Кто милее

Дело было вечером. Веснушки Феликса не сидели на месте, поэтому его потянуло к кому-нибудь в гости. Страшно хотелось потискать кого-то, так что парню быстро пришла дельная мысль на ум. В общаге Яна было тихо. Свет потолочных ламп мягко освещал все комнаты, но Ли так никого и не обнаружил, пока не дошёл до кухни. До поникшего и опустившего руки Чонина. — Пуддинг? Что случилось? Чонин слегка удивлённо оборачивается к гостю, словно сам Всевышний отправил свой лучик к нему для утешения. Или же для наказания за ужасную готовку… — Я хотел сварганить ужин, но, как видишь, плохо получилось… Склонив голову на бок, Феликс действительно почувствовал странный запах, исходящий из приоткрытой духовки, а, подойдя ближе, увидел, какой беспорядок творился на столешницах. Парень со всей теплотой посмотрел на друга. Грустные глаза с ноткой злости, щёки в пятнах от муки, волосы… — Пахнут хлебом. Чонин вновь посмотрел на него с удивлением и переспросил, что тот имеет в виду. Феликс отвёртываться не стал. Блондин мягкой поступью приблизился к другу, внимательно смотря, словно в душу. Чонин не подозревал, что было у него в голове, но на всякий случай сделал небольшой шаг назад, уперевшись в ручку духовки. Феликс почти коснулся его носом, когда тихо и нежно повторился: — У тебя волосы хлебом пахнут. Воспользовавшись тем, что Ян совсем опешил от его слов, Ли юрко утонул ладонью в чужих локонах и со всей любовью (к хлебу) пригладил, наверное, каждый из них. Чонин не мог ничего сделать, словно остался безоружным, и отмер, только когда Феликс приступил к уборке. Оставшись на уже чистой кухне и с чистым Чонином, парни сели за стол, чтобы насладиться заказанным Бан Чаном хурайдеу, утолив печаль и голод. Однако тоска всё не сходила с лица Яна, поэтому Феликс решил использовать один из своих тузов в рукаве. Дожевав кусочек курицы, он указал на друга палочками: — Ты знал, что ты самый милый в группе? — Чонин с прищуром взглянул на Феликса, словно желая понять, какой у того план. Видимо, забоявшись, что его раскроют, Ли снова протянул к другу палочки, но уже с едой. Подозрительно настроенный Чонин через несколько секунд всё же сдался и откусил курицы. Феликс остался довольным. — Не расстраивайся так. Чтобы научиться готовить, нужно просто полюбить это дело, тогда всё пойдёт как по маслу. Чонин был рад его поддержке, но всё же не был до конца в себе уверен. — А если не научусь? — А если не научишься… — блондин подхватил эту мысль, стараясь и для себя найти ответ, — я тебя накажу. Поведение Феликса всегда ставило Чонина в тупик, но сегодня он однозначно превзошёл себя. Правда, парень не смог долго сохранять серьёзную физиономию и через мгновение залился гортанным смехом. Ему было приятно, что Ян наконец вышел из подавленного состояния и продолжил спокойно жить. Яну тоже было приятно. Видеть напротив счастливую улыбку. По своему желанию снова убравшись после ужина, Ли с чистой совестью вприпрыжку вернулся к Чонину, который уже, обессиленный, валялся на кровати. Всё ещё переполненный любовью, со всеми сотнями веснушек Феликс кидается на чужое тело — одеяло между ними смягчило было удар, если бы блондин не был легче пёрышка. Одурманенный ароматом хлеба, он вновь берёт всё в свои руки, а точнее кисть Чонина. Тот, не зная, что парень опять задумал, лишь наблюдал, как их ладони соединяются друг с другом. — Твоя больше. — Значит, это ты самый милый? Лёгкий румянец быстро проступил сквозь бледную кожу. Видимо, не только у него были свои козыри. — It's all lies. Нахмурившись, Феликс побеждённо опустил голову и зарылся в одеяле. Тут улыбнулся уже Чонин. Не спеша подняв руки, он осторожно, но уверенно проник в рукава чужой растянутой футболки, попутно огладив худые плечи и веснушки на них. Ян точно знал, что они там тоже есть. Немного погодя, когда сознание погрузилось в образовавшуюся тишину, он почти уснул, как вдруг на его груди раздался заглушённый чих. Даже волосы на чужой голове наэлектризовались, так что эта картина умиляла Яна всё больше и больше. Поняв, что над ним 'издеваются', Ли снова пошёл в атаку, подтянувшись на локтях и почти больно укусив своего обидчика за ухо. Недовольно гикнув, Чонин снова схватился за чужие плечи, но уже для того, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. И их заодно. Откинув одеяло и оказавшись сверху, парень не долго думая в ответку зарылся в Феликса, щекоча волосами шею. Месть не прекращалась, пока блондин не признался сквозь хохот, что наконец сдаётся. Ян отрывается от него, но далеко не отстраняется. Разглядывает брови, ресницы, губы, с которых всё не спадает широкая улыбка. Чонин улыбается тоже. В ответку. — Кто тут не спит? В спальню внезапно заходит полуголый Бан Чан, поправляя чуть влажные волосы. Погасив свет и неугомонных ребят, парень уже в темноте так прыгает на кровать, что Ян невольно слетает с Феликса и приземляется между ними. Не успев опомниться, он тут же ощущает, как на него взбираются вновь, мягко накрывая собой, и Чонин словно оказывается в духовке, зажатый двумя грелками. Однако недовольным он не казался. Закрыв глаза, парень погладил Феликса напоследок, а комната пропахла хлебом. Утром Сынмину пришлось сжигать яичницу одному.