Прошлое

      Стоун ненавидит взгляды на себе. В его работе лишние взгляды - проблемы, слухи, обсуждения. Не удалось вытравить из души эту привычку напрягаться в окружении взглядов, искать опасность и готовиться защищаться при внешнем спокойствии. Но сейчас сотни глаз смотрят сочувственно, восторженно, с ненавистью, с завистью. Некоторые особо смелые подходят и просят фото или высказывают слова поддержки, но это так бессмысленно и глупо. Это не у них на глазах умер смысл жизни после того как в первый и последний раз сказал, что они друзья и нечто большее. Стоун умеет читать слова Доктора между строк лучше него самого. Стоун хочет сбежать куда подальше.       Но взгляды продолжают задерживаться на нем. Несколько агентов из особо обиженных доктором в прошлом пытались сорваться на нем. Теперь же нет авторитета Роботника, который за своего агента мог уничтожить чужую мирную жизнь в Пентагоне или Г.О.Н. Стоун тогда размялся впервые за несколько месяцев жизни в дне сурка. Для него всё повторялось снова и снова в однообразном дешёвом спектакле под названием жизнь. Он устал, так устал...       Поэтому он сбегает.       Агент меняет номера, личность, образ, транспорт, средства связи, чтобы не иметь никакого цифрового следа. Единственная связь с его прошлым: настоящий номер телефона. Тот записал на поддельные документы, которые абсолютно нигде не светились. Владелец личности слишком светлый ребенок, чтобы пойти по кривой дорожке. Лично спас малышку из Ада ее жизни и создал новые поддельные документы, чтобы та могла жить, а она в обмен предложила такую услугу. За это он сейчас ей очень благодарен.       Потому что в городе его игнорируют или относятся негативно. Это - глоток свежего воздуха. Ещё никаких официальных пресс-конференции с упоминанием его внешности и статуса не было, но сердобольные коллеги слили общественности его фотографии. Какая прелесть. Как же он ненавидит Г.О.Н. Но эта мысль быстро теряется, когда мимо проезжает колонна байкеров на полной скорости после дождя. Холодная и грязная вода попадает до плеч, но он не злиться. Он ощущает себя как эта вода: грязная, холодная, потревоженная вмешательством людей. Да и плащ не его, а доктор выбирал водоотталкивающие ткани. А на брюки с ботинками так все равно. Была бы его воля он бы лег прямо посередине этой дороги, чтобы его переехал вот тот чудесный красный Хаммер. Это было бы быстро, и мучения прекратились. Его ненавидят, и это единственная причина цепляться за жизнь - назло. Вот так просто и по-детски. Он свой смысл жизни потерял ещё несколько месяцев назад, а сил на поиски нового у него нет. Абсолютно.       Сейчас он живёт в странном мире, который потерял свои рамки нормальности. У него стерлось понятие времени, пропал голод и энергия, желание что-либо делать. Он засыпает лишь когда от усталости ломит тело, ест когда кружится голова и по часу упрашивает себя сходить в душ. Деньги у него за счёт вмешательства доктора имеются, поэтому нет нужды создавать иллюзию работоспособности и адекватности среди коллег и клиентов. И мир продолжает размывать краски и грани. Он лишь может как зомби брести до ближайшего магазина, чтобы купить что-нибудь поесть и по мелочи всякого, а после ещё медленне и едва ли не ползком добираться до дома, делая остановки ради пополнения сил на скамейках. Люди уже не смотрят так враждебно, а скорее с осторожностью и... сопереживанием. Стоун не может понять откуда взялись эти эмоции и когда они пришли на смену ненависти, но задумывается о причинах. Просто так люди свое мировоззрение не меняют. Особенно массово. В один из очень длинных и тяжёлых дней ребенок отдал ему свое мороженое, потому что, цитата: "Вы выглядите слишком грустным и усталым. Мороженное