Всего лишь сон.

      Снова Небеса. Снова непрекращающийся гул голосов. Белый цвет полов и стен выжигал глаза, заставляя их слезиться. Здесь все было донельзя идеальным. Слишком чистым. Слишком… Непорочным. Жаль, что только на вид. Азирафель бы предпочел никогда здесь больше не оказываться. Он вообще не хотел находиться тут. Яркий свет, ранее казавшийся божественной благодатью, раздражал. Окружающая обстановка давила на плечи. Должность Верховного Архангела на пользу Азирафелю явно не пошла: она уничтожала внутри все хорошее и стирала его личность в порошок. Это лицемерие, которое негласно пропагандировалось в Раю повсеместно, уже комом в горле стояло. Азирафель давно желал уйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Странно… Вроде бы так он и поступил. Но тогда… Что он вновь здесь делает?..       Перед ним расстилался длинный коридор — такой же вычурно белый и до блеска совершенный. Ни единого пятнышка, ни единой пылинки, только строгость и сплошная безупречность. Рай представал именно в том виде, в каком его запомнил Азирафель в последний раз. Это даже пугало. Больше не было той гордости и воодушевления, которые возникали глубоко внутри, когда речь заходила об ангелах и Небесах; больше не было той радости, наполняющей грудь. Остался лишь страх. Страх не того, что Азирафеля кто-нибудь уличит во лжи или что его низвергнут в Ад, а того, что он снова стал Верховным Архангелом и ничего… Ничего не изменилось. До боли все реалистично: униформа, место, обстановка… В чем дело?       Хотя тут никого, кроме него, нет, многочисленные голоса не утихают. Слов было не разобрать, но они сильно нервировали. «Божественное свечение» продолжало заставлять глаза слезиться. Азирафель помотал головой в попытке смыть наваждение. Не вышло. Он, игнорируя явный дискомфорт, постарался оглядеться: в конце коридора был лифт. Это и есть его спасение! Через него он сможет вернуться на Землю и забыть этот кошмар теперь уж точно навсегда. А со всем остальным… Азирафель разберется потом. Сейчас важно уйти и найти… Кроули.       Бывший Верховный Архангел делает шаг и понимает, что не чувствует своих ног. Голова заболела сильнее. Азирафель не сдался. Решив не акцентировать на этом внимание, он принялся передвигать конечностями, упорно смотря в пол, дабы не упасть. Он справится. Выход с Небес совсем недалеко. Но… Чем дольше Азирафель шел, тем сильнее, казалось, становилась яркость этого места, а голоса превращались в более навязчивые и громкие звуки. Верховный Архангел ускорился. Нужно вернуться на Землю как можно скорее… Как можно скорее…       Азирафель начал бежать в надежде быстрее сократить расстояние. А через пару минут, когда дыхание сбилось, — хоть у Высших существ его быть не должно, — он резко остановился. В непонимании подняв глаза, Верховный Архангел заметил, что лифт по-прежнему находился от него далеко, словно он ни метр к нему не приблизился. Странно… Азирафель уже должен был стоять возле него! Этот коридор не может быть бесконечным! Рай никогда не был бесконечным! Внезапно Верховный Архангел осекся и, на всякий случай посмотрев по сторонам, наругал себя за такие мысли. Нельзя так говорить о великих созданиях Всевышней.       Возможно, ему просто почудилось?.. Вот же лифт — как на ладони. Значит, надо попробовать еще раз. В конце концов, Азирафель, может, всего-навсего форму потерял, отчего двигается медленнее, чем должен. Он вновь шагнул. Чувствительность к ногам, судя по всему, вернулась: ступни резко стало жечь, как будто пол состоял из огня. Верховный Архангел практически подпрыгнул. Видимо, кто-то против его ухода с Небес… Ничего. Это же все-таки Рай, тут не может быть настоящего оранжевого пламени… Прикусив язык, Азирафель поднял подол своего одеяния и принялся бежать. Жар из-под ног никуда не уходил, но так было легче с ним справиться. Ничто не встанет преградой между ним и лифтом.       