Его

Ночь властвовала над небом, когда Хан Джиён вышла из здания офиса. Был ли в этом смысл, если она оставляла за дверьми немереное количество работы? Джиён, правда, не знала. У неё, как у заведующей отдела открытых врат, всегда были документы, требующие внимания: графики, таблицы длинною в тысячи строк, отчёты по пройденным и предстоящим операциям и презентации для Главы гильдии Охотников. Господин Чхве засиживался за работой с той же отверженностью, которую девушка ощущала в себе. Не удивительно, что они были лучшей гильдией. Ехать в пустую квартиру ужасно не хотелось. Джиён с сомнением перевела взгляд на дверь, из которой только что вышла. Она могла бы остаться в офисе на ночь и помочь чуть большему количеству людей. Хотя если об этом узнает господин Чхве... Он расстроится. Снова. Пускай с его стороны и лицемерно настаивать на обязательном отдыхе. От размышлений её оторвал сигаретный дым, облаком летящий из-за угла. Конечно, огненный маг был бы здесь. Джиён подошла к нему, облокотившись на стену подле него. Мужчина должен был заметить её приближение, но даже не приоткрыл глаз. И в тишине меж ними, Джиён позволила своему взгляду заскользить по его чертам лица. Под серебристыми лучами луны он был гораздо красивее, чем под офисными лампами. Его длинные пальцы удерживали сигару возле губ. Его алые волосы спадали на лоб и брови, подчёркивали острую линию челюсти. Опирающийся на стену, почти скатившийся по ней, господин Чхве казался таким усталым, каким Джиён не видела его никогда прежде. Сейчас охотник казался тусклым угольком, еле тлеющим под её дыханием, хотя ещё сегодня он ярким пламенем блистал перед камерами. — Здравствуй, Джиён, — эти прекрасные глаза посмотрели на неё и у девушки, как-то незаметно, перехватило дыхание, — Вновь так поздно уходишь? Нужно же хоть иногда беречь себя. — А Вы когда собираетесь уходить, Господин Чхве? — Не нужно быть такой официальной. Просто Джон ин, — маг улыбнулся ей, устало но искренне. Красивый. Даже таким. Всегда. — Хорошо, Джон ин. Я закончила на сегодня, ты — нет. Почему? Может, попробуешь хоть иногда спать в кровати? Мужчина поднес сигарету к губам и глубоко затянулся. Джиён проследила за этим движением, заглядевшись на эти чертовы губы. А поймав себя на этом, отвела взгляд. Её влюбленность точно не доведет до чего-то хорошего. Джон ин, выдыхая дым, проскользил вниз по стене. Девушка промолчала, поджав губы. Что она могла сказать на это? Чхве — охотник s-ранга он не заболеет, если будет сидеть на холодном бетоне. — Я не могу, — одним движением он облокотился головой на её бедро. Ненавязчиво и обыкновенно, так будто делал нечто подобное чаще, чем выходил из офиса. И Джиён почувствовала себя глупо из-за охватившего её волнения. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не положить руку на его алые волосы, которые сейчас были так близко, — Остров Чеджу не дает мне покоя. Я не могу не уйти, не уснуть, ни-че-го. Это выматывает. Джон ин в последний раз затянулся и потушил сигарету. Он был расслаблен, задумчив и, казалось, почти дремал, облокотившись на неё. Джиён поджала губы — было приятно чувствовать его прикосновения на себе. — Тебя кто-то ждет дома? — эти завораживающие глаза вновь посмотрели на неё снизу вверх. Не чувствуя себя способной сказать что-либо внятно, она отрицательно помотала головой, — Поедем ко мне?..

