Под стрелой Нинурты

Фрагмент мифа о сошествии Иштар в Преисподнюю

"К стране безысходной, земле обширной

Синова дочь, Иштар, свой дух склонила,

Склонила Синова дочь свой дух пресветлый

К обиталищу мрака, жилищу Иркаллы.

К дому, откуда вошедший никогда не выходит,

К пути, на котором дорога не выводит обратно;

К дому, в котором вошедший лишается света,

Света он больше не видит, во тьме обитает;

Туда, где питье его — прах и еда его — глина,

А одет он, словно бы птица, одеждою крыльев".

      Гермиона крепче сжала палочку в руке. Битва не была окончена — змея всё ещё жива. Некогда заполненный детским смехом Большой зал превратился во временный лазарет. Мадам Помфри и её помощники скользили между раненными и трупами. Было сложно отличить их друг от друга. Эхо боли и плача разносилось по вековым стенам. Кто-то лишился близких, в то время как другие отделались лишь царапинами, но всех объединяло одно: они потеряли частичку себя.       Прикрыв глаза, тело рухнуло на скамью. Гермиона больше не могла держать себя в вертикальном положении. Она никогда не ощущала такой тяжести. Что это: усталость или груз? Груз, что она будет нести до конца своих дней, если выживет? Приходилось абстрагироваться от звуков, исходивших со всех сторон, но рыдания миссис Уизли сводили с ума.       — Как ты? Болит что-нибудь?       Грейнджер не сразу заметила, что обращались к ней. Она оторвала взгляд от покрытого кровью пола. Голос Рона не был ни решительным, ни грустным — он был уставшим.       — Нет, — соврала она, крепко взяв Рона за руку, — со мной всё в порядке.       Ложь так легко слетала с языка. Гермиона не чувствовала жжения во рту как раньше, когда ей приходилось врать. Она даже смогла выдавить улыбку. Рону не стоит знать о том, что, возможно, он потеряет сегодня не только брата. Как назло, рана дала о себе знать, резко стрельнула в боку. Кажется, её края разошлись и пропитали кровью временную повязку.       Гермиона рефлекторно схватилась за бок, но тут же одёрнула руку.       — Ты мне врёшь, — Рон заметил её движения. — Я посмотрю?       — Правда, всё нормально. Неудачно упала, когда бежала из Тайной комнаты.       Она повернула голову в сторону миссис Уизли, склонившейся над телом Фреда.       — Как она?       Спрашивать о горе матери совершенно не хотелось, но это был единственный способ отвлечь Рона. Он не должен был знать, какой сочувственный взгляд бросила на неё мадам Помфри, когда поняла, что рана не затягивается.       Сама судьба намекала Гермионе, что стоит броситься в объятья Смерти — Долохов весьма удачно попал в неё режущим заклинанием и разбудил прежнее проклятье, что нанёс ещё в отделе Тайн два года назад. Может быть, не стоило пить тогда все эти склянки с противным содержимым? Страдать, видеть смерти близких, и просто перестать сопротивляться. Но жить всё равно хотелось.       Рон не успел ответить на вопрос, когда со стороны выхода раздался крик профессора МакГонагалл, что само по себе было потрясением.       Гермиона не помнила, как оказалась на крыльце, как кричала вместе со всеми. Лучше бы она осталась на той скамейке и умерла. Картина, что развернулась перед глазами, преследовала её в кошмарах, но Гермиона надеялась, что она никогда не воплотится в реальности. Что-то окончательно внутри надорвалось. Гарри был мёртв.       — Молчать! — крикнул Волан-де-Морт. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место!       Великана было не узнать, казалось, он постарел на несколько десятилетий. Он явно медлил, не хотел отпускать хрупкое тело на траву, но всё же сделал это, когда несколько пожирателей оказались рядом.       Волан-де-Морт начал ходить взад-вперёд позади лежащего тела. Он упивался своей победой. Безумство и восторг сменяли друг друга на его лице.       — Гарри Поттер мёртв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него!       Смех монстра разнесся вокруг, оглушительный, безжалостный и безумный, холодом пробегая по спинам всех, кто слышал его. Рон крикнул что-то в ответ Волан-де-Морту, вслед за этим послышались другие возгласы, но несколько вспышек магии в сторону защитников Хогвартса вернули тишину.       — Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — сказал Волан-де-Морт, явно наслаждаясь этой ложью. — Убит при попытке спасти свою жизнь…       Гермиона смутно помнила, что происходило потом, после того, как Невилл бросил несколько заклинаний в сторону пожирателей. События развивались слишком быстро. Тело начало отказывать, но она двигалась в гущу битвы и отбивалась от проклятий. Надо завершить миссию Гарри и уничтожить монстра. Эта мысль гремела в висках, словно набат. Смерть уже протягивала к ней руки. Может быть, там, за гранью, её действительно ждёт Гарри.       Волан-де-Морт сражался разом с МакГонагалл, Слизнортом и Кингсли. С холодной ненавистью он смотрел, как они, пригибаясь, мечутся вокруг него и никак не могут нанести решающий удар. Гермиона бросилась в их сторону, но чья-то рука резко дёрнула её обратно. Она оказалась прижата к стене в нише, где звуки битвы немного утихли.       — Это я! — сказал воздух, и Гарри сбросил мантию-невидимку. — Не пытайся сражаться. Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.       Грейнджер крепко обняла его. Она не могла поверить, что он жив. Слёзы неожиданно подступили к глазам, а в теле стало так легко находиться, словно открылось второе дыхание.       — Почему? — прошептала ему на ухо, глотая горечь, было сложно, но так сладко. — Что произошло?       — Ты, наверно, уже догадалась… Я тоже крестраж. Но Волан-де-Морт уничтожил его, не меня. Моя мама снова спасла мне жизнь. В нём — моя кровь. Она меня и не убила, — он отстранился. — Послушай меня внимательно, Гермиона! Если со мной что-нибудь произойдёт — уничтожь Бузинную палочку.       Она успела только сдавленно кивнуть, когда Гарри бросился в сторону врага, громко заявив, что ему не нужна чья-либо помощь.       Тело вновь дало о себе знать. Боль с каждым вздохом усиливалась. Казалось, органы выворачивало, перед глазами темнело, то от света резало глаза. Голова кружилась, а во рту пересохло, словно организм уже несколько дней испытывал жажду. Умирать всё же не хотелось — ещё рано, но всё нутро противилось любому движению. Гермиона еле вынудила себя выйти из укрытия — она не могла просто скрыться за нишей и ждать конца. Нужно убедиться в том, что монстр действительно будет повержен.       Ноги не хотели слушаться, они резко подкосились. Колени болезненно ударились о пол. Двигаться дальше сил не было, но и не надо: дуэль между Гарри и Волан-де-Мортом была в самом разгаре. Спиной опершись о стену, гриффиндорка почувствовала облегчение.       Никто не замечал хрупкого тела, тени мелькали вокруг, как и отблески заклинаний. Стороны бились насмерть, но выделялись только двое: свет восходящего солнца проник через окно в Большой зал и осветил главных соперников, словно софиты на сцене. Они двигались по кругу в каком-то диком извращённом танце, но за этим было так завораживающе наблюдать. Гермиона с упоением следила за каждым промахом монстра и наслаждалась, ощущая привкус победы на языке вперемешку с кровью. Безумство, но это было так прекрасно!       Символ её ничтожности терпел поражение. Сколько жизней было сломано от идей этого существа, скольким волшебникам приходилось стыдиться своих родителей только потому, что они — маглы? Каждый раз хотелось смыть с себя те грязные слова, которые летели от магов с такой же красной кровью в венах, как у всех. Будь ты трижды умным, прилежным — всё равно в глазах бездушных недалёких людей останешься магловским выродком, что не заслуживает дышать с ними одним воздухом.       Всё кончено. Гермиона чувствовала на своём лице улыбку. На душе стало так легко, не нужно было больше стараться. Она никогда не чувствовала себя такой свободной.       В момент, когда Гарри нанёс решающий удар по противнику, взгляд Гермионы встретился с монстром. Она никогда не видела таких отвратительных глаз кровавого оттенка. В них не было ничего человеческого, но перед самой смертью они окрасились в небесно-голубой.       Сердце пропустило удар.       Ещё один.       Боль оборвалась, словно кто-то перерезал нить.       Всё погрузилось во тьму.

***

      Она распахнула глаза. Ослепительно белый свет обжигал. Он был повсюду. Пространство выглядело абсолютно пустым: ни стен, ни потолка, ни намёка на мебель. Лишь безупречная белизна.       Тело ощущалось ватным, пришлось изрядно постараться, чтобы почувствовать каждую клеточку организма. В голове было совершенно пусто — ни одного воспоминания. Полное отсутствие понимания о собственной личности: даже имени не было.       Девушка осмотрела себя. Тело женское, обнажено. Ещё молодое. Она подняла перед глазами руки, чтобы внимательнее их рассмотреть, но на предплечьях чего-то не хватало — какой-то надписи, о которой смутно намекал мозг. Он ещё пытался дать подсказки, но стоило только подумать о себе, как в висках начинало стучать.       Ей захотелось оказаться одетой. Это тело смущалось или душа? И есть ли душа? Или это просто тело?       Одежда появилась рядом, как только она о ней подумала. Какая-то магия? Волшебство? Почему это не кажется таким необычным? Она натянула бесформенную тунику и бриджи. Ткань была приятной на ощупь, но тепла телу так и не дала.       Глаза не могли сфокусироваться на чём-то конкретном. Постепенно пространство вокруг начало меняться. Свет стал менее ослепительным. Мозг подбрасывал всё новые подсказки. Сухой, чуть землистый запах проник в лёгкие, но это было лишь ароматным предисловием. Под всеми слоями привычного букета чувствовались нотки горькой ванили, старой кожи и клея.       Девушка двинулась вперёд. Пространство становилось меньше, сжималось вокруг неё, обретая узнаваемые очертания. Книжные стеллажи сменяли друг друга, пока она шла босоногая по холодному камню древней библиотеки.       Она продолжала идти, пока не увидела, как к ней приближается смутно знакомый силуэт. Где-то она уже видела этого мужчину средних лет, ведь её сердце подозрительно забилось щемящей болью. Он был высоким, худым, с немного угловатыми чертами лица. Чёрные длинные волосы были в полном беспорядке, больше похожие на воронье гнездо, чем на причёску.       — Мой дорогой друг, я уж было подумал, что мне придётся тебя будить, но ты и сама меня нашла, — в его тёмных глазах нет места для грусти, но они ярко отражали усталость от жизни.       — Кто вы? — спросила девушка, всматриваясь в знакомое лицо. Мужчина усмехнулся и с иронией протянул:       — Ты, погляжу, не меняешься! Всё также полна любопытства. Удивительно, что именно тебя удостоили чести забыть обо всём.       Он знал, кто она? Возможно, он скажет её имя или хотя бы своё. Ужасно не знать, как тебя кличут, не понимать, кто ты есть, что ты такое и почему оказалась в этом странном месте. Спросить напрямую или выждать?       — Вы знаете меня? — всё-таки лучше спросить сразу.       — Ты — Гермиона Грейнджер! Самая умная ведьма своего поколения! — гордо произнёс незнакомый человек.       В голове неожиданно что-то зазвенело, задребезжало, внутренние стены рухнули. Мужчина продолжил говорить, но девушка уже не могла слушать. Воспоминания нахлынули с разрушительной силой, ударились о древние скалы, но не разбились, а впитались в твёрдую почву, вернули всё то, что было потеряно. Обрывки памяти мелькали с неописуемой скоростью. Каждое мгновение, каждая минута жизни приносили нестерпимую боль.       Гермиона схватилась за голову и чуть наклонилась вперёд. Упасть она не успела, мужчина придержал её за плечо. Перехватывало дыхание. Тело дрожало, но становилось легче.       — Так я всё-таки умерла? — протянула она и встретилась глазами с Сириусом.       Он грустно улыбнулся и промолчал. Ответа и не требовалось — всё, итак, было понятно. Пространство вокруг окончательно превратилось в библиотеку с бесконечными стеллажами, которые ровными рядами тянулись куда-то вдаль.       Сириус тяжело вздохнул и отпустил руку с плеча.       — Пройдёмся? — он аккуратно протянул локоть, приглашая Гермиону взяться за него, что она и сделала. Под пальцами она ощутила мягкую шероховатую ткань, от которой исходило тепло. Сириус носил такую же мешковатую тунику, что и она.       В библиотеке шуршали страницы книг, невидимые студенты перешептывались, а скрежет пера по пергаменту резал слух. Сириус медленно вёл её вперёд и не обращал внимание на происходящее вокруг. Гермиона же вертела головой из стороны в сторону, пытаясь найти источник звука.       — Здесь никого нет, кроме нас. По крайней мере сейчас. Всё это — фантомные образы из твоей жизни. Оно принимает облик твоего сознания.       Вокруг действительно не было ни души. За библиотечными столами было пусто, но от них исходил отчётливый звук кропотливой работы. Гермионе даже удалось распознать свой собственный смех, который был приглушён, словно находился в вакууме.       — Для каждого переход за грань выглядит по-разному, — продолжал объяснять Сириус. — Для кого-то это место будет казаться железнодорожным перроном, некоторые видят аллею в парке, для тебя — это библиотека Хогвартса.       — Так что же это?       — Если честно я и сам точно не знаю. Кажется, у католиков это зовётся чистилищем, а у тибетских буддистов — бардо. Но я-то не католик и не монах, так что называй это как хочешь. Лично для меня это просто путь, порог, через который нужно переступить, чтобы отпустить прежнюю жизнь.       — Вы говорите слишком по-философски для Сириуса Блэка, — Гермиона с подозрением покосилась на мужчину и раздумывала о том, чтобы отпустить его локоть. Слишком непривычно он звучал.       Её проводник лишь ухмыльнулся на заявление юной волшебницы, не удостоив её ответом. Он продолжил вести её вдоль стеллажей.       — Может быть, эти слова мне и не принадлежат, мой дорогой друг, — загадочно протянул Сириус через несколько минут. — Прости, что я не шучу про девушек и вино после смерти, — усмехнулся он, — хоть где-то я должен вести себя прилично.       Гермиона понимала, что глупо задавать вопрос о том, куда они направляются. Белый свет в конце библиотеки прекрасно намекал о загробной жизни. Видимо, по потусторонним законам человека должен провожать кто-то знакомый, но почему именно Сириус? Они никогда не были так близки при жизни. Она была рада увидеть Блэка, но почему не бабушка, например. Свой вопрос она озвучила вслух.       — Я тоже не знаю ответ на этот вопрос. Возможно, я — всего лишь плод воображения, и твой мозг, умирая, пытается облегчить твою смерть, подбрасывая в мысли меня, — мужчина неожиданно ускорился.       — Почему мы спешим? Я думала, что у погибших вся вечность впереди.       — Твою библиотеку посетили незваные гости, — Сириус кивнул в сторону одного из столов, за которым сидела девочка, одетая в форму Хогвартса.       Чем дальше они отходили от неё, тем ближе она оказывалась к ним. Пространство вокруг сужалось, словно встреча с незнакомкой была неизбежна.       По одному цвету школьной формы можно было догадаться, что она когтевранка. Она прижала ладони к лицу и рыдала, отчего её нельзя было узнать. Чёрные прямые волосы были собраны в два хвоста, но Грейнджер не могла вспомнить, кто из её однокурсниц носил такую же причёску.       — Кто это? — спросила Гермиона, когда Сириус остановился, чтобы внимательно рассмотреть гостью.       — Такая же умершая душа, как и ты. Скорее всего, ваши любимые места и привычки похожи, поэтому она здесь и оказалась. Иногда умершие встречаются в одном месте, но крайне редко.       Казалось, незнакомка их не слышала — она замкнулась в своём маленьком мирке. Она вся сжалась, обняла себя за плечи и продолжала плакать. Рядом на столе лежали круглые очки, на которые стоило бы обратить внимание, чтобы понять, кто перед ними находится.       — Почему её никто не сопровождает?       Блэк всё меньше походил на доброго проводника, каким показался в начале. С каждым новым вопросом его лицо становилось мрачнее. Ему явно не нравилось происходящее и ещё сильнее — то, что он не может покинуть это место.       — Некоторые души не хотят бросать живой мир и не получают сопровождения. Они превращаются в призраков. Наша гостья — одна их них.       — Это всё Оливер… — заговорила когтевранка, её голос дрожал, переходя в визг. — Он смеялся, всегда смеялся… Я заставлю его замолчать, слышишь? Пусть он захлёбывается в слезах, как я! — девочка неожиданно оторвала ладони от лица, и Грейнджер, наконец, узнала её.       Незваной гостьей оказалась Плакса Миртл — призрак из школьного туалета. У Гермионы возникло ещё больше вопросов, ведь брюнетка умерла полвека назад, но задать их она не успела. Девчонка надела очки и посмотрела в их сторону, будто увидела их.       — Кто вы такие? — сказала она и встала из-за стола. — Вы тоже пришли, чтобы посмеяться надо мной? — Миртл точно их видела и направилась к ним.       — Чёрт возьми! — воскликнул Сириус и быстро потащил свою спутницу к концу библиотеки. — Она не должна с тобой разговаривать. Не дай ей к тебе прикоснуться — она уже обезумела и может утащить тебя с собой.       Но было слишком поздно. Гермиона почувствовала на своём предплечье холодную руку.       Всё погрузилось во тьму.