И все же, наверное, встанет. Верховный Архангел находился в движении около пяти минут, и он так и не продвинулся! Ни на дюйм! Он шел, но при этом топтался на месте. Прям как на беговой дорожке. Картинка коридора никак не менялась — стабильно белая, — а поэтому зацепиться за какие-либо ориентиры возможности попросту не было. Дышать становилось все тяжелее. Сдавшись, Азирафель затормозил, ощущая подступающую к горлу панику. Это неправильно… Так не должно быть! Тут определенно что-то не так… Определенно…       Он и не заметил, как от ступней отошел жар. Зато вместо этого рой голосов стал настолько шумным, что игнорировать его уже не получалось. Азирафель прислушался к ним и через пару секунд сумел распознать отдельные фразы: «Ты предатель», «ты виноват», «ты должен был пасть» — кричали истошно они. Верховный Архангел в удивлении распахнул глаза. Он попытался найти хоть кого-нибудь, кому бы могли принадлежать эти слова, но претерпел неудачу: в коридоре он был абсолютно один. Больше никого. Только Азирафель и голоса. Голоса и Азирафель…       — Но почему?.. — спрашивает Верховный Архангел, будучи уверенным в том, что те обвинения адресованы именно ему. Он с ужасом для себя подмечает, что его голос стал другим: слишком тихий и как будто в вакууме. Азирафель его не узнал и на секунду призадумался о том, а он ли это говорит?       — А сам как думаешь? — за спиной раздается чересчур знакомый голос, и Верховного Архангела торкает. По телу проходят мурашки. Он уже знает, кто там стоит, и именно поэтому оборачиваться страшно. Ступни словно прилипли к полу — убежать не получится, даже если сильно хочется. Азирафель сглатывает и, наконец, становится лицом к… Михаилу. Усмешка на лице, статная поза — все при ней. Все как и обычно. Однако сейчас Азирафелю, невзирая на его новую должность и то, что он стоит выше Михаила по статусу, было как никогда страшно. Вплоть до испарин на лбу. У него не было ответа, почему так. Что он сделал? В чем провинился? На самом деле, много в чем.       — Михаил… — лишь вырывается изо рта изумленного Азирафеля. В висках стучало; в ушах звенело. Голоса по-прежнему продолжали вопить, только теперь их речь снова стала нечленораздельной. Внимание перешло на Архангела напротив. Азирафель еле сдержал порыв от того, чтобы не начать оправдываться и себя обелять под этим строгим и недобрым взглядом. Что она замышляет?       — Ты никогда не заслуживал быть ангелом и ходить по этой святой земле, — практически выплевывает из себя Михаил, пока хаотичный взгляд Азирафеля бегает по ней. — Тебя нужно было низвергнуть в Ад вместе с той кучкой восставших с самого начала. А твоего дружка убить сразу.       — Причем тут Кроули? — нахмурился Верховный Ангел, потому что последнее предложение Михаил произнесла совсем пренебрежительно. Ему не нравился ее тон, а о том, какие намерения она преследует, он мог лишь догадываться. В груди разрасталась тревога.       — А ты-то не знаешь. Вы оба — гребаные предатели, — уголки губ Михаила дрогнули и растянулись. При виде этой улыбки все внутренности Азирафеля сжались. С каждой секундой атмосфера нагнеталась… Явно не к добру. — Решили пойти против великого замысла Всевышней, скрывали Гавриила, лгали, водили многие века дружбу, растрачивали чудеса не по назначению… Мне продолжить? — Михаил остановилась на несколько секунд, но ответа от Верховного Архангела не последовало. Тот замер. Неужто они все узнали? Но как?.. Что теперь с ними будет?.. — Правильно, молчи. Ты просто прекрасно с этим справляешься, — мимолетная серьезность стерлась оглушительным смехом, бьющим по ушам. Азирафелю захотелось зажмуриться. Ему захотелось… Домой. — Нам и отбросам Снизу уже надоело терпеть ваши выходки, а поэтому… Мы решили вас убить. С Кроули уже расправились, так что на очереди ты.       — Кроули… Что?! — тон голоса Верховного Архангела значительно повысился. Он прикрыл рукой рот. Он не поверил тому, что услышал. Нет… Демона не могли убить! Иначе бы… Иначе бы Азирафель узнал об этом раньше! У них тогда бы наверняка созрел какой-нибудь план, как и в прошлый раз! Кроули не может… Не может быть… Мертвым…       — Ой, а что с лицом? Вы только поглядите… — выражение лица Михаила приобретает безумные черты и расплывается в нездоровой ухмылке. В следующее мгновение она цедит и как будто смакует каждое слово: — Сдох твой дружок. Все! И ты сейчас пойдешь следом!       Не успевает Азирафель обработать информацию, как делает несколько шагов назад, смотря за тем, как Михаил начинает на него идти. В голове был полный беспорядок из мыслей, одна эмоция сменяла другую. Но была самая главная — непонимание. Смерть и Кроули? Это что-то несовместимое! Так не бывает! Наверняка это какая-нибудь несмешная шутка! И не имеет значения, что на Небесах не шутят! Может, это часть посвящения в Верховные Архангелы такая… Да что угодно! Лишь бы… Лишь бы не это…       Дальше Азирафель не идет — его спина сталкивается с жаром, и он резко подается вперед. Оглядывается и понимает, что это был огонь. Дальше прохода нет. Паника достигла своего пика тогда, когда Верховный Архангел, вернув свой взгляд в сторону Михаила, заметил, что он окольцован рыжим горячим пламенем. Азирафель заперт! Он поднял испуганные глаза на Архангела и увидел, с каким довольным выражением лица та стоит. Она находилась за пределами убийственного круга и наблюдала. Азирафель попытался проморгаться — вдруг ему происходящее чудиться? — но не помогло: языки набирающего обороты пламени медленно приближались, заставляя жертву сжиматься и ластиться как можно ближе к центру. Отсюда нет выхода. Это ловушка. За считанные секунды огонь стал слишком высоким, чтобы его можно было перепрыгнуть или потушить. Неужели… Неужели это конец?..       — Надеюсь, ты настрадаешься так же, как и твой дружок, — из-за треска пламени расслышать голос Михаила было тяжело. — Ты бы только знал, как он кричал в святой воде…       — Нет! — восклицает Азирафель то ли пытаясь остановить рассказ Архангела и убедить себя в том, что с Кроули все хорошо; то ли стараясь приказать огню не касаться его. Оранжевые язычки уже опаляли кончики пальцев. Пока это было не больно. Пока это было «никак». Но Азирафель прекрасно знал, что за этим последует… Второй раз избежать уготованной участи не получится. Больше нет…       — Да, Азирафель, да, — несмотря на голос, ее смех настолько громкий, что опять бьет по ушам. Вплоть до сильного дискомфорта. — Какой из тебя Верховный Архангел? Ты просто кусок мусора, — произносит Михаил. — Лжец и предатель. Умри уже наконец и сгинь с глаз моих!       — Нет! — уже отчаянно выкрикивает Азирафель, протягивая руку кверху. Его охватывает пламя и начинает плясать перед глазами. Становится больно. Невыносимо больно. Только не физически, а морально.       Кроули не придет. Не спасет. Кроули мертв. В самом деле мертв.       Языки пламени утягивают Верховного Архангела в свои объятия. Он чувствует, как огонь начинает разъедать его одежду и кожу. Он чувствует, что теряет себя. Он не ушел. У него не получилось.

