Колтуны и помощь профессионального грумера

В последнее время Лололошке было не до гигиены. Он жил один в разрушенном мире, пытаясь понять, что делать дальше, и его энергии хватало только на выживание, а не на долгие ванны и тщательные стирки. В любом случае, в этом бункере не было спа модуля. (Хотя у себя во дворце Тадмавриэль наверняка установил огромное джакузи с аромапалочками и лепестками роз. Не то, чтобы это как-то помогало ему вычистить свою гнилую натуру) Конечно, потом в бункере появились и другие жители, а шатен начал работать на Организацию, что означало периодические встречи с ее сотрудниками, но в целом он по-прежнему был один достаточно, чтобы не беспокоиться о чистоте. Тем более, что он беспокоился о многих других, куда более важных вещах. Только после отвязки, оказавшись в Синклите, мироходец по-настоящему задумался на эту тему. Стало стыдно ходить в нестираной одежде, грязным и со свалявшимся волосами, когда каждый де- километр встречаешься с сотней разных существ. Первым делом Лололошка выстирал всю свою одежду и мылся до тех пор, пока не ощутил себя действительно чистым. Это имело и другой эффект: напряжение, которое он до этого не замечал, так как уже свыкся с ним, наконец спало. Настроение поднялось, и шатен ощущал себя невероятно свободно. Стало намного легче дышать. Осталась одна проблема: волосы. В бункере не было расчески, и за долгие, долгие дни, проведенные в убежище, они превратились в один большой колтун, который состоял из колтунов поменьше. Это было настолько большой проблемой, что в волосах застревали его собственные очки, запутывались наушники, особенно кошачьи ушки, которые тянули волосинки при активных движениях головой, причиняя боль их обладателю. Найденная в поезде расческа не решила проблему: та лишь застряла в светло-коричневой массе на голове шатена, и тот насилу ее вытащил, сломав в процессе. Попытки вымыть свое гнездо тоже не принесла результатов. Обидно и досадно, но похоже, единственным выходом было состричь все волосы. Мироходцу очень не хотелось с ними расставаться, но другого выхода он не видел. Перспектива всю оставшуюся жизнь ходить, вздрагивая от напряжения на голове и впутывая в шевелюру все новые вещи прельщала его еще меньше. И таким образом Лололошка оказался здесь, перед койкой Малецки с ножницами в руках, нервно переминаясь с ноги на ногу и гадая, насколько странным посчитает его Кацпер, что к нему обратились с подобной просьбой. Осознавая, что чем дольше он тут стоит, тем больше взглядов привлекает к себе, шатен, наконец, шагнул внутрь. Его друг нашелся в кровати. Агент лежал на животе и что-то читал на планшете. ‐ Эй, Кацпер, - неуверенно помахал рукой мироходец. Все еще непривычно было вот так взламываться, особенно когда сам требовал соблюдения приватности. Брюнет вскинул голову, а на лице расплылась улыбка. ‐ Ло! - Малецки радостно поприветствовал друга. Он отложил планшет, вылез и встал перед своим подопечным. - Привет, дружище! ‐ Привет, - помахал ему в ответ Лололошка, чувствуя себя лучше уже от одного вида друга. Тот склонил голову набок. ‐ Ты так зашел, или по делу? Тебе что-то нужно? - его темно-синие глаза расширились: - Тебе стало хуже? Новые последствия отвязки? Мне стоит вызвать врача? ‐ Нет-нет, я в порядке, - поспешил уверить шатен агента. Тот мгновенно выдохнул и расслабился. - Но у меня действительно есть просьба. Малецки вопросительно посмотрел на него, и Лололошка, вздохнув, протянул тому ножницы. Он все еще не верил, что идет на это. Было обидно избавляться от любимых волос. ‐ Можешь подстричь меня? Кацпер растерянно взял инструмент. Он переводил взгляд с него на подопечного. ‐ Эээ, конечно, но, Ло, зачем? Шатен снова вздохнул и потянул за челку. ‐ Видишь? - указал он на клок в своей руке. - Я не могу их расчесать. А они путаются, тянутся, они противные на ощупь и вообще! Лучше уже без них, чем так! К своему стыду мироходец осознал, что звучит довольно плаксиво, но, к его облегчению, Малецки этого не прокомментировал. ‐ Так ты хочешь их распутать или состричь? - спросил он вместо этого. - Потому что я мог бы помочь с первым. Лололошка оживился. Надежда, что не придется все-таки терять волосы, расцвела в груди. ‐ Правда? ‐ А то! - гордо выпятил грудь его друг. Он положил ножницы на стол и открыл один из шкафчиков. Покопался в нем и достал оттуда бутылочку и несколько расчесок. Брюнет выложил все это на стол и поманил подопечного, похлопав по стулу. Стул оказался низковат, но шатена это не волновало. Он