Designatum. Предназначенный

      Ты был обещан мне. Я терпеливо ждал рождения твоей души и, наконец, дождался. Наблюдал за твоим взрослением, слушал твои мысли, любовался твоей красотой. Я мог бы сделать для тебя многое, но твой Опекун не подпускал меня к тебе.       Я берег силы для борьбы и поэтому на время уступил ему. Один шаг назад не отменит победного шествия, ты все равно станешь моим, ибо принадлежишь только мне. Я буду следовать за тобой до тех пор, пока не получу в полное свое владение, а потом я сломаю тебя, сожру твою душу, подчиню себе, и твой Цербер ничего не сможет с этим сделать. Время Выбора приближается.       Зловещий шепот в темноте накрывал волной липких мурашек, вызывая неприятное и тревожное чувство. Он звучал тихо и вкрадчиво, и от этого ночная тишина казалась абсолютно мертвой, а шелестящий звук, звучащий ниоткуда, был единственным и нёс угрозу. Он медленно обволакивал душной пеленой, легко просачивался острым холодом под кожу, выстудив накатившим ужасом сердце. Непрекращающийся ни на секунду, он вызывал жуткую ассоциацию со змеей, туго обернувшейся на человеческой шее.       …удушить…       …раздавить до хруста и без того раздробленные от падения позвонки…       Падение? Нет, полет. Мрачная серая башня иглой вонзалась в серое свинцовое небо. Он взлетел, чтобы избавиться от шипящего ужаса в ушах. Взлетел, чтобы найти во мраке солнце. Взлетел, но, разбившись, провалился в темную бездну с этим пугающим шепотом.       Звук становился все горячее и драматичнее, сжигая остатки воздуха, отчего мозг, утратив способность к самоконтролю, судорожно посылал сигналы о смертельной опасности.       Жуткий и навязчивый шелест нечеловеческого голоса постепенно перешел в монотонный свистящий звук, и панический ужас человека достиг невероятного пика. Он задохнулся от собственного крика, показавшегося сквозь сон жалобным и каким-то писклявым:       — А-кха… А-аа…

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      Мин Юнги обладал той властью над людьми, которую объяснить трудно. Магнетический взгляд антрацитовых глаз был непроницаем, мимика лица невыразительна. Холодная маска с цепким взглядом, четко продуманные движения, ничего лишнего. Немногословный, несуетливый, наблюдательный.       Его сотрудники боялись своего босса и старались лишний раз не попадаться ему на глаза.       Его деловые партнеры внимали каждому слову Мина, подстраивая свои интересы под запросы этого человека.       Его враги старались предугать каждый следующий его шаг, и ни разу не преуспели в этом.       Перед ним немели, трепетали, теряли рассудок. Его боялись все, и не любил никто.       И лишь его секретарь, двадцатипятилетний Ким Тэхён мог позволить себе вольность скромно улыбнуться, ежедневно встречая шефа в огромной приемной.       — Доброе утро, господин Мин!       В ответ на такую дерзость Юнги с недовольным лицом обычно делал почти неуловимое движение головой, что на его языке означало приветственный кивок, и исчезал за дверью своего кабинета.       Ким Тэхён был непонятен Мину, и от этого сильно раздражал своего босса. Ким не трепетал и не дрожал перед ним, Ким мог позволить себе осторожную шутку или легкую улыбку. Если бы он был ленив или рассеян, Юнги с удовольствием уволил бы его, но к большому разочарованию Мина, Ким как секретарь был незаменим.       Он стал раздражать сразу, как только вошел в кабинет босса для собеседования, которое Мин проводил лично. Молодой и невероятно красивый, словно звезда Голливуда, с уверенным и, по мнению Юнги, нагловатым взглядом. Такие симпатию не вызывают, в таких либо влюбляются насмерть, либо до зубовного скрежета ненавидят.       Так и не определившись пока со своим отношением к претенденту, Юнги бесцеремонно осмотрел его с головы до ног. Ким в ответ едва заметно усмехнулся. Мин, не любивший дерзких, нахмурился, но отчего-то не выгнал парня, а, барабаня пальцами по столу, сардонически поинтересовался:       — Вас что-то развеселило, молодой человек?       Тот легкомысленно пожал плечами, без смущения глядя прямо в глаза Юнги:       — Ну что вы! Я серьезен и внимаю каждому вашему слову, господин Мин. Думаю, именно такой секретарь вам и нужен. Мое резюме и мои рекомендации блистательны, но написать можно все, что угодно, не так ли? Гораздо важнее личный контакт, глаза в глаза, и мне кажется, мы понравились друг другу.       Сидевший рядом с Юнги руководитель HRD мысленно отполз в дальний угол и тихо умер там, стараясь не привлекать к себе внимания, однако взял себя в руки, когда босс царственно обернулся к нему, кивая на сияющего улыбкой Кима:       — Это что?       Менеджер мужественно таращил глаза, стараясь не мигать и не злить Мина еще больше, но дрожащий голос выдавал всю степень его паники.       — Эээто… — он нервно полистал свой ежедневник в поисках фамилии претендента, — Киим… Тэхён, господин Мин.       — Господин Мин, позволю себе напомнить вам, — уверенно перебил несчастного этот самый Ким, — что для вопросов об идентификации живых организмов употребляется союз «кто».       В кабинете повисла зловещая тишина. Кадровик с мертвенно-бледным лицом преданно смотрел на правое плечо босса, боясь поднять взгляд выше, сам босс, прищурившись, изучал наглого претендента, а претендент непринужденно разглядывал свой элегантно-сдержанный маникюр на красивых длинных пальцах.       — Only two things are infinite — the universe and human stupidity, and I’m not sure about the former, — внезапно произнес Юнги голосом, в котором явственно можно было услышать затаившегося перед прыжком тигра. Он прожигал Кима глазами, ожидая ответа, и тот не заставил себя ждать.       — The fundamental cause of the trouble in the world is that the stupid are cocksure while the intelligent are full of doubt, — усмехнувшись, парировал Тэхён.       — Что ж, Ким, английский вы знаете неплохо. Надеюсь, вы сейчас не намекали ни на кого из присутствующих? Не хотелось бы работать с глупым секретарем, — Мин еще раз цепким взглядом окинул Кима с головы до ног. — Вы приняты. Жду вас завтра в восемь.       Затаившийся было руководитель HRD поперхнулся воздухом и закашлялся, на что Мин Юнги, даже не удостоив его взглядом, холодно бросил:       — Вы тоже свободны.       Ким поклонился, не по-корейски сдержанно, но все же почтительно, и грациозно покинул кабинет Мина, а менеджер, нервно кусая губы и складываясь пополам китайским болванчиком, долго пятился к дверям, раздражая и без того недовольного Юнги.

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      За два месяца совместной работы оба прониклись чувствами, Тэхён — вежливым холодным почтением, Юнги — странной нервозностью. Казалось, если Кима нет рядом, все валится из рук, не включается компьютер, не работают мозги. Но только стоит появиться секретарю где-то поблизости, и Мина начинает в нем все раздражать — выражение лица Кима, его элегантный, с иголочки костюм, его голос, которому место только в ASMR или телефонном сексе.       Неизвестно, к чему бы пришли эти двое, но в устроенной и относительно спокойной жизни Мин Юнги стали происходить странные вещи, и лишь постоянное присутствие секретаря Кима рядом позволяло Юнги более-менее держать себя в руках.       Началось все обычным мартовским утром. Господин Мин, заранее нахмурившись, прошел в свой кабинет, заметив краем глаза почтительно склонившегося Тэхёна возле двери. Грозный босс готов был дать голову на отсечение, что Ким в эту минуту улыбался. «Ведь наверняка лыбится, засранец», — подумал Мин, сразу же привычно раздражаясь, но пока сдерживаясь. Впереди весь день, и секретарь наверняка еще не раз выбесит сегодня, поэтому энергосберегающий режим в этом деле — главное.       — В десять у вас встреча с инвесторами, в двенадцать совещание с юристами, затем обед. В половине второго вы должны быть на городском кладбище, но задерживаться там я не рекомендую, потому что в два вас ждут в клинике.       Мин, повесив пиджак в шкаф, закатил по локоть рукава белой рубашки и буркнул:       — Ты ничего не перепутал? Обычно из клиники на кладбище отправляются, а не наоборот.       — Это кому как повезет, господин Мин, — бодро ответил секретарь, — но у вас особый случай. Вы туда пока не навсегда. Откроете памятник, скажете короткую речь и этого будет достаточно. Текст уже у вас на столе.       — А что с клиникой?       — Все то же самое, но открывать будете новую лабораторию. Текст для клиники лежит под кладбищенским.       Юнги поднял на Кима хмурый взгляд и в этот момент экран монитора вдруг вспыхнул ослепительно белым светом.       — Что это? — Мин непонимающе смотрел на силуэт мужчины, медленно проступающий сквозь молочную пелену. — Ким, твои проделки?       Секретарь, с интересом наблюдая за происходящим, откликнулся:       — Я даже к столу вашему не приближался.       — Тогда кто его включил, по-твоему?       Тэхён проигнорировал вопрос, подойдя вплотную к рабочему месту шефа. Он с интересом, почти не мигая, следил за человеком на экране. Яркий свет постепенно поблек, будто рассеяв туман, и стало понятно, что мужчина в темном длинном пальто находится в каком-то сумрачном заброшенном помещении, очень похожем на чердак.       Незнакомец стоял спиной к камере, намеренно скрывая свое лицо, но что-то в его фигуре было до боли узнаваемо для Юнги, словно он уже встречал его раньше. Легкий наклон головы, чуть приподнятые узкие плечи — ему явно была знакома эта фигура.       Мин почти вплотную подошел к Тэхёну, чтобы лучше видеть происходящее на экране. Мужчина тем временем вышел из кадра, давая возможности камере медленно выхватывать из сумрака отдельные фрагменты комнаты.       