***

      Как Азирафель открыл глаза, он моментально принял сидячее положение. Из-за того, что грудь рвано вздымалась, крикнуть не получилось, хотя в горле отчего-то все равно першило. Вздохи частые, короткие, никак не помогающие наладить — долгая жизнь среди людей делает свое дело — дыхание. Взгляд хаотично бегал по комнате, как бы пытаясь убедиться в том, что это не Небеса, а всего лишь книжный. Дом Азирафеля. Ничего страшного не произошло. «Это лишь сон, это всего-навсего плохой сон» — бормотал в мыслях сам себе ангел. «Слишком реалистичный сон» — добавил он.       Азирафель только сейчас заметил покоящуюся на его плече руку. Он судорожно повернулся и замер, встретившись взглядом с Кроули. Демон не спал. Видимо, ангел его разбудил, и за это в мгновение стало стыдно. Но сейчас это неважно. Важно другое — Кроули жив. Не доверяя собственному зрению, Азирафель коснулся пальцами щеки демона, и когда физически почувствовал под ними мягкую кожу, выдохнул. Значит, не снится. Значит, все действительно в порядке.              — В чем дело, ангел? — спрашивает обеспокоенно демон. Он не убирал руку Азирафеля с щеки, ровным счетом как и свою с его плеча, стараясь окончательно вбить ангелу в голову реальность происходящего. — Кошмар?              — Да, — активно кивает он, будучи все еще ошарашенным приснившимся. Он смотрит на демона, глаза которого, казалось, ярко светились в темноте с его-то змеиными зрачками и произносит, гладя его по лицу: — Ох, Кроули… Ты жив…              Бровь демона вопросительно летит вверх, и он не удерживается от вопроса: — Что тебе, во имя… — запинается, — снилось?              — Там были Небеса; какие-то голоса; Михаил, которая сказала, что тебя убили и… — голос Азирафеля сбился. Нос защипало. Он никогда бы не подумал, что сны могут быть такими реалистичными и пугающими. Может, именно поэтому раньше ангел практически и не спал: им же это и не надо! Но теперь, когда все уже закончилось, сон стал замечательным времяпрепровождением с демоном — приятно обниматься часами напролет, лежа в кровати. К тому же, они прошли через такой Рай и Ад — в буквальном и переносном смысле, — что они заслужили отдых даже в таком «человеческом» виде. Правда, существование кошмаров никто не отменял. Азирафелю потребовалось много времени, чтобы отказаться от Небес полностью и принять их «нечистоту», а поэтому, пожалуй, побочные эффекты его все еще настигают. Тяжело отпустить то, к чему ты был привязан так долго.              — Я понял, — останавливает Кроули ангела, видя его состояние. Он притягивает Азирафеля к себе, обнимая, и чувствует, как к нему прижимаются. — Это всего лишь сон. Я здесь и я… Жив. Что бы это ни значило в твоем сне.              — Хорошо, — кивает ангел, утыкаясь лбом в плечо Кроули. — Хорошо… — повторяет он, уже убеждая самого себя в том, что все закончилось. Дыхание стало успокаиваться, а паника отходить на второй план.              Внезапно демон, хватая Азирафеля покрепче, осторожно подается назад и падает обратно на кровать. Ангел устраивается на его груди, пытаясь услышать чужое сердцебиение, даже если его нет, а Кроули тем временем запускает свои длинные пальцы в белоснежные кудряшки и начинает играться с ними. — Мой дорогой, расскажи мне что-нибудь, пожалуйста. Что угодно, — слышится от Азирафеля сразу же, как оба затихают. — Не хочу сейчас находиться в тишине…       — Ну конечно, — моментально соглашается Кроули, у которого даже в планах не было спорить. На благо, за его длинную жизнь — как и в виде ангела, так и демона — накопилось немало историй, которые проходили отдельно от Азирафеля. Хотя и общих воспоминаний у них тоже очень и очень много. — Однажды, в тысяча триста восьмидесятом году… — и стал Кроули рассказывать. Может, не так эмоционально и захватывающе, как ангел, но как умел. Азирафель вслушивался в его голос и на каких-то моментах даже смеялся. От кошмарного сна не осталось и духу. Понятное дело, что потом они уже не уснули: было рискованно, да и не нужно, но эти разговоры, продлившиеся до самого утра, были лучше любого отдыха. Так, во всяком случае, им казалось.       Их сторона в любом случае стоила того.