***

Глаза в глаза. Её морская синева и его рубины. Они молчат и Джиён позволяет себе залюбоваться им. Мужчина был выше её, с сильными руками и широкими плечами — он мог бы с легкостью прижать её к любой поверхности: вертикальной, горизонтальной; неважно, и тогда он бы... Джиён отводит свои глаза, надеясь что её лицо горит не так заметно. Они только вдвоём. И в замкнутом помещении лифта Джиён может ощутить его запах гораздо ярче, чем когда-либо прежде. Сандал, табак и нотки гвоздики. Её ведет с него. Она вновь смотрит на него, когда Джон ин делает шаг в её строну. И снова её глаза тонут в его. Синева и рубин. А затем его губы на её губах. Джиён резко выдыхает, и охотник пользуется этим прижимается ближе, проникает глубже. Он сминает её губы, а она тянется выше. К нему. Джон ин делает ещё один шаг и её лопатки упираются о стену лифта. Его язык скользит по верхнему ряду её зубов, юрко проникает в неё. Его язык с её. Соприкасаются, танцуют. Приятно, завораживающе и жарко. Джиён чувствует, как мурашки бегут по коже, как вздрагивает, как не может вздохнуть. Чувствует, как всё пропадает через секунду. Джон ин отстраняется от её лица, но они продолжают ошалело смотреть друг на друга, выравнивая сбившееся дыхание. — Прости, — выдыхает мужчина, — не удержался. Он пытается отойти от неё, когда Джиён впивается в его губы новым поцелуем. Она опирается на его плечи, встает на носочки и тянется, почти падая на мага. Его руки подхватывают её под бедра, для удобства прижимая её к стене. Ракурс меняется и теперь девушка немногим выше Джон ина. Их языки сплетаются, ласкают. Девушка огибает его торс своими ногами и запускает правую руку в волосы мужчины. Пропускает мягкие огненные локоны сквозь пальцы, массирует макушку, не отрываясь от губ. Они будто ещё ближе. Джон ин посасывает её нижную губу и прикусывает её, вслушиваясь в еле слышный стон, он тут же слизывает образовавшуюся каплю крови. Джиён чувствует жар его тела, его горячие ладони на её бедрах под юбкой, его дыхание. Он распаляет её, и она ощущает тягу внизу живота. Найдя силы оторваться, она пытается отдышаться. Её легкие горят. Джон ин же утыкается ей в шею — дышит её запахом, посасывает и прикусывает нежную кожу. Джиён от этого стонет только громче, непроизвольно сжимая торс охотника между своих ног. — В кровать? — просит девушка, ударясь макушкой о стену. Джон ин мычит в согласии и подхватывает её поудобнее, заставляя полностью опереться на него и прижаться ближе к нему. Не отпускает. Джиён висит на нём подобно коале, пока мужчина открывает двери в свой комплекс. А она не может удержаться и отвлекает. Целует в щёки: в левую, потом в правую; в лоб, в улыбающиеся уголки губ, в кончик носа, затем в переносицу и по правой брови прокладывает дорожку поцелуев к уху. — Красивый, — лишь шёпот. На деле признание. Джон ин аккуратно роняет её на большую кровать и склоняется над ней. — А ты великолепна, — бормочет он в распухшие от поцелуев губы, — Очаровательна, удивительна и такая смелая. Змей-искуситель — думает Хан Джиён, с трепетом запутываясь в его сетях сильнее. Он наконец целует её. А горячие ладони с юркими пальцами расстёгивают пуговицы её рубашки. Медленно, тягуче, будто бы даже немного издеваясь. Джиён возбуждена. Ей жарко. И она так сильно хочет избавиться от прилипающей одежды. И своей, и его. Она нестерпимо хочет почувствовать прохладу шёлковой простыни на контрасте с его руками на её теле. У неё дрожат пальцы, но девушка тянется снять блузку быстрее. Джон ин схватывает её руки и прижимает их кровати над головой. Джиён разочаровано стонет. — Не торопись, милая, — мужчина целует её ключицу и мучительно медленно изучает открывшийся участок кожи губами. Её дыхание сбилось стоило Джон ину расстегнуть четвертую пуговицу и пройтись языком по зоне декольте. В изнеможении Джиён попыталась хотя бы потереться бёдрами друг об друга, чтобы хоть немного снять напряжение внизу живота. Видимо у охотника были другие планы, и он раздвинул её ноги своими коленями, не давая ей облегчения. Джиён надула губы, бросив взгляд из-под ресниц на героя Кореи, который оказался тем ещё садистом. Нежно улыбнувшись, он поцеловал её в челюсть. И девушка не могла не простить ему этот недостаток, да и вообще всё, что могло бы быть не так. После этого Джон ин быстро избавился от её рубашки и его ладони скользнули от ребер к узкой талии. Его невозможные глаза разглядывали её тело. Это льстило. Только вот... Этим утром вновь поддавшись настроению она надела этот самый комплект белья. Кружевной красивый. Красный. — Тебе идёт этот цвет, — Джон ин склонился ещё ближе к ней, прижимаясь к груди и шепча на ухо. — Скорее этот цвет подходит для тебя. Джон ину понадобилась секунда, чтобы осознать сказанное. В его глазах заблестело самодовольство, а губы растянулись в ухмылке. Правда? Надевая это бельё, Джиён думала о нем? Ему стало интересно, сколько раз она надевала этот