Изображение было зернистым и нечетким, странного серо-зеленоватого цвета. Грязный пол с рваными остатками коврового покрытия, из-под которых проглядывались доски со следами облупившейся краски; стена, будто бы обтянутая темно-зеленой тканью с толстым кружевом паутины; острые сверкающие пики разбитого стекла в темной раме окна.       Что делал этот мужчина в таком запустении? Зачем он там? Судя по тем кусочкам комнаты, которые успели попасть в кадр, здесь уже давно никто не жил. У Юнги защекотало в носу, словно пыль оттуда перекочевала через экран сюда, в кабинет. Он даже почувствовал отвратительный затхлый запах.       — Вы слышите это? — Тэхён поднял указательный палец и закрыл глаза. Юнги прислушался, и — да, он услышал. Тихий монотонный перезвон колокольчика вдали и чей-то тоненький голосок, протяжно тянущий на одной ноте:       — Мамочка… мама…       Камера вновь вернулась к окну, очень плавно и ровно поднимаясь вверх по лоскуту плотной ткани, очевидно, когда-то выполнявшей роль портьеры, а сейчас свисающей клочьями из-под потолка. Но в этот момент на разбитые стекла окна упал отблеск света с улицы, и камера дрогнула в чьих-то руках.       — Он там не один, — прошептал Тэхён, — камера не на штативе.       Юнги молча кивнул, не отрывая глаз от экрана.       Детский голосок продолжал звать мать, но не жалобно, а уныло, будто нехотя:       — Мама… Мамочка…       От этого высокого дребезжащего звука, безэмоционального и заунывного, холодные липкие мурашки пробежали по телу. Юнги нервно сглотнул, не отрывая глаз от экрана. Между тем камера продолжала снимать отдельные участки, стараясь подолгу не фиксироваться на чем-то одном. Неожиданно в кадре оказалась детская кроватка с пышным балдахином. Невидимый оператор задержался на ней подольше, стараясь скрупулезно показать все детали. В отличие от всего ранее увиденного, кроватка явно была новой и тускло поблескивала свежим лаком. Камера нырнула под балдахин и Тэхён с Юнги увидели там пышное белое одеялко, отделанное кружевом. Оно казалось легким и почти невесомым. Даже несмотря на зернистый кадр, оставалось ощущение нежности от этой картины.       — Там кто-то есть, — пробормотал Юнги.       — Где?       — Под одеялом… Оно шевельнулось…       — Вам показалось, — неуверенно ответил Тэхён, до боли в глазах вглядываясь в белое кружево.       — Оно шевелится, — настойчиво повторил Юнги, инстинктивно, в поисках защиты касаясь плечом своего юного секретаря.       Внезапно камера сдвинулась немного правее, впустив в кадр мужскую руку в перчатке. Пальцы в темной коже медленно отвели балдахин в сторону, а затем спустились ниже, к подушке.       Теперь уже и Тэхёну казалось, что одеяло то и дело приподнимается и опускается, словно под ним кто-то дышит. Он завороженно следил за рукой неизвестного мужчины, почти физически ощущая нарастающий ужас Мина, а у самого Юнги сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь тупой болью в висках. Дышать становилось все труднее, будто кошмар по ту сторону экрана высосал весь воздух из их реальности, отдав им свою затхлость.       — Ты чувствуешь этот запах?.. — он почти беззвучно шевелил губами, но Тэхён услышал его вопрос:       — Нет, о чем вы?       — Сырость… Затхлая сырость… Смрад.       Тэхён пожал плечами, случайно задев вздрогнувшего Мина, а на экране пальцы в перчатке медленно приподняли уголок одеяла, приоткрыв, наконец, то, что скрывалось под ним.       — Это?.. — задохнулся в ужасе Юнги, хватая оцепеневшего Кима за руку.       В кроватке лежал младенец. Лежал молча. Не шевелясь. Не подавая признаков жизни. Мужчины склонились почти вплотную к экрану, пытаясь разглядеть лицо малыша, но колеблющиеся тени кружев не давали увидеть все четко.       — Он… жив? — тихо пробормотал Тэхён, на что Юнги, не отрывая взгляда от монитора, прошептал:       — Надеюсь, что да.       Незнакомец по ту сторону экрана будто услышал их и резко откинул одеяло в ноги ребенка, а камера в ту же секунду приблизилась к его личику совсем близко. На долю секунды мужчины затаили дыхание, а затем оба — и Юнги, и Тэхён с облегчением выдохнули. Глянцевый блеск на целлулоидных щечках был настолько искусственным, что сразу стало понятно — перед ними кукла. Милая, очень похожая на младенца, но — кукла. Тэхён покосился на шефа, тот по-прежнему неотрывно смотрел на экран, плотно сжав челюсти, отчего на его скулах играли желваки. Он был слишком напряжен и сосредоточен. Или напуган?       Тэхён бы порассуждал на эту тему, но неожиданно камера резко сменила ракурс, сфокусировавшись на затылке незнакомца. «Сейчас он повернется», — Ким был уверен в этом на сто процентов и жадно всматривался в экран. Казалось, он разглядел и изучил каждый волосок на голове мужчины, но на самом деле прошло всего две-три секунды.       — Кто это?.. — вопрос Юнги, заданный на автомате, прозвучал риторически. Но незнакомец, словно услышав его, медленно повернул голову.       Даже не в профиль. Разворот всего три четверти. Но Юнги снова окатило ледяным ужасом. Что-то в этом незнакомце было не так… Слишком он был не чужой.       Мертвая тишина повисла в кабинете. Тишина, звенящая ожиданием. Тишина, поглотившая весь воздух вокруг. Тишина, погрузившая зрителей этого кошмарного действа в вакуум, в котором ни дышать, ни думать невозможно.       Мужчина, выждав еще пару секунд, развернулся всем телом и оскалился холодной улыбкой, очевидно, предвкушая реакцию своих зрителей. А посмотреть там было на что. Если Тэхён стоял соляным столбом с отвисшей челюстью и просто пытался хоть как-то объяснить себе появление этого мужчины в кадре, то побелевший Юнги медленно оседал на пол, мертвой хваткой вцепившись в край столешницы. Тэхён машинально ногой придвинул кресло, в которое и рухнул абсолютно разбитый Мин, потому что…       С экрана на них смотрел нагло ухмыляющийся …Юнги.       Бледное, будто бескровное лицо, сухие бесцветные губы, спутанные волосы, упавшие челкой на лоб, и глаза — черные, чернее мрака и тьмы, прожигающие насквозь. Живой огонь на безжизненно-белой маске с жутким оскалом, претендующим на улыбку.       — Ты помнишь это? — голос не был человеческим, он звучал каким-то потусторонним шелестом, обволакивающим и одурманивающим. Словно серое удушающее облако накрыло все. Мужчина указал пальцем куда-то вверх, и над его головой медленно проступили темные буквы, складывающиеся в слово «РОЖДЕНИЕ». Они переливались густым рубиновым вином и подозрительно напоминали …кровь?..       И уже в следующую секунду Юнги понял, что не ошибся, потому что с одной из букв тяжело упала крупная капля, разбившись о плечо незнакомца так, будто оно было не живое, а каменное. Не обращая внимания на эту досадливую мелочь, он, продолжая злобно скалиться, прошелестел:       — Предназначенное да сбудется.       Сразу после этих слов изображение на экране стало блекнуть, растворяясь в густом белом тумане. На этом фоне истекающие кровью буквы выглядели слишком ярко и ненатурально, но ужас в глазах Юнги от этого не уменьшился.       Наконец, экран погас окончательно. И Мин, и Тэхён глупо пялились еще какое-то время в черный монитор, но кино, судя по всему закончилось.       — И что это было? — Юнги потрясенно глянул на секретаря и тот, почти придя в себя, хмыкнул.       — Это? — переспросил Тэхён. — Это означает, что вы кому-то сильно перешли дорожку, господин Мин. Таких изысканных угроз я еще не встречал.       — Угроз? О чем он говорил?       — О предназначении. И еще о том, что вы должны вспомнить. Что-то, связанное с рождением.       Юнги хмуро смотрел на него, пытаясь окончательно прийти в себя.       — Чушь! Глупая шутка.       — Вы, конечно, можете, так себя успокаивать, господин Мин. Но просто напомню вам — компьютер включился и выключился самостоятельно.       — И что ты хочешь этим сказать?       — Всего лишь то, что кто-то решил вас напугать, и ему это удалось.       Тэхён был прав, и в душе Мин это признавал. Испугался, да. Конечно, легко было все списать на происки конкурентов и на их желание внести сумятицу в его налаженную жизнь. Но Юнги не привык обманывать себя, и сейчас мысленно соглашался с Кимом — есть во всем произошедшем что-то мистическое. Но здравомыслие не желало уступать место панике и он сдержанно попросил:       — Тэхён, выясни у айтишников, кто получил доступ к моему компьютеру сегодня утром. И наверняка на сервере осталось это видео, пусть пришлют мне его.       — Для чего? На добрую память? Или пойдете в полицию? — взгляд секретаря был серьезен, но Юнги почему-то был уверен, что тот просто издевается над ним.       — Может, и пойду. Но с тобой обсуждать это точно не собираюсь. Разговор окончен, изволь выполнять распоряжение.       Как-то недобро усмехнувшись, Тэхён покинул кабинет босса. Юнги обошел стол и зачем-то проверил провода. Все выглядело обычным, и если бы не присутствие секретаря, Мин мог бы решить, что ему все привиделось. Что ж, кино окончено, Тэхён сейчас все выяснит и чья-то дурацкая шутка будет раскрыта.       Юнги решительно сел за стол. Предстоял трудный день и Мин должен сосредоточиться на работе, забыв утренний кошмар.       Он раскрыл папку с документами, заботливо подготовленными идеальным секретарем, и машинально протянул руку к кнопке включения компьютера, отдернув ее в последнюю минуту. Что, если на экране снова появится тот бледный монстр? Пожалуй, лучше сделать это при Тэхёне, решил Юнги и углубился в изучение документов.       Секретарь вернулся довольно быстро и с порога радостно объявил:       — Они проверили все серверы, вашего компьютера не было в сети со вчерашнего дня.       Хмурый Юнги, барабаня пальцами по столу, поинтересовался:       — А чему это ты так обрадовался?       Тэхён пожал плечами и без приглашения расположился в кресле напротив стола начальника:       — Я, кажется, придумал, что нам нужно делать.       — И что же? — Юнги намеренно проигнорировал это наглое «нам», хотя, если уж говорить честно, ему понравилось. Понравилось то, как Тэхён включился в ситуацию. А мог бы и самоустраниться.       — Господин Мин, а давайте-ка я не буду больше покидать вас ни на минуту?       — С чего бы? — удивился Юнги.       — Я охранять вас буду, — судя по горящим глазам секретаря, он был в восторге от своей идеи.       Юнги усмехнулся на это мальчишеское предложение.       — Тебе лучше заняться своей работой. Я вполне могу нанять профессионалов, если мне что-то будет угрожать.       — Нет никакой гарантии, что нанятые охранники вас и правда будут охранять, а не сдадут конкурентам, — запальчиво высказал Тэхён.       — А ты, значит, гарантия? — хмыкнул Юнги, на что Ким, совершенно не обидевшись, рассудительно пояснил:       — Ну, если я за два месяца работы вас все еще не укокошил, значит, хотя бы капля хорошего отношения к вам присутствует. А это и есть гарантия. Нафига мне убивать или подставлять человека, который мне немного симпатичен?       — Немного? — иронично уточнил Юнги, невольно заглядевшись на красивые губы.       — Совсем немного, — подтвердил Тэхён, — самую малость. Ровно столько, сколько необходимо, чтобы выносить ваш нудный характер.       — Секретарь Ким, вы забываетесь! — повысил голос Юнги, возмущенный его дерзостью. Но Тэхён ничуть не смутился, лишь закатил на секунду глаза.       — Простите, господин Мин, но теперь мы стали намного ближе друг к другу, и вполне можем перейти на «ты». Согласитесь, общий страх и общие тайны объединяют. — Тэхён сделал вид, что не заметил негодующий взгляд начальника. — И кстати. Через двадцать минут у вас встреча с инвесторами.       Внезапно Юнги кое-что вспомнил.       — Что ты там говорил о кладбище? Когда меня там ждут?       — Нууу, — протянул Тэхён, будто не желая огорчать господина Мина еще больше, — вообще-то, всегда…       — Ким!       — В час тридцать. И не нужно на меня орать.       — Я не орал.       — Но хотел.       Юнги устало прикрыл глаза ладонью. Ощущение театра абсурда не покидало с самого утра. Как будто привычная ровная и строгая реальность странно изогнулась, впустив в его мир что-то абсолютно чуждое.       — Тэхён, пожалуйста, иди работать, — это была почти просьба. Просьба с надеждой, что через минуту либо все само как-то вернется на круги своя, либо Юнги просто …проснется.       — Хорошо, господин Мин. Но на кладбище мы поедем вместе. И в клинику тоже. Теперь я буду всегда рядом с вами, — доверительно пообещал Тэхён Юнги и гордо покинул кабинет.

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      В течение дня Ким и правда старался не отходить от Юнги ни на шаг. И вроде бы все было в рамках приличий, идеальный секретарь идеально выполнял свои функции и на переговорах, и на совещании. И даже на кладбище Тэхён умудрился стать нужным, держа в руках папку и плащ Мина, хотя, в общем-то, с этим мог справиться и его водитель.       Тем не менее, присутствие Тэхёна раздражало, и кажется, еще сильнее, чем раньше. Выступая на открытии памятника, Юнги никак не мог сосредоточиться на тексте, потому что Ким упрямо лез на глаза, всем своим видом пытаясь внушить начальнику чувство защищенности.       — Ты бы еще на лбу себе огромными буквами написал: «Я охраняю Мин Юнги», — ворчал он в машине по пути с кладбища в клинику.       — Буквами? Такими же кровавыми, какие были утром на вашем мониторе? — невинно поинтересовался Тэхён, на что Юнги возмущенно фыркнул и отвернулся. Он не переставал думать об утреннем происшествии. Обращаться в полицию смысла не было. С чем он придет туда? С рассказом о странном двойнике? В лучшем случае полицейские покрутят пальцем у виска, в худшем вызовут Скорую психиатрическую помощь.       Но к вечеру Юнги окончательно успокоился. Произошедшее утром уже не казалось чем-то угрожающим, он даже засомневался в реальности того видео. И лишь поведение Тэхёна, намертво приклеившегося к Юнги, не давало возможности легкомысленно махнуть рукой на утреннее происшествие.       Наконец, этот день закончился. На заднем сиденье дорогого автомобиля Юнги расслабленно откинулся на подголовник и бездумно смотрел на мелькающие за окном огни вечернего Сеула.       — Господин Мин, надеюсь, холодильник у вас не пустой? — вдруг озадачился сидевший рядом с водителем Тэхён. Не дождавшись ответа, он невозмутимо сообщил: — А даже если и так, закажем доставку.       — Не понял. Ты что, в гости ко мне собрался? — недоуменно спросил Юнги, на что Тэхён вздохнул и нарочито спокойным голосом, как неразумному ребенку, пояснил:       — Господин Мин, мы же всё обсудили с вами. Теперь я всегда буду рядом.       Водитель странно покосился на него, хотя выражать любые эмоции в присутствии босса ему было запрещено, а вот Юнги молчать не собирался. Он даже выпрямился на своем мягком и комфортабельном сиденье.       — Так ты и дома меня охранять будешь?! Может, ещё и спать со мной ляжешь?       — Если это предложение, я обещаю над ним подумать, — легко откликнулся Тэхён, бросив взгляд на прыснувшего от смеха водителя.       Нет, этот день не закончился, устало подумал Юнги. Спорить с уверенным в своей правоте секретарем не хотелось совершенно, хочет охранять — пусть охраняет. Коврик у двери в прихожей свободен.

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      Тэхён по-хозяйски обошел квартиру, заглянул в каждую комнату и удовлетворённо сообщил наблюдавшему за ним Юнги:       — Неплохо.       — Подходит тебе? — с иронией поинтересовался Мин.       — Вполне. А теперь, солнце, отдыхай. Ужин будет готов минут через сорок. И прости, я утащу у тебя футболку и какие-нибудь штанцы, окей?       Юнги удивился. Сильно удивился. Хотя, если точнее, он охренел.       — Секретарь Ким!..       — Ой, ладно тебе! — отмахнулся Тэхён. — Будь проще, мы не в офисе.       Он бесцеремонно влез в небольшую гардеробную и выудил оттуда темную футболку и любимые домашние штаны Юнги. С вытянувшимися коленками, но ЛЮБИМЫЕ.       — Нет! — Мин выхватил это сокровище из рук супостата, и Тэхён удивлённо приподнял бровь:       — Тебе жалко этого старья для меня?       — Я тебе другие дам, приличнее, — буркнул Юнги, постепенно смиряясь с мыслью о присутствии Ким Тэхёна в своей жизни. Кажется, теперь Мин Юнги олицетворял собой известный постулат о том, что дешевле согласиться, чем объяснять, почему нет.

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      Ким готовил, наверное, неплохо. По крайней мере, делал он это уверенно. Но Юнги, поглядев на странный набор продуктов на столе, решил взять контроль над ситуацией в свои умелые руки.       — Знаешь, ты лучше вот это мясо порежь, как можно тоньше. А я займусь остальным.       Тэхён послушно взялся выполнять задание, но важный разговор решил не откладывать.       — А скажи-ка мне, солнце, о чем говорил этот тип? Что такое интересное ты должен помнить о своем рождении?       Вот ведь чувствовал Юнги, что Тэхён ещё напомнит ему об этом… И понимая, что Ким вообще-то прав, и обсудить это надо, и попытаться понять, кто и зачем это организовал, тоже необходимо, — понимая это все, Юнги из-за какой-то внутренней детской вредности не стал отвечать на вопрос. Вместо этого он задал свой, который беспокоил его последние полчаса:       — Лучше ты мне объясни, в какой момент мы перешли на «ты»? И что за фамильярное обращение? — Юнги с удивлением прислушивался к внутренним ощущениям. То, что должно было возмущать, почему-то не возмущало. «Ты» с интонацией Тэхёна звучало вовсе даже не раздражающе. Это звучало …приятно. Более того — волнующе. А уж пресловутое «солнце», сказанное уверенным бархатным голосом, пускало табун мурашек по спине.       — А что тебя смущает? Нам давно уже пора стать ближе.       Рука с ножом так и зависла в воздухе, потому что последняя фраза настолько стопорнула мозг Юнги, что его дальнейшее функционирование оказалось под вопросом. Но мужчина невероятным усилием воли взял себя в руки и уточнил:       — В каком смысле ближе?       Тэхён, сосредоточенно выполняя задание Юнги, все же оторвался от мяса и недоуменно посмотрел на босса.       — Мы с тобой коллеги, так? А коллеги должны дружить и вместе проводить свободное время.       — Ты уверен? — недоверчиво спросил Мин. — Потому что это совсем необязательно. То есть, я хочу сказать, что со мной дружить не нужно.       — А что тогда? — озадачился Тэхён. — Вариантов, в принципе, не так уж много. Либо мы дружим, либо у нас могут возникнуть чувства. Как-то так.       Он задумчиво посмотрел на кусок мяса и очень серьезно сообщил окончательно охреневшему Юнги:       — Но если ты предлагаешь сразу перейти к чувствам, я возражать не буду.       — В каком смысле? — выдавил из себя Мин, ощущая себя героем пьесы абсурда.       — Во всех, — отрезал Тэхён. — Я же вижу, как ты смотришь на меня, и мне это нравится. Так что привыкай к мысли, что рано или поздно мне придется переехать сюда окончательно. На этом разговоры о личном окончены, теперь к делу. Повторяю вопрос — что такого важного случилось в момент твоего рождения? Солнце, я понимаю, что по какой-то причине ты не хочешь отвечать, но разбираться с этим рано или поздно придется.       Юнги цокнул языком и отложил нож.       — Знаете, секретарь Ким, кажется, вы слишком близко к сердцу приняли чью-то неуместную шутку. Расслабьтесь, ничего серьезного не произошло, — он насмешливо посмотрел на Тэхёна, всем свои видом стараясь показать незначительность утреннего происшествия. Но Кима, очевидно, это задело, потому что взгляд его стал холодный и непроницаемый. Он пристально смотрел на Юнги, будто хотел что-то сказать, но раздумывал, сто́ит или нет. Мину под этим ледяным изучающим взглядом стало неуютно и он разозлился:       — Ну? Что? Говори, что хотел сказать.       Но Тэхён покачал головой, неторопливо снял фартук и вежливо произнес:       — До завтра, солнце. Надеюсь, за ночь с тобой ничего не случится.