всегда мне помогает". Он бы посмеялся над происходящим, если бы не пытался удержать себя на грани нервного срыва, а не сразу же сорваться в эту пучину. Ребенок наверняка знал кто он и что сделал, но вместе с тем искренне хотел помочь. Безвозмездно, без оглядки на прошлое и прочее. Просто увидел, что ему плохо и попытался сделать хоть что-то хорошее. Не выражал интерес, сочувствие, жалость или ненависть, а лишь детскую непосредственность. И эта искренность придавила его многотонной плитой подавленных эмоций. Психика держалась только на самообмане и вере в него, но правда уничтожила хрупкие путы, которые скрепляли множество осколков души. Мальчик потом быстро сбежал, а Стоун так и остался сидеть на лавочке напротив магазина с рожком пломбира в попытках совладать с собой.       Поэтому неудивительно, что на него случайно наткнулась чета Ваковски. Он узнал голос ежа и лисёнка сразу же, но даже не перевёл на них взгляд. Не от злости, пренебрежения или черт знает чего ещё, а потому что только начал приходить в себя и собирать силы, чтобы отправиться домой.       Зато лисенок сразу же его заметил: – Стоун? – растерянный инопланетянин переводил взгляд с подтаевшего мороженного на него и обратно. – Это правда ты. – Тейлз, – накопленные силы уходят на одно единственное слово и кивок головой. Единственный умный малец в этой компашке идиотов. – Мы знали, что ты в городе, но не думал, что мы пересечемся, – тот говорит мягко и осторожно. Будто боится спугнуть. Агент не знает, что можно на это ответить. – Ты в... порядке? – и на чужом лице беспокойство сразу же сменяется на сожаление. – Прости. Точно нет. Когда ты в последний раз нормально ел и спал? – Тейлз! Отойди от него! – а вот и синяя космическая крыса. Влезает между ними и теснит друга ближе к магазину. Подальше от него. Глупец. У него нет сил, чтобы дышать, а про нападение и говорить нечего. – Что ты, – то и прерывается, когда внимательнее оглядывает его. – Ты выглядишь отвратительно. Что с тобой? – Мороженного? – Стоун лишь слабо протягивает рожок к Сонику. У него закончились силы его держать. – Если нет, то я выброшу его, хоть и жалко. Мне его отдал мальчик, потому что я выгляжу слишком грустно. – Чувак, ты выглядишь как живой труп, – еж осторожно принимает мороженное, а после переводит встревоженный взгляд на него. – Это из-за... этого? – Я сбежал сюда от этого, – первое откровение за долгие часы самокопания. Он сбежал от шума крупного города в тишину зелёных холмов ради возможности создать иллюзию другой жизни. Город напоминал ему о нем слишком сильно. Блеском стекла и холодом металла, белизной и искусственностью. – Посиди здесь. Я быстро, – и тот утягивает за собой друга. Стоун не отслеживает сколько тех не было и момент появления. – Агент? – женский голос появляется из ниоткуда. – Это правда ты. – Ваковски, – удается найти в закаулках памяти фамилию этой раздражающей семейки. – Я думала Соник привычно преувеличивает, но ты правда выглядишь плохо, – ну да, ему же мало напоминаний о его состоянии. – Давай-ка с нами. – Что? – это действительно вызывает удивление. Зачем они зовут его с собой? – Пройдешься с нами по магазинам, а после заглянешь на чай, – Мэдди говорит уверенно. Она не может наблюдать за таким отчаянием. Стоун выглядит не плохо, а отвратительно. Сальные отросшие волосы, щетина на грани с бородой, синяки под глазами и красные белки со впавшими щеками. – Но... – мысли расползаются и невозможно зацепиться ни за одну конкретную. Вопросы роятся в сознании потревоженным роем ос. – Тебе явно нужно развеяться, а мне нужно зайти в ещё один магазин. – Ладно... – сил нет на споры или отрицание. Сейчас он чувствует себя послушной куклой, которая выполнит любой приказ.

***

      Стоун не уверен как себя вести в чужом доме. Они, вроде как, враги, но Мэдди, если он не ошибается, купила дополнительных продуктов на него и с улыбкой заполняла повисшую тишину. К концу похода в магазин он даже не заметил, что разговорился. Они обсуждали рецепты, способы приготовления, делились хитростями для ведения хозяйства и сетовали на дешёвые ромкомы и мыльные оперы. Это было так нормально и спокойно, естественно, что казалось они давние друзья. Удивительно. Но это было в магазине.       Проблему решила девушка, когда они подъезжали к дому: – Зайдёшь? Тебе определено нужно поесть, а мне определено нужна помощь с тяжёлыми пакетами, – она с улыбкой кивает на задние сиденья, где виднеется множество пакетов. – А малышей грузить не хочется. – Эй! Я не ребенок! – Соник звучит слишком обиженно для не ребенка. – Конечно, Соник, – Мэдди сдержанно хихикает, чтобы ребенок этого не заметил. Но замечает Стоун и улыбается уголком губ. Это вселяет надежду, что все ещё не до конца потеряно. – Зайду. Я обещал тебе рецепт гуакамоле, – они успели договориться обменяться рецептами пока были в магазине. – Замечательно. Приехали, – машина плавно тормозит у дома. – Соник, Тейлз, бегом мыть руки и обедать! Стоун, я что-то слишком много лазаньи сделала, поэтому могу и тебе погреть. Будешь? – агент не голоден, но не хочет обижать девушку отказом. – Да, – пакеты ощущаются неподъёмным грузом, но он продолжает идти. Ему преодолевать себя не в первой. Обед проходит... легко? Стоун не уверен какое слово ещё можно использовать для описания происходящего. Они обсуждают готовку и какие-то малозначительные вещи. Будто бы не было между ними никакого противостояния раньше, не было угроз и прочего. Просто знакомые, которые видятся спустя долгое время и обсуждающие что-то простое, чтобы вновь привыкнуть друг к другу. Готовка тоже проходит спокойно. Они отлично сосуществуют в одном пространстве и занимаются едой.       Ситуация становится опаснее, когда приезжает Том. Но кроме как лёгкого недоверия во взгляде тот не проявляет эмоций. Здоровается, а после за ужином хвалит гуакамоле. Они все вместе моют посуду и прибирают кухню, когда Стоун замечает Изумруд Хаоса. Шальная мысль использовать его для возможности подтвердить, что доктор жив. Потому что тот наверняка жив. Гений выживал на другой планете, выжил после падения с огромной высоты и сейчас тоже выживет. Определённо. Только нужно разрешение. Просто так предавать доверие почему-то не хочется. Сил нет для борьбы ради Изумруда, нет сил на последующий побег в другой город. Сейчас состояние получше, почему-то, но все ещё недостаточно.       Поэтому он все же рискует задать вопрос: – Можно... можно мне воспользоваться Изумрудом Хаоса? – Что?! Нет! – еж звучит слишком громко для такого маленького существа. – Стоун, прости, но я соглашусь с Соником, – мужчина звучит виновато. – Твое прошлое не слишком чистое. – Вы можете выбить из меня камень. Из него смогли, из меня тем более сможете, – это чистая правда. Он не в том состоянии для борьбы. – Но зачем? Нас больше интересуют причины. – Он сказал, что Изумруд наделяет бесконечными знаниями и позволяет чувствовать живых. Мне нужно просто убедиться. – Ладно... – Том осторожно вкладывает в чужие руки изумруд. Хоть агент и враг, но сердце говорит, что это правильно. Сейчас тот лишь усталый и отчаянный человек. Сила проходит сквозь тело. Разум заполняет столько информации, что кажется ещё немного и он сойдёт с ума. Но Стоуну плевать на знания, могущество и силу. Он концентрируется только на одном самом важном существе во Вселенной. ... И не получает ответа. Сердце Доктора не бьётся. Он официально мертв.       Стоун обессиленно опускается на ноги, потом на колени прежде чем камень оказывается в руках. Бесполезная стекляшка. Да, он добровольно отказался от бесконечных знаний и силы, потому что без него это бессмысленно. Зачем ему возможность создать невероятное, если нет ради кого это делать?       Зрение размывается, превращая комнату в одно сплошное пятно. Он ощущает чью-то руку в перчатке на плече и человеческую на другом, но легче не становится. Стоун лишь крепче сжимает последнюю надежду на связь с Доктором. Прижимает к себе, как мать прижимает к сердцу самое драгоценное - свое дитя, а после отпускает. Стекляшка выпадает из ослабевших рук, катится куда-то в сторону, но это остаётся почти незамеченным. Внутри его творится безумие из эмоций. Потому что надеялся до последнего, что все обойдется, что доктор жив, что он сможет его отыскать, но реальность со всей силы ударила по нему тяжестью осознания. Не обойдется, не жив, не отыскать. Мертв. Мертв, мертв, мёртв, мертв...       Он глухо воет раненым зверем куда-то себе в колени, потому что от сжигающей агонии правды его ломает, как не ломало на грани смерти. Стоун буквально наяву видит как ему разорвали грудную клетку, чтобы вытащить ещё бьющееся сердце, а после его бросили ему под ноги, растоптали и наотмашь хлопнули кровавым месивом из ребер и мышц, скрывая пустоту в други. И теперь болит, ноет, гудит, горит, скребёт, бессмысленно булькает кровь изнутри в полости вместо жизни. Все. Конец. Надежды нет. Разбилась на те же сотни осколков, что и его душа, а после оказалась развеяна поветру. Он - мертв. Окончательно и бесповоротно мертв.

Мертв

М е р т в

Мертв

– Стоун! – резкий оклик выводит из странного транса. – Да? – на большее нет сил. – Том, – Мэдди теснит мужа в сторону и опускается рядом на пол. Ей не нравится видеть страдания, не в ее характере такое просто принимать. – Стоун, где ты живёшь? – внутри все сковывает страхом и холодом от пустого взгляда полного боли и отчаяния. – Тебе нужно отправиться домой. Как минимум поесть и поспать. – Зачем? – смысл жить и дышать окончательно потерян. Остаётся только существовать изо дня в день пока его отмеренные часы не истекут. – Чтобы помнить о нем, – она говорит уверенно. Ей нужно дать ему смысл жить дальше. – Чтобы оберегал его изобретения, чтобы защищать его наработки от Г.О.Н и Пентагона. Он бы не хотел, чтобы его изобретения достались им просто так. Да и ты был ему важен, а важное он бережет. И ты береги себя в память о нем. – Наверное, ты права. Да, доктор бы не хотел это, – Стоун чувствует как обретает новый смысл жить дальше. Помнить. Хранить в памяти образ доктора, его гениальность, его изобретения. Сохранить его наследие. Краббот не единственное, что сохранилось после восьми месяцев разлуки. – Правильно, не хотел бы. Да и ты не слишком уж и злодей, Стоун, – Мэдди принципиально не хочет называть его агентом. Не сейчас. Не время и не место, не та ситуация. – За восемь месяцев ты смог заполучить расположение многих жителей городка, поэтому не удивляйся, если мы снова примем тебя. А потом не отпустим, – она улыбается, видя как уверенность сменяет разбитость. – Ты будешь верным последователем его величия, Стоун, а для нас соседом. Да и у нас что-то телевизор плохо работает. А кто сможет его починить, если не помощник гениального изобретателя? – Спасибо, – агент улыбается совсем слабо, далёким отголоском прежних ярких эмоций. Ему действительно необходимо было это услышать. – И вам тоже спасибо, – это уже сказано всем остальным присутствующим. – Пожалуйста, – с улыбкой в ответ. – И там такси уже стоит у дома. Прости, Стоун, но мы не слишком уж доверяем тебе для приглашения на семейный киновечер. – Все нормально, – он принимает руку помощи от Мэдди. – Прощайте, – Тейлз зачем-то провожает его до самых дверей. – Тебе станет лучше. Я уверен, – крохотная фигурка обнимает за ногу. Выше попросту не достаёт. – Если нужна помощь с техникой, то обращайся. Я помогу. – Спасибо, Тейлз, но я хоть немного да разбираюсь в разработках доктора. – Пока, – дверь с тихим щелчком закрывается.       Такси ожидает в конце подъездной дорожки.