повозился, пытаясь понять, будет ли удобнее сложить ноги под собой или подтянуть колени к груди и опереть их об стол. В конце концов, он остановился на том, что подложил одну ногу под себя, а вторую подтянул к груди. Малецки тем временем уже разложил свои инструменты и радостно потирал руки. ‐ Сейчас мы тебе быстренько все колтуны и распутаем, - пообещал он, взбалтывая бутылочку. ‐ Кацпер, а откуда ты знаешь, как это делается? - спросил мироходец. Агент хмыкнул. ‐ Кортни был довольно пушистым псом. Вечно запутывался в один большой комок. А еще он гулять любил. Так что, как можешь представить, это нисколько не помогало ему оставаться распутанным. ‐ А разве у робопсов бывает густая шерсть? - поинтересовался Лололошка. Возня позади прекратилась, и шатен обернулся. Его друг замер, грустно глядя в землю. ‐ Малецки? - осторожно позвал его подопечный. ‐ Кортни был моим настоящим псом, Ло. До того, как меня отвязали. У мироходца упало сердце. Черт, вот додумался же спросить! Зачем, зачем он это сказал?! ‐ М-Малецки, прости, я не хотел… Он потянулся к брюнету, не до конца уверенный, что именно хочет сделать и как исправить свою ошибку. Кацпер махнул рукой. ‐ Да забей. Ты же не мог знать. Он снова принялся болтать бутылочку, но уже вяло, без энтузиазма. Темно-синие глаза смотрели в никуда, словно агент потерялся в прошлом. Вероятно, так оно и было. Больно видеть своего друга таким. И еще больнее, что это состояние Лололошка вызвал сам, пусть и случайно. ‐ Расскажи мне больше о нем, - тихо попросил мироходец. Кацпер поднял на него взгляд. И он рассказал. Рассказал, как в детстве очень хотел собаку, свою собственную, живую, и как родители, наконец, поддались его уговорам, но с условием, что Малецки полностью возьмет уход за четвероногим другом на себя. ‐ Это, кстати, набор, который я использовал, чтобы вычесывать Кортни, - агент хихикнул, увидев выражение лица шатена. - Не беспокойся, здесь все идеально чисто, простерилизовано. Мне уже давно не нужны все эти спреи, расчески и масла. Я так, храню их как память. Брюнет продолжал. Он поделился, как его питомец защищал хозяина от хулиганов, как они вместе бегали по ближайшему лесу, как Кацпер скармливал Кортни вкусняшки со стола, пока родители не смотрели. ‐ Хотя я не уверен, что они действительно не замечали. Может, просто делали вид. Чем дольше длился рассказ Малецки, тем менее подавленно он звучал. Вместо этого в голосе можно было услышать улыбку и тот живой энтузиазм, который так полюбился Лололошке. Пока его друг предавался воспоминаниям, он в то же время распутывал волосы своего подопечного. Кацпер втирал в них то спрей, то масло, пропитывая участок, с которым работал. Когда это было сделано, брюнет брал одну из расчесок и, придерживая волосы у корней, медленно проводил ей по колтуну, от края до основания. Время от времени мироходец шипел, когда особо сцепившиеся волоски больно дергали кожу головы, но таких случаев было очень мало, и Малецки тут же извинялся, хотя шатен не раз повторил, что все в порядке. Некоторые, особо запутавшиеся и большие комки, брюнет распутывал пальцами. Ощущение возни в волосах и оживленный голос друга дарил Лололошке небывалое спокойствие. Словно кто-то мазал бальзамом ожог, или как будто Кацпер приложил лед к расцарапанной от горящей Искры груди. Словно дыра в его душе, ставшая такой заметной во время вынужденной изоляции шатена, заполнялась. Когда Малецки распутал все большие колтуны и наконец-то вытащил наушники и очки, он принялся вычесывать волосы подопечного, так же мягко и нежно, как и раньше. Он рассказывал о том, как Кортни нашел закопанный скелет в лесу, и какое восхищение это вызвало у брюнета. Голос его плыл по комнате, и Лололошка, казалось, тоже вот-вот уплывет. Расческа легко проходила сквозь пряди, зубчики приятно царапали голову, а у шатена жужжало в ушах от удовольствия. Он уже положил голову на стол, не в состоянии удерживать ее в вертикальном положении, подложив под лоб руку, под смешок от своего непосредственного супервайзера. Мироходец никогда, сколько себя помнил, не испытывал подобных ощущений от простого вычесывания. Было ли это потому, что Малецки по опыту знал, как сделать процедуру как можно приятнее, или шатен настолько соскучился по чужим прикосновениям и заботе, что ощущения усиливались в разы и вызывали эйфорию, он не знал. Может, это вообще были продолжающиеся эффекты отвязки. Может, это все вместе. Возможно, когда-нибудь Лололошка попросит Кацпера вычесать себя снова.