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      Ким ушел, решительно закрыв за собой дверь. Юнги в раздражении отшвырнул нарезанное мясо, потом шлепнул о стол ни в чем не повинный салатник, отчего зелень из него разлетелась красивым фейерверком, и устало опустился на стул. Обидно чувствовать себя идиотом, задетым за живое, в свои тридцать два. Тэхён был прав, и Юнги в душе́ это признавал. Шутка, не шутка, но сама техническая составляющая той дурацкой трансляции или что там это было, — она напрягает. Мин ведь не поверил секретарю, и в обед позвонил сам руководителю IT-отдела. Тот выяснил все у своих сотрудников и лишь развел руками на вопрос босса. «Вашего компьютера в указанное время в сети не было, на серверах никакого видео не сохранилось, все чисто».       Ким уверен, что это не просто чья-то забава. Самое смешное, что Юнги сам уверен в том же. Но глупое упрямство не позволяет ему принять чужую правоту, а страх быть непонятым не дает поверить в искренность беспокойства Тэхёна.

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      Юнги плохо спал в эту ночь. Или не спал? Странное ощущение полуяви — полузабытья. Он снова видел ту заброшенную комнату, но теперь уже не через экран монитора. Он был там. Затхлый запах забился не только в ноздри, он мгновенно впитался в кожу, и отчего-то Юнги был уверен, что теперь этот душок старости будет всегда исходить от его тела.       Почему-то щипало глаза, будто их сжирал невидимый дым. И цвет… На видео все было серо-зеленоватым, как обычная ночная съемка, а сейчас Юнги видел цвет. Цвет никакой, без четкого определения. Или просто Юнги был неискушен в оттенках? Все было бурым, неясным, щедро припорошенным белесой пылью.       Откуда-то раздавалось невнятное жужжание, но Юнги поначалу не обратил на него внимания.       Он подошел к детской кроватке и удивился — в утреннем видео она была совсем новенькой и поблескивала лаком, а сейчас выглядела старой, почти трухлявой, будто вот-вот рассыплется. Кружевной когда-то балдахин грустно свисал полуистлевшими клочьями, и Юнги был уверен, что они мгновенно превратятся в прах, едва только он коснется их. Но он должен был заглянуть в кроватку. Он не сможет уйти, не проверив, что или кто там. И это не было его желанием, это было необходимостью. Той, что сродни иссушающей жажде посреди раскаленной пустыни. Без капли воды — смерть, без взгляда в колыбель — томящая неизвестность.       Не дыша, лишь кончиками пальцев он коснулся ветхого лоскута. К удивлению Юнги, тот не рассыпался в прах, а лишь легко качнулся, будто на ветру. Мин осторожно вытянул шею и с любопытством заглянул в кроватку, но в ту же секунду в ужасе отпрянул. Утренний милый пупс с пухлыми щеками в белоснежных кружевах исчез. Сейчас в колыбельке лежало …нечто.       Юнги закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова заглянул под балдахин. Большая, размером с настоящего младенца, целлулоидная кукла выглядела угрожающе и отталкивающе одновременно. Неровный свет черкал резкими бликами по лысой, продавленной сбоку голове, одна глазница была пуста, зато из другой на Юнги зло смотрело полузакрытое ярко-голубое пластмассовое око. Единственное пятно с четким насыщенным цветом в этой комнате.       Вместо уха у куклы зияла огромная дыра, в которой…       — Боже мой! — выдохнул Юнги, приглядевшись к черной шевелящейся массе внутри кукольной головы. Теперь ему стал понятен источник странного жужжания. Мухи. Огромные навозные мухи, жирные и безобразные. Они жили прямо в голове куклы и не собирались покидать ее, лишь изредка выглядывая наружу.       — Ты был прекрасен в момент своего рождения.       Юнги вздрогнул. Тот самый голос, бесплотный и шелестящий, ускользающий и вселяющий тихий ужас. Он спиной ощутил приближение незнакомца и напрягся, боясь повернуться к нему лицом, но тот, казалось, не замечал страха Мина и продолжал рассуждать:       — Твоя забывчивость огорчила меня. Впрочем, я не удивлен. Но ты всё вспомнишь, я помогу тебе в этом.       — Я не хочу… — прохрипел Юнги, потому что из пересохшего горла сейчас вылетали только такие звуки.       В ответ незнакомец лишь рассмеялся.       — А кому интересны твои желания? Ты не можешь знать того, чего хочешь на самом деле. Ни один человек не способен на честность по отношению к самому себе.       Юнги, оцепенев, вслушивался в каждое слово, но смысл сказанного плохо пробивался сквозь панический ужас. Еще больше пугала его ледяная волна, исходившая от мужчины позади. Будто арктический холод заполнил собой тесное пространство комнаты.       — Почему ты боишься меня? — теперь голос звучал почти ласково. — Приближается время Выбора, и я подскажу тебе правильный. Все, что ты должен сделать — это вспомнить. Скоро, совсем скоро ты узнаешь свое предназначение.       Несмотря на сумасшедший страх, Юнги понимал, что не должен слушать незнакомца, не должен с ним соглашаться, кем бы тот ни был. Застывшими то ли от холода, то ли от панической сумятицы губами он прошептал:       — Исчезни. Я не знаю тебя. Просто уйди.       На этот раз мужчина не смеялся. Юнги всем телом почувствовал его злость, будто она была не эфемерной эмоцией, а физической величиной. Она влетела в спину Юнги подобно тяжелому ядру, кроша позвоночник. Мин сморщился от боли и едва удержался на ногах, но чужак обхватил его сзади за талию и крепко прижал к себе. Вцепившись холодными мертвыми пальцами в горло Юнги, он яростно пробормотал тому в ухо:       — Ты мой. Только мой. Ты слишком прекрасен, чтобы принадлежать свету. В нем ты незаметен и незначителен. Твой Цербер не удержит тебя, и я заберу предназначенное мне. Скоро.       Из-за нехватки воздуха в глазах начало темнеть. Юнги почувствовал, что сознание становится неясным. Чужие слова расплывались в голове одни потоком ровного неприятного шума, а тело почти потеряло чувствительность. Кажется, он умирал. Эта мысль не могла напугать его больше, чем он уже был напуган. Наоборот, сейчас смерть означала для него освобождение от липкого бесконечного ужаса.       Юнги расслабился, готовясь перейти в другую реальность, но в этот момент стены содрогнулись от дикого и яростного животного рычания. Холодная рука, сжимающая горло, ослабла, за спиной Юнги послышался чей-то всхлип, затем другой голос уверенно и четко произнес какую-то фразу на незнакомом языке, и все стихло. Мин, едва держась на ногах, хотел было обернуться, но перед его глазами все поплыло и он провалился в небытие. Последнее, что он успел увидеть — яркие всполохи живого пламени…

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      Утро добрым не бывает. Эту истину Юнги уяснил еще в годы студенческой юности. Но сегодняшнее утро — оно не просто НЕдоброе, оно откровенно злое. Проснувшись, он лежал с закрытым глазами и прислушивался к себе. Там, в том самом «себе» было странно. Плохо. Трудно.       Юнги безрезультатно пытался вспомнить вчерашний вечер. Вроде не пил. Точно, не пил. После ухода Тэхёна он, кажется, отправился спать. Но если так, то почему сейчас ему кажется, что его тело переехал локомотив из ста вагонов, а голова гудит как гигантский колокол?       Кряхтя, он поднялся с кровати и, уныло посмотрев на часы, поплелся в ванную. Серьезный и строгий господин Мин, чувствуя себя живым трупом, не имел никакого желания отправляться сегодня на работу. Размышляя о сложностях жизни и, заодно, не оставляя попыток вспомнить вчерашний вечер, он лениво глянул на себя в зеркало …и застыл в ужасе. Глубоко ввалившиеся глаза на белом бескровном лице выглядели болезненно и устрашающе, но еще более ужасно выглядели проступающие прямо на глазах багрово-фиолетовые синяки на шее.       Юнги разглядывал их с досадой и затаенным любопытством, сразу же вспомнив ночное приключение. То ли сон, то ли быль, как тогда ему показалось. Но, судя по отметинам на теле, мрачное забытье обернулось явью. Получается, ночью он и правда был в том доме. Как он там оказался, как затем вернулся домой — этого он не помнил. Но вот ощущение ледяных пальцев на шее, смрадное дыхание за спиной — это накатило сейчас так ярко и живо, будто он снова был там.       Настроение, и так-то нерадостное, было испорчено окончательно. Не верящему в гороскопы, гадания и прочую лабуду Мину уже было понятно, что происходящее с ним в последние дни к проискам конкурентов уже точно отнести не получится. А тогда что? Тогда ответ один — Юнги попал в какую-то совершенно мистическую историю. Еще знать бы, кто и чего от него хочет…       Может, его с кем-то спутали, тоскливо подумал он, понимая, что утешает себя ложной надеждой. Ведь мужик тот выглядел в точности как он, Мин Юнги, а значит, весь спектакль устроен именно для него.       Он оперся о холодную раковину и снова взглянул на свое отражение. Обычный человек, ничем особо не выделяющийся. Зачем он понадобился потустороннему миру? Юнги задумался. Возможно, есть какая-то другая реальность, откуда он сбежал, и теперь его ищут, чтобы вернуть домой?       Он хмыкнул, потому что мысль понравилась. По крайней мере, она некоторым образом расширяла привычные горизонты среднестатистического корейского бизнесмена. Если дело так дальше пойдет, он, пожалуй, поверит в переселение душ и начнет писать мистические романы.