алый комплект в офис. В какие из разов, что они разговаривали, она была в этом кружеве? Для него. Джиён была молодой прекрасной девушкой с яркими синими глазами и никогда раньше Джон ин не думал, что красный будет смотреться на ней настолько органично, божественно и соблазнительно. Стало любопытно, сколько взглядов собрала бы на себе Джиён, если надела бы его красный пиджак? А как бы стонала после в его кабинете, на его столе и в его одежде? А согласится ли она своей красной помадой оставить следы на его теле, на его рубашках, на его душе? А может она позволит ему оставить на ней кроваво-красные засосы и укусы на самых видных местах, дополняя её белье и пунцовые щёки? От мыслей его отвлекло болезненное шипение Джиён. Мужчина резко отпрянул от неё, мгновенно убрав разгорячённые ладони с крохотными искрами. Его взгляд остановился на талии девушки — покраснела, но хотя бы не успел её обжечь. Джон ин был зол. На себя. Не уследил, сделал больно. Во время секса с ним случалось такое, что мана выходила из-под контроля — плескалась в воздухе, пыталась вспыхнуть и ему необходимо было держать её в узде. Он знал это. И ещё ни один из его предыдущих партнеров не выводил его из равновесия настолько, чтоб Джон ин терял контроль. С новым вздохом мужчина вернул себе спокойствие, но нахмуренные брови выдавали его. — Ты в порядке? — обеспокоенное пламя в его глазах встретилось с её морской синевой, — Прости, это вышло случайно. Мы можем продолжить? Это больше не повториться. Или если хочешь могу показать где ванная, сможешь привести себя в порядок... — Верни, — Джиён взяла его ладони в свои и приложила их обратно к коже, — Всё хорошо. На самом деле это... приятно в какой-то мере. — Я мог обжечь тебя, — Джон ин не совсем понимал её. Многим жара не нравилась в априори, а он был горячим. Но это было одно. Со своим телом он не знал, что сделать. А вот его пламя... Оно было обжигающе горячим, раскаленным. Люди боялись его. Но Джиён? Нет, не могла бояться его. — Хорошо. Руки Джиён начали стягивать с его плеч рубашку, и он поцеловал её. Чуть нежнее чем раньше. Губами спустился ниже к шее и замер. Джон ин дышал её запахом, утыкался носом куда-то под изгибы челюсти. Джиён же задыхалась. Под его умелыми руками, губами, под его жаром. Под ним. Горячие ладони скользят вверх по спине и расстёгивают лиф. Они нежно снимают его и выбрасывают в сторону.. Чего-то. Джиен на самом деле всё равно куда. Мужчина опускается ниже, а его руки подобно змеям скользят по её телу. Он стаскивает её юбку и нижнее белье, отбрасывая их. Девушка предстала перед ним нагой, влажной, смущенной и до невозможности возбужденной. Джон ин усмехается, а после его губы наконец накрывают её твердый сосок. Джиён стонет и выгибается, прижимаясь ближе к нему. Его лицо в её груди. Её живот прикасается к его мышцам груди и пресса. Её промежность утыкается в его вставший член. Джиён ощущает, как её окутывает дымка возбуждения. Она не видит ничего, не слышит. Может только чувствовать — его низкий тембр голоса, его прикосновения, его поцелуи. Джиён не замечает, как охотник избавляется от своих брюк, но чувствует заполненость внутри, тягучее напряжение стенок, неспешные аккуратные движения. Она насаживается, упирается. Хочет почувствовать его глубже. И Джон ин срывается. Движения становятся грубее, толчки быстрее, быстрее. Они прижимают, вдавливают в шёлковую простынь и стимулируют её клитор, возможно, даже слишком. Поэтому Джиён отключается от мира, сужая его только до конкретно этого мага. Она шипит, мурчит и стонет, надрывно, не успевая ни вздохнуть ни вскрикнуть, мычит. И чувствует его повсюду. В себе, на себе и под ним. Его ладони на бедрах, талии, груди. Его язык на сосках, во рту. Его губы. Движения. Вздохи. Скрипы чего-то отдаленного. Его укусы на шее и плечах. Искры от его пальцев. Его. Его. Его. Она просит о чём-то. А следом чувствует, как её переворачивают. Угол проникновения меняется, вырывая из её легких задушенный стон. Она вся горит. Мужчина придерживает её под ребрами, хотя она крепко держится за его плечи. Открыв глаза, Джиён осознает, что сидит на его коленях. Нос к носу. Вновь её синева напротив его огненных рубинов. Девушка приподнимается и опускается на его члене, раздражаясь из-за отсутствия трения. Тело дрожит, не слушается. И она отдаётся в волю сильным рукам, что направляют её вверх и опускают. Вверх и вниз. В комнате раздаются шлепки кожи. Джиён чувствует, что на грани. Её распухшие губы находят его. Целует смазано. Ноготки царапают кожу мужчины, когда она кончает. Все внутри неё сокращается, содрогается и расслабляется, растеряв все силы. Джон ин делает пару толчков и заканчивает следом за ней. Его сперма глубоко внутри неё. Джиён подталкивает мужчину на горизонталь постели и укладывается прямо на него. Её измотанное тело мгновенно погружается в сон. Он же выводит на её спине успокаивающие круги. Они дышат в унисон.