей макушки, но этого недостаточно. Все ещё не зная, куда деть руки, боится разбудить больше смерти. Одну нежно кладет на талию, другой затыкает собственный рот. Горячо. До боли тесно в одежде, которую не подумал заранее снять. Тяжесть паха давит на совесть, тянется к желанному телу. Щеки тут же вспыхивают. Но остановиться - сродни пытке. Чуть пошевелив ногой, меняет угол, всей длинной греясь между твоими бедрами. Спасает тонкая ткань или дразнит ещё больше - сам не знает. Но мокрое пятно на ней бесстыдно расползается шире. Вязко и липко размазывается внутри белья от слабого покачивания. Едва ощутимого методичного трения. Горло быстро сохнет, как давно знакомый в твоём присутствии рефлекс. В голове ни одной мысли, кроме удовольствия, которым не баловано измученное тело. Пропуская сквозь пальцы тонкие пряди, может лишь крепче прижать к своему плечу, умоляя сон не заканчиваться. Жаться ещё ближе. Касаться везде. Руками бродить по спине. Ноги сплетать в узел. Сквозь ночь шептать, но скорее хныкать извинения куда-то в волосы. Глотать смущение, когда судорожный выдох закончится тихим стоном. Тут же прикусить свою ладонь. Стыдно, но ноет так сладко. Ты бы все равно была не против. Или это только оправдание? Грехов собралось так много, что если бы пришлось вырезать их на его теле, под каждый не хватило бы места. И если хоть один позволено разделить с тобой... Архонты... От ощущений заканчивается воздух. Отвыкшему от ласки не нужно много. Чуть дернется, и все ещё мокнущий кончик заденет резинку белья. Шипя сквозь плотно стиснутые зубы, зажмуриться до глубоких морщин. Так представлять куда проще. В собственном сне вспоминать, как туго на этом моменте хватают твои пальцы. Напряжение рождается из сбитых в горле стонов, разливается по венам чистым, неподдельным удовольствием. По капле за каждый толчок собирается внизу, готовое вырваться наружу в любую секунду. Ещё пару раз быстро проводя всей длинной по шву твоих сомкнутых бедер, хрипло скулит, прежде чем тепло и мягкость трения затопит и без того мокрую ткань. Неприятно прилипнет к телу. Быстро застынет, как только найдет силы отойти от тебя. Все ещё спишь. Может оно и к лучшему. После всего, не позволяя себе даже короткий поцелуй в лоб на прощание, исчезнет так же незаметно, как появился. Пока не взойдет солнце, время проведет с головой окунувшись в ледяную горную реку. Вряд ли когда-нибудь получится узнать, появлялся ли он в твоей кровати этой ночью. Но сны безусловно были сладкими.