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      — Доброе утро, господин Мин!       Тэхён, по своему обыкновению, почтительно склонился, приветствуя босса в приемной. Как будто ничего вчера и не было: ни интимно-волнующего обращения «солнце», ни странной полуссоры и обиды Тэхёна. Юнги на пару секунд остановился возле него, замешкавшись, но больше ничего не происходило. Мина вдруг пронзила неожиданная мысль. А что, если и правда ничего не было? Ни вчерашнего видео, ни Тэхёна у него дома, ни ночного кошмара с удушением? Что, если он просто сходит с ума, и все эти вещи происходят лишь в его голове? Стало как-то неприятненько… А может, он уже давно сошел с ума, а окружающие просто жалеют его и не подают вида, что их босс благополучно повредился рассудком? И как это теперь выяснить?       Юнги нахмурился и недовольным голосом обратился к секретарю, по-прежнему стоящему в почтительном поклоне:       — Секретарь Ким, как вы считаете, в последнее время у нас ничего странного не случилось?       Вопрос показался глупым, но что вырвалось, то вырвалось, — вздохнул он и взглянул в удивленные глаза выпрямившегося Кима.       — Смотря что считать странным, господин Мин. Если вы о вчерашнем, то я уже поделился с вами своими мыслями и добавить мне нечего. А кроме того, думаю, вам лучше это обсудить с более близкими людьми, а не со мной.       Юнги прищурился:       — Это ты о чем? С какими такими близкими?       — Ну с теми, кто вам такие страстные следы на шее оставляет, — небрежно махнув рукой, ответил Тэхён и одарил покрасневшего босса по-детски невинным взглядом.       — Это не то, о чем ты подумал…       — Неужели? Господин Мин, ваша личная жизнь меня, к счастью, не касается, поэтому не утруждайте себя объяснениями. И вообще, рабочий день уже начался, пора приступать к своим обязанностям.       Тэхён решительно повернулся к нему спиной, давая понять растерявшемуся Мину, что никаких личных разговоров у них не будет. И в этот момент монитор на столе секретаря озарился яркой вспышкой.       — О нет! — выдохнул Юнги, понимая, что сейчас их ждет очередная серия непонятной мистерии.       — О, да, — заинтересованно протянул Тэхён, приблизившись к экрану. — Только почему не на вашем?       Юнги обреченно пожал плечами. Какая разница, где? Но Ким был не согласен с ним.       — Он знает, что вы сейчас не у себя. И он хочет, чтобы я тоже увидел это. Интересно… — рассуждал сам с собой неугомонный секретарь. — Может быть, сегодня он будет более конкретен?       Экран монитора по-прежнему мерцал ярким белым светом. Мужчины безуспешно вглядывались в эту сплошную пелену, пытаясь разглядеть за ней вчерашнего незнакомца, но ничего не происходило.       — Тихий он сегодня, — пробормотал Тэхён и машинально приобнял босса за талию: — Иди сюда, поближе, мало ли…       Что там могло быть «мало ли», он не уточнил, но Юнги это и не требовалось. Он как-то слишком доверчиво позволил прижать себя к секретарскому телу, старательно делая вид, что не замечает этой разнузданности. Тэхён с насмешливым удивлением взглянул на него, но ничего не успел сказать, потому что в приемной вдруг резко повеяло кладбищенским холодом, а на молочно-непроницаемом экране медленно проступали размытые черты потустороннего Юнги. То же бледное лицо, почти слившееся с белым фоном, те же тонкие бесцветные губы. Только вот глаза… Сегодня они не прожигали насквозь яростным огнем, сегодня они были покрыты затуманившей их пленкой мутно-серого цвета. «Будто перед смертью», — пришло в голову Юнги настоящему.       Странно было бы охарактеризовать внешность незнакомца в мониторе как изможденную, но именно такое впечатление он производил. Если в прошлый раз его безжалостно сверкающие антрацитом глаза и бескровность кожи казались угрозой, то сегодня он мог вызвать некоторое сочувствие, если бы Юнги вдруг проникся к нему симпатией. Мужчина выглядел заторможенным, даже глаза его слишком медленно передвигались с Мина на Тэхёна.       — Рад видеть вас вместе, — сипло прошелестел он, растягивая мертвенно-синие губы в подобие улыбки. — Скоро мы всё закончим и каждый получит свое. Это последние сутки.       — О чем он говорит? — Юнги, крепко прижатому к своему секретарю, сейчас страшно не было. Но любопытство никто не отменял.       — Он говорит о том, что уже завтра ты наконец-то станешь моим, — незнакомец вдруг повысил голос, отчего он перестал напоминать шелестящий шепот.       — Даже не мечтай!       Юнги, вздрогнув от непривычной жесткости в интонации секретаря, с удивлением посмотрел на него. Такого Тэхёна он видел впервые. Холодный пронзительный взгляд прищуренных глаз уперся в мужчину на экране:       — В этот раз я не буду так милосерден и уничтожу тебя.       Лже-Юнги расхохотался. Задушенно, с булькающими всхлипами, и очень искренне.       — Ты насмешил меня. Не тебе рассуждать о милосердии! Вспомни, что ты сделал с этим несчастным, — мужчина кивнул головой на Юнги, по-прежнему глядя на Тэхёна.       — Это не твое дело, — Тэхён казался хладнокровным, но Мин чувствовал его напряженность. Почему-то выяснять о своей несчастности не хотелось, почему-то Киму доверялось абсолютно. И страха тоже больше не было. Просто понимание, что ни во что не нужно вмешиваться, Тэхён все решит. А вопросы Юнги успеет задать и позже.       — Это мое дело, — возразил между тем незнакомец. — Он мой, и тебе это известно.       Тэхён, не мигая, смотрел в тусклые антрацитовые глаза, будто гипнотизируя, и, тем не менее, ответил:       — Он никогда твоим не был. И Выбор делать сегодня будешь не ты. Хотя, по большому счету, он очевиден. Ты проиграл, признай это, наконец. Идея, возможно, была неплоха, но его рождение и НЕ-рождение другого изначально расставило все по своим местам.       — Еще ничего не окончено. Он может стать тем, кто не родился. — незнакомец произнес это безапелляционно, отчего в душе Юнги шевельнулись сомнения в благополучном исходе, но Тэхён по-прежнему был спокоен и категоричен.       — Нет! Он родился, а значит, он принадлежит этому миру. Ни ты, ни твой хозяин изменить этого не в силах.       Мужчина на экране скривился в подобии улыбки:       — Неужели ты не чувствуешь его страх? Он боится, он неуверен, а значит, у меня все еще есть шанс.       Тэхён обернулся на Юнги. Тот был бледен, но смотрел Киму в глаза смело и открыто.       — Я не понимаю, что здесь происходит, но тебе доверяю, — он сказал это почти шепотом. А может, только подумал об этом. Но Тэхён услышал. Услышал и кивнул, поворачиваясь снова к экрану:       — Его страх к Выбору отношения не имеет. Людей всегда пугает неизвестность, это другое.       Незнакомец усмехнулся.       — Почему бы тебе не рассказать ему всё? И тогда Выбор будет не так очевиден.       — Он узнает, но позже.       — А теперь боишься ты, — удовлетворенно констатировал мужчина по ту сторону экрана. — Продолжайте в том же духе, оба, ибо концентрация ваших страхов дает мне силы. Пройдет еще несколько человеческих часов и я получу его, а ты будешь наблюдать со стороны, как я ломаю его под себя. Сначала я вырву его сердце, потому что больше оно ему не понадобится. Затем я отдам его телу свой холод. А потом я приму его душу. Он не захочет покинуть меня, он будет покорно делать все, что я прикажу. И знаешь что? Первым моим повелением ему станет твоя смерть. Ты, бессмертный, умрешь от рук того, кого оберегал столько лет.       Тэхён усмехнулся:       — Это будет непросто.       — Да. Непросто. Но забавно. Не хочешь ему все объяснить сейчас, пока еще не стало поздно? Или будешь и дальше лелеять свой страх? Не бойся, ведь он в любом случае уже завтра будет принадлежать мне, и ты для него станешь никем. Дай ему возможность сегодня увидеть твое истинное лицо.       Ничего не понимающий Юнги слушал очень внимательно. Вопросов было много, но время для них сейчас было не самое лучшее. Он просто доверился Тэхёну, чувствуя его защиту. О какой его вине говорил этот тип на экране, Юнги не догадывался и старался об этом не думать. Его сейчас беспокоило совсем другое. Разговор этих двоих ничем не напоминал обычную беседу, это больше походило на осторожные шаги в начале боя. Они словно исследовали вражескую территорию, дразнили друг друга, не решаясь сделать первый шаг. И вот это Юнги пугало, потому что он всей кожей ощущал приближение их схватки.       Тэхён, не спуская глаз с экрана, повернулся вполоборота к Юнги и одними губами произнес:       — Уходи!       Тот упрямо покачал головой, а противник в мониторе победно усмехнулся:       — Ты уже не спасешь его. Поздно. Подумай лучше о себе, отступи, просто отдай мне мое, и, возможно, я позволю тебе остаться в твоем теле.       Тэхён бросил быстрый взгляд на часы в углу экрана. 8:25.       — У меня еще есть почти шестнадцать часов.       — Ха! Я уничтожу тебя раньше.       Юнги вдруг пришло в голову, что через эти самые шестнадцать часов наступит девятое марта. Его тридцать третий день рождения. Имеет ли это какое-то значение? Или речь идет совсем о другом? Возможно, после всего, он получит ответы на все свои вопросы. Возможно. А возможно, и нет. Неожиданно его озарило. Очень тихо, надеясь, что только Тэхён услышит его, Мин прошептал:       — Я выключу компьютер?       Не шелохнувшись, Ким так же тихо ответил:       — Не поможет.       — Конечно, не поможет, — ехидно захихикал мужчина на экране, обращаясь к Юнги. — Разве ты еще не понял, что я всегда и везде буду рядом с тобой? В отличие от твоего Цербера, который скоро покинет тебя.       — Цербера? — переспросил Юнги, стараясь не замечать неприятный тошнотворный холодок где-то под сердцем.       — Это он обо мне, — пробормотал Тэхён. — Солнце, я очень прошу тебя, уйди.       — Солнце?! — бледные тонкие губы изумленно сложились трубочкой. — Он так много значит для тебя? Похоже, я ошибался, ты не просто выполняешь свою работу, у тебя еще и личный интерес. Что ж. Тем больнее будет для тебя поражение.       Какая-то часть Юнги пыталась мыслить здраво. Сейчас почти девять утра. Март. За окном — живой шумный город, вступающий в новый день.       Всё. На этом здравомыслие заканчивалось. Потому что в приемной с большим панорамным окном было темно, мрачно и тихо, как в могиле. И так же мерзло.       А потом в секунду все изменилось.       Тэхён с нечеловеческой силой оттолкнул его в дальний угол приемной. По всем законам физики Юнги должен был лететь туда кубарем, собирая все углы и выступы помещения и разбивая все, что попадется ему в полете.       Но он даже не удивился, когда после столь эпичного пинка мягко приземлился на небольшой кожаный диванчик для посетителей. Сердце рвано колотилось от выброса адреналина, а мозг требовал немедленных действий, и тихое наблюдение за битвой с первого ряда партера в его планы никак не вписывалось. Поэтому он рванулся было обратно к Киму, но резко замер от разъяренного животного рычания. Того самого, из сегодняшней ночи.       Шокированный Юнги не сводил глаз с того, кто еще недавно был его милым легкомысленным секретарем. Тэхён, его Тэхён, уцепившись руками за край стола, в злобном оскале извергал из себя утробный свирепый рев, а глаза его горели яростным пламенем. Совершенно завороженный этой картиной, Юнги не сразу увидел и услышал остальное, а уж когда увидел…       Из монитора красивой зефирной пышно-белой пеной лилась непонятная субстанция. Она, подобно Ниагарскому водопаду, величественно спадала прямо с экрана на стол, а затем на пол. Удивительно, но она не растекалась по нему, не впитывалась в ковровое покрытие, она четко двигалась. Казалось, что огромная белая змея целенаправленно следует к своей цели.       Юнги глазами проследил ее путь и остолбенел — разделившись надвое, волна взяла в плен Тэхёна, опутав намертво его ноги и каменея на них. Он не делал попыток освободиться, лишь продолжал рычать, глядя в мертвые антрацитовые глаза на экране.       Вены на шее Кима вздулись от напряжения, и Юнги осознал, что тот сейчас испытывает нечеловеческую боль. Под омерзительный сардонический хохот существа на экране он бросился к Тэхёну. Скинув с себя дорогой пиджак, Юнги упал на колени и попытался остановить белый ползущий кошмар. Быстрыми нервными движениями он хлестал по нему тем самым пиджаком, как хлещут по огню, стараясь затушить его, но ничего не получалось. Белое месиво будто состояло из плотного воздуха или дыма, потому что от ударов лишь вздымалось еще выше.       Паника била по вискам, Юнги задыхался от страха — не за себя, за Тэхёна. Своего Тэхёна. Отчаявшись, он накрыл пиджаком ползущую субстанцию прямо у ног Кима и обессиленно распластался на мятой и отчего-то мокрой ткани сам. Юнги обреченно надеялся, что хотя бы вес его тела остановит ползущее нечто.       Закрыв глаза, он измученно выдохнул. Всё, что мог, Юнги сделал, оставалось только уповать на судьбу или на удачу. Но в любом случае, он останется лежать здесь, у ног Тэхёна, до последней минуты — его или своей.       Паника и страх неожиданно уступили место усталому спокойствию, давящий по ушам ужас незаметно утих, и только сейчас Юнги услышал голос Тэхёна. Тот глухо говорил что-то на незнакомом языке. Фразы звучали ритмично и Мин отчего-то решил, что это молитвы. А еще он отметил, что тот, в мониторе, затих. Юнги осторожно приподнял голову и посмотрел на экран. Незнакомец по-прежнему был там, но выглядел теперь иначе. Уверенность в наглой усмешке пропала и теперь он казался растерянным, вслушиваясь в голос Тэхёна. «Не молитвы. Заклинания», — подумал безучастно Мин. Потому что какая уже разница? Сейчас Ким заговорит этого бледнолицего, и тот исчезнет как кошмарный сон. А они с Тэхёном будут счастливы. Ну, или Юнги проснется.       Мечты сбываются? Возможно. Но только не у него. Потому что дальше начался настоящий армагеддон.       Окаменевшая на ногах Тэхёна белая субстанция неожиданно начала таять, словно мороженое. Она стекала воздушной пеной по его ногам и уже через несколько секунд Ким стоял в огромной пушистой луже. Юнги обрадовался было, но вдруг в кабинете раздался ужасающий треск пластика, будто усиленный десятками динамиков. Компьютер на столе секретаря с невероятной мощью разлетелся на мириады мелких пластмассовых крошек, некоторые из которых впились в кожу Юнги и Тэхёна, оставляя тысячи крохотных царапин. Мин инстинктивно зажмурил глаза, чтобы защититься, а когда через минуту открыл их, перед ним стоял его двойник.       Разъяренный. Ужасающий. Живой, несмотря на исходящий от него мертвецкий холод.       Вблизи он выглядел еще более мерзко, чем на экране. Слипшиеся от грязи и жира темные волосы тяжело упали на лоб, отчего синюшная бледность кожи стала выглядеть гадко и омерзительно. Сильный запах затхлости, исходящий от незнакомца, красоты ему тоже не добавлял. Одет он был почти элегантно — длинный темный халат-пальто мог бы даже украсить его, если бы не был таким грязным. Юнги передернуло от отвращения, и его визави оскалился в наглой ухмылке:       — Пора нам познакомиться поближе.       Он цепко ухватил Юнги за предплечье и, приблизившись почти вплотную, прошелестел:       — Теперь ты от меня никуда не денешься.       Мин скривился от его зловонного дыхания и попытался вырваться, но монстр держал его слишком крепко. Свободной рукой Юнги попробовал упереться ему в грудь, чтобы оттолкнуть, но нечисть оказалась бестелесной, и ладонь Мина просто вмяла ткань халата туда, где должна была находиться грудная клетка нормального человека. Ощущая железную хватку незнакомца, Юнги успел удивиться этому несоответствию, но на анализ и раздумья времени не было, потому что Тэхён, стоявший позади чудовища, обрушил на него тяжелое пресс-папье, которое зачем-то украшало секретарский стол. Видимо, для придания солидности.       Пальцы незнакомца на руке Юнги ослабли, а глаза, по-прежнему покрытые предсмертной пленкой, закатились. Мин со всей скопившейся злостью заехал кулаком по бледной челюсти, отчего монстр пошатнулся. Вдохновленный успехом, Юнги сконцентрировался и прицельно ударил противника в нос, надеясь окончательно сокрушить его, но тот на удивление ловко уклонился и мгновенно переместился в противоположный угол приемной.       Неожиданная прыть монстра удивила только Юнги, Тэхён, судя по его реакции, ничего другого и не ожидал. Сгруппировавшись, он так же стремительно оказался рядом с бледнолицым чудовищем, но тот, победно усмехнувшись, выдохнул в сторону Тэхёна ледяной вихрь.       — Ты слишком предсказуем и слаб передо мной, — прошелестел монстр, удовлетворенно наблюдая, как обездвиженное тело Тэхёна в момент покрылось тонкой ледяной корочкой. — Наконец-то я избавился от тебя.       Он вновь оказался рядом с Юнги.       — Вот мы и остались вдвоем. Твой Цербер больше не помешает нам.       Мин дернулся было в сторону Кима, но отморозок (на взгляд Юнги, ему очень подходило это слово) пригвоздил его к месту одним лишь взглядом. В эту секунду Мин на себе прочувствовал выражение про ноги, которые приросли к полу.       — Забудь о нем. Думай только обо мне, — приказал монстр. — Если бы не он и не твой Опекун, мы уже давно были бы вместе.       — Да пошел ты… — с трудом разлепил похолодевшие губы Юнги.       — Пойду, — покладисто кивнул собеседник, — но только вместе с тобой. Через несколько часов тебя будут ждать на Судном совете, где ты должен будешь озвучить свой Выбор. И я хочу хорошо подготовить тебя, чтобы твое решение выглядело взвешенным и продуманным.       — А Тэхён?.. Что с ним?       Монстр обернулся и оценивающе посмотрел на ледяную скульптуру.       — С ним? Его больше нет. Ну, или пока он еще есть, но сердце его уже остывает, и очень скоро этот холод сожрет его. Не жалей, он не стоит твоего внимания. Это именно он тридцать три года назад отобрал тебя у меня, а Опекун поддержал его. Мне пришлось изменить себя, создать себя заново в твоем облике и терпеливо ждать все эти годы, потому что он не позволял подобраться к тебе, — мужчина пренебрежительно кивнул в сторону застывшего Тэхёна.       — Кто ты? И зачем тебе я?       Усмехнувшись, отморозок прошелестел:       — Я — это ты. Или ты — это я. Неважно. Твоя душа не должна была родиться, но это произошло, и теперь я должен исправить это.       — Как исправить? — Юнги не чувствовал ни страха, ни боли. В голове было только одно — спасти Тэхёна любой ценой. Задавая вопросы и поддерживая беседу, он тянул время, обдумывая все возможные варианты. — Ты убьешь меня?       — О нет, это было бы слишком просто и скучно. Я изменю твою душу, сделаю ее такой, какой она должна была родиться.       — Разве такое возможно?       — Возможно, если забираешь жизнь, которая тебе не принадлежит. Этакая миссия справедливости, — хохотнул отморозок.       Юнги внезапно разозлился. Потому что надоело все. И придурок этот с его загадками, и Тэхён, который вдруг решил оставить его одного решать все вопросы, и тот же Тэхён, из-за которого сейчас так ноет сердце. Нахрена он когда-то принял его на работу? Жил бы себе сейчас Мин Юнги своей обычной жизнью, открывал бы памятники на кладбищах и гнобил бы и дальше своих сотрудников… Но что-то подсказывало, что нет, не жил бы. Эта тварь все равно добралась бы до него рано или поздно.       — Ладно, — он решительно вскинул голову, — будь по-твоему, сделаю я Выбор, какой скажешь. Но сначала ты мне все объяснишь, с самого начала. Иначе никакого Выбора не будет, а на тебя я вообще нажалуюсь.       — Уже боюсь, — фыркнул монстр. — Сейчас дыхну на тебя…       — Хоть задышись. Наверняка я там что-то должен буду говорить, как минимум «да» или «нет», так что до этого вашего суда ты меня будешь лелеять и оберегать.       — А ты умен! — восхитился отморозок, насмешив Юнги. Похоже, логика не была его сильной стороной. — Ну, слушай. Ваш мир перенаселен душами. В основном, они старые, прожившие уже не одну жизнь и сделавшие свой Выбор между темной стороной и светлой очень давно. Как правило, в последующих своих воплощениях ни одна душа не меняет его, потому что Выбор этот осознанный. Есть, конечно, души неприкаянные, никому не нужные и неопределившиеся, но их немного, потому про них и не говорим. Но иногда в вашем мире рождаются новые души, молодые. А поскольку происходит это крайне редко, к ним приковано внимание обеих сторон и борьба за каждую душу идет кровавая. При рождении души Высший разум назначает Опекуна, который следит за тем, чтобы в процессе взросления человека темные и светлые силы соблюдали баланс в общении с душой. А потом, в первые человеческие тридцать три года наступает день Выбора, где Высший разум выслушивает отчет Опекуна, а новая душа делает свой Выбор.       — Красиво, — признал Юнги, — но ко мне это какое отношение имеет?       — Самое прямое, — монстр, кажется, устал после такой длинной речи. По крайней мере, выглядел он все хуже и хуже, а потускневшие окончательно глаза то и дело закатывались. Но, несмотря на это, он все так же старательно продолжал посвящать Юнги в тонкости душевной жизни. — Ты не должен был рождаться один, у тебя был брат-близнец. И негласно, тайно от Высшего, ваши души были поделены изначально. Твою готовились принять светлые, а другая должна была принадлежать нам. Но тот младенец не выжил во время родов, а тебе повезло больше. Светлые ликовали, приставили к тебе Цербера, и он все эти годы не подпускал нас.       — Тэхён? — голос Юнги дрогнул, а собеседник усмехнулся:       — Ну, можешь его и так называть. Хотя, теперь уже ему это неважно.       Они оба посмотрели на ледяную статую и Мин тихо спросил:       — Сколько ему осталось?       Монстр безразлично пожал плечами:       — Кто знает… Человек уже умер бы, а этот…       Он прерывисто вздохнул, собираясь с силами.       — Не отвлекай меня, у нас не так много времени осталось. Я и так слишком долго ждал.       — Тебе совсем плохо, я же вижу.       — Мне хорошо, — отмахнулся монстр. — А скоро станет еще лучше.       — Сомневаюсь. Ты так и не сказал самого главного, а без этого никакого Выбора не будет.       Монстр с трудом сфокусировал закатывающиеся глаза и устало спросил:       — Что еще?       Юнги нахмурился. Слишком многое надо спросить у этого гада, но время поджимало. На какие-то мутные суд и Выбор ему было плевать, важнее всего сейчас был Тэхён. Но гад терял силы, а Тэхёна убивал ледяной плен, значит, вопросов должно быть немного. Но как понять, которые из них самые правильные, чтобы узнать все?       Юнги выцепил самый интересующий:       — Кто ты?       Монстру вопрос, похоже, не понравился, потому что он задумался над ответом. Юнги потряхивало от выброса адреналина, от волнения за Тэхёна, от ситуации в целом, и он нервно рыкнул на бледнолицее чудовище:       — Быстрее соображай, иначе я никуда не пойду.       — Тебе и не придется, — хохотнул тот, — на Судный совет отправишься не ты, а твоя душа.       — В смысле? — растерялся Юнги.       — Нуу, я могу принять ее сейчас, стать ее оболочкой. Да расслабься, пошутил я, — натужно рассмеялся монстр, довольный ужасом, мелькнувшим в глазах Юнги. — Ты вообще забавный, нравишься мне.       — Вот и пришло мое счастье, — пробормотал Юнги и рявкнул, как большой босс: — Я тебе вопрос задал, не увиливай от ответа!       — Ишь, грозный какой! — устало отреагировал тот. — И прилипчивый. Я твой доппельгангер.       — Это что за зверь? — удивился Юнги. Слово вроде бы знакомое, слышал где-то, но что означает — хрен поймешь.       — Двойник. — Отморозок опять заумирал, и Юнги энергично шлепнул его по лицу:       — Эй! Не отвлекайся!       Тот снова пришел в себя, вернул глаза в исходное положение и продолжил:       — Когда душа твоего брата так и не пришла в этот мир, было решено вместо нее забрать твою. Но светлые охраняли тебя как зеницу ока. Единственное, что нам оставалось — ждать того дня, когда тебе исполнится тридцать три года. Выбор твой нам изначально был неинтересен, потому что он слишком очевиден. Нам была нужна только твоя душа. Времени на убеждение у нас не будет, потому что Выбор должен произойти в первую минуту твоего дня рождения, поэтому уговоры и попытки как-то сломать тебя сразу были отвергнуты. Был найден другой вариант — создание твоего доппельгангера. По сути, это новая оболочка для твоей души. Но кроме того, я еще и мощный энергетический вампир. Я — отражение твоей темной стороны, концентрация твоих страхов и пороков. Всего того, что ты по своей человеческой природе боишься в себе обнаружить. Все эти годы я воздействовал на тебя на расстоянии, вытягивал твою энергию, подпитывался ею. Порции были небольшие и редкие, чтобы твой Цербер ничего не понял. К моменту своего Выбора ты должен был подойти с полным отсутствием эмпатии и абсолютным равнодушием к людям. Таким легко управлять, такому можно многое внушить. Но что-то пошло не так. Твой Цербер, похоже, кое-что почувствовал и решил материализоваться рядом с тобой перед самым Выбором. Ты нанял его на работу, не зная, кто он на самом деле. Он два месяца неотступно находился рядом с тобой, блокируя любые мои попытки воздействовать на тебя. И ты увлекся им. Ты полюбил его и это уничтожило весь мой многолетний труд. Что ж. Я отступил и терпеливо ждал твоего тридцатитрехлетия, предвкушая нашу встречу. За эти годы я многое успел внушить тебе и был уверен в том, что ты — мой. Я слишком долго был рядом с тобой, чтобы просто забрать твою душу. Мне стал нужен ты весь, и душа, и личность, и тело. Я уже не успею отменить его влияние на тебя, поэтому просто дождусь завтрашнего дня, а вот потом… Мы должны быть вместе, это правильно. Я закончу свое творение и сделаю из тебя нового человека, человека, которому не интересен мир, которого не трогают слезы ближних, человека с мертвым сердцем и холодной душой. Разве может быть что-то прекраснее? Я заберу тебя всего, до капельки. Подчиню тебя, и ты будешь счастлив этим.       Юнги потрясенно слушал доппельгангера. В голове ничего не укладывалось, все звучало бредово, и лишь одна фраза сияла над всей этой сумятицей — «Ты полюбил его». Неужели чудовище знало это еще тогда, когда сам Юнги этого не осознавал?       — Подожди, но почему ты так уверен, что я сделаю выбор в твою пользу?       — Потому что, если ты этого не сделаешь, я убью его, — буднично ответил монстр, кивнув в сторону Тэхёна.       — В таком случае, мне придется убить тебя, — невозмутимо парировал Юнги, мимоходом соображая, как это можно сделать. Тэхён наверняка знает, но сейчас он вне зоны доступа.       — Ха! И как ты собираешься это сделать?       — Слушай, а почему мне кажется, что ты вот-вот сдохнешь? — в голосе Юнги прозвучал неподдельный интерес, и доппельгангер, уже серьезно обессиленный, не услышал в этом подвоха, а ответил неожиданно искренне:       — Я давно не забирал твою энергию. У меня осталось слишком мало сил, чтобы сделать это сейчас. Мне надо дотянуть до полуночи, до Выбора, и как только твоя душа перейдет на темную сторону, она станет общей для нас с тобой. Наши оболочки-тела сольются в одно, и вся твоя сила перейдет ко мне.       — Хрен тебе, а не оболочка! — разъярился Юнги, понимая, что у него появился шанс. Он вспомнил, как Тэхён шабардахнул увесистым пресс-папье по лохматой жирной башке этого недоумка. Раз Ким так сделал, значит, знал, что это сработает. Мин стремительно рванул к Тэхёну, у ног которого валялось то самое пресс-папье и, с удовлетворением оценив его тяжесть, со всей дури заехал им в обескровленное лицо. Мертвые тусклые глаза монстра удивленно глянули на Юнги, а затем он красивым осенним листом плавно осел на пол и отключился.       Не теряя времени, Мин бросился к застывшему Тэхёну. Слой льда на нем казался совсем тонким. Юнги, оглянувшись по сторонам, снова схватил многострадальное пресс-папье и осторожно ударил им по ноге Кима. Ничего не произошло. Казалось, лед был тверже вечной мерзлоты, прочнее самого твердого алмаза.       Юнги приложил к нему горячие ладони в надежде, что человеческое тепло хотя бы чуточку растопит эту глыбу.       — Тэхён, пожалуйста, только не уходи, — бормотал он, понимая, что Ким его не услышит. Но он должен был сказать это. — Пожалуйста, не покидай меня!       Лед обжигал ладони могильным холодом, дыхание перехватывало, а сердце билось как попало от перепада температур, но Юнги продолжал повторять непослушными замерзшими губами:       — Тэхён, я уже не смогу без тебя. Вернись ко мне…       Он мог простоять так всю жизнь, лишь бы увидеть шальные глаза Кима, услышать его бесцеремонное, чуть с хрипотцой: — «Привет, солнце!»       Он даже готов был умереть, забрав холод себе и отдав свое тепло Тэхёну.       Он был готов на все, потому что секретарь Ким как-то незаметно стал единственным Выбором бессмертной души Мин Юнги.       Но желание самого Юнги Вселенная услышать не спешила…

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      Сознание Юнги медленно уплывало, стирая грань между явью и мистикой. Все тело затекло настолько, что он перестал его ощущать, и сейчас ему казалось, что он, бесплотный, просто парит в воздухе. По щекам лились горячие слезы, горячие настолько, что заледеневшие щеки обжигало их живое тепло. Боясь упасть от слабости, он жался к ледяному панцирю, заковавшему собой Тэхёна и, не отводя ладоней от его лица, молил все высшие силы и самого Кима:       — Останься!.. Живи!..       Ни одной капли тепла не сохранилось в Юнги, холод выстудил все внутри него. Казалось, что даже сердце перестало биться, но стылые губы беззвучно шевелились в этой молитве.       В какой-то момент он понял, что уходит. Это показалось ему таким естественным и нормальным, что он не удивился, а лишь пожалел о том, что так и не успел сказать Тэхёну все то, о чем бормочет сейчас.       Ты нужен мне. Ты — мой единственный Выбор…       Сквозь забытье ему показалось, что под руками что-то легко хрустнуло, и он мысленно улыбнулся, представляя, что это может быть тонкий лед на прекрасном лице Кима. Юнги понимал, что проиграл и этого уже не случится, но даже умирая, человек не перестает надеяться на чудо.       А потом он уснул. Или умер. Или просто исчез из этой реальности.

━━ ◦ ❖ ◦ ━━

      — Солнце, ну же! Просыпайся! Не пугай меня, Мин Юнги!       Кто-то отчаянно хлестал его по щекам. Это было очень больно и очень горячо. Юнги нехотя открыл глаза, рассеянно отметив на периферии сознания, что в этом мире ему даже умереть нормально не дадут. Однако в следующую секунду он понял, что все-таки умер, и на том свете, как выясняется, покоя он тоже не найдет. Потому что нависший над ним испуганный Тэхён выглядел очень даже живым и шустрым.       — Мы умерли, да? — с надеждой прошептал Юнги, раздумывая, хорошо это или плохо. Хорошо, потому что с Тэхёном все в порядке. Плохо, что они на том свете, и как здесь относятся к любовям, пока непонятно.       — Щас! — возмутился Ким и на всякий случай еще раз хлестнул Юнги по физиономии. — Ты меня спас, а потом вдруг решил сам коньки отбросить. Кто ж так безответственно поступает? Пришлось тебя реанимировать.       Юнги, любуясь карими глазами над собой, прислушался к ощущениям в теле. Вроде и правда живой, даже пальцами пошевелить получается.       — А этот?.. Гад бледнолицый? Живой?       Тэхён усмехнулся и бросил взгляд на часы:       — В отключке. Ты хорошо приложил его.       — Разве доппельгангера так легко убить?       — В принципе, если умеючи, то ничего сложного. Но тебе еще в том повезло, что у него почти не осталось своей энергии. Его донором все эти годы был ты. Он экономил ее, тянул из тебя незаметно, ты не чувствовал, я не знал. Последние два месяца я не отходил от тебя уже не ментально, а физически, поэтому он не имел возможности восстанавливаться. Энергия начала покидать его. Я не сразу это понял. Но в первую минуту суток твоего тридцатитрехлетия, если бы ты выбрал его, вся твоя энергия перешла бы к нему. Поэтому он и нервничал, поэтому и устроил эти спектакли за несколько дней до твоего дня рождения, чтобы уж точно напугать тебя и подчинить себе. Гарантий захотел. Только вот все, что у него осталось, ему пришлось потратить на меня. Вот он и отключился окончательно. Села батарейка.       — То-то он впадал в задумчивость и глазки закатывал…       — Ну да. Все свои запасы он потратил, а восстановить не смог. Ты молодец.       Юнги смутился от этой похвалы и попытался подняться с пола. Оказалось нелегко. Его тошнило, голова кружилась и жила отдельной от Юнги жизнью, а в ушах стоял нескончаемый звон. Тэхён осторожно помог ему добраться до кресла, и Мин тяжело плюхнулся туда. В кабинете было по-прежнему сумрачно и Юнги хрипло спросил:       — Сколько времени?       — А хрен знает, какая тебе разница? — легко ответил Тэхён, разглядывая себя в маленькое зеркальце. — Сука, теперь шрам останется…       — Операцию пластическую сделаешь, — пробормотал Юнги, вспоминая, как он пытался согреть и спасти Тэхёна. Кажется, тому это не очень и нужно было, по крайней мере, выглядит он вполне неплохо. Но вопросы были.       — Слушай, а что теперь будет?       Тэхён как-то странно взглянул на него:       — Ничего не изменится, обычная жизнь.       — Нуу, я там Выбор какой-то должен делать… — осторожно начал Юнги, но Ким прервал его:       — Сейчас девятое марта, ноль часов десять минут. Считай, все закончилось.       — В смысле?       — Ты только не нервничай, ладно? — хитро прищурился Тэхён. — Я уже все сделал за тебя. Давно. Еще при рождении. Я сознательно лишил тебя выбора. Но исключительно в твоих интересах! В этом он и обвинял меня.       Ким махнул рукой в дальний угол на бесформенную темную кучу каких-то тряпок. Видимо, это все, что осталось от бледнолицей нечисти, понял Юнги, но подойти и проверить не хотелось. Лучше просто вот так сидеть в своем удобном кресле и слушать невероятный голос бесячего и прекрасного Тэхёна. А тот продолжал свой рассказ, начало которого Мин невольно пропустил, зависнув в своих мыслях:       — Ну вот, и за эти души идёт война светлых и темных сил. У каждой души есть свой ангел и свой демон, и кто из них победит, с тем душа и останется. И некоторые не особо щепетильные этим пользуются.       — А ты кто из них? — спросил Юнги, хотя, по большому счету, ему это уже было неважно. Важнее было присутствие Кима в его жизни. Но Тэхён, скромно потупив очи, все же ответил:       — Солнце, с такой внешностью кем я могу быть? Это же и так понятно.       Юнги закатил глаза. Скромность молодого секретаря вызывала уважение, тем не менее для порядка Мин проворчал:       — Ангелом я тебя точно не вижу, внешность внешностью, но характер у тебя определенно дьявольский.       Тэхён хмыкнул, но от комментариев воздержался. Зато у Юнги вопросы еще оставались.       — Кто ты, я примерно понял. А что с перспективами?       — А что ты хочешь знать?       Юнги задумался.       — Полная картина моего будущего мне неинтересна, пусть жизнь остается сюрпризом. Хотя, ты еще слишком молод, чтобы понять меня.       Тэхён хмыкнул:       — Думаю, я уже вполне себе взрослый мальчик для подобных размышлений.       — В твои двадцать пять?       — Спорный вопрос, солнце. Двадцать пять, да, но там еще единичка с ноликом впереди.       — Не понял…       — Одна тысяча двадцать пять.       — Это дата?       — Это мой возраст.       Немая сцена. Нет, Юнги, разумеется догадывался, что все не так просто, потому и провоцировал Тэхёна на разговор о возрасте, стесняясь спросить конкретно, но тысяча…       — И что я должен делать с такой древностью? — Юнги заинтересованно и пристально разглядывал свежую упругую кожу лица Тэхёна, пытаясь заметить на ней следы времени.       Тот усмехнулся:       — Пыль веков ищешь? Напрасно. Я никогда не постарею.       — А тогда как?.. — вырвалось невольно, само собой. Потому что волновало. Но Тэхён все понял и ласково улыбнулся:       — Солнце, в этом мире все решаемо. Я с тобой надолго.       Юнги снова смутился и решил переменить тему разговора:       — Кажется, сегодня мы со всем справились?       Ким весело хмыкнул:       — В этот раз да. Теперь можно перейти и к задаче номер два.       Юнги с опаской и подозрительно посмотрел на него:       — Иии???       Тэхён подошел к нему, склонился как можно ближе и горячо прошептал на ухо, обжигая своим дыханием:       — А теперь я начну по-настоящему охмурять тебя